Ирис

kisslover —чем заняты на досуге? Прочитано

Борис Хенкин

Как официально и ни одной ошибки. Похоже мои уроки русского на тебя хорошо влияют.–

Прочитано

kisslover —а то)) ну трлько это разовая акция Прочитано

Борис Хенкин

Я так и понял.—

Прочитано

kisslover —я чтоял в очереди за сыром двадцать мин, но зато приготовил пасту Прочитано Ваня скидывает доказательство. Фотография где он на половину в карде, высовывает язык — а на кухне сплошной бардак. Ощущение будто кухню взяли в руки и потрясли, перемешав все, включая конфорки, и содержимое. Впрочем зато красивая паста в кадре перевешивает ущербы. В какой момент Ваня с учителем начали переписываться и их общение медленно дало течь из школьной колбы за пределы, Хенкин не уловил. Наверное потому что так же увлекся этим процессом. Он себя впервые не чувствовал так скучно и занудно, когда Киса, безбашенный на кучерявую голову, и немножко взвинченный на экстравертность, отправлял ему голосовые прямо во время других уроков, вытягивая из Бори неожиданные ему желания реально обсудить, какая же учительница по химии смешная, когда снова фыркает свое — «у меня аллергия на замазку!». Он себя чувствовал так, будто попал в «плохую» компанию мальчишек, и перенимал от них дурные привычки. По правде, Вани по ощущениям больше чем и десять и пятнадцать хулиганов. Он курит и пьет, ругается матом, и не стесняется того, что вовсе не против распустить кулаки когда настроение не очень. Хэнк в свои годы немножко, совсем мнино, завидовал таким мальчишкам за их свободолюбивость, но фыркал, предполагая, что будущего у них нет. Про Ваню он никогда так не думал. Да и вообще, на него смотришь, и за минуту наполняешься энергией. Без него раньше было вполне нормально, даже хорошо. А когда Ваня появился – без него стало серо и скучно. Парадокс.

Борис Хенкин

Хорошо готовишь.—

Прочитано

kisslover —ну а то. я ваще шеф Прочитано

Борис Хенкин

Даже завидую. У меня во время учебы никогда не было на это времени. Теперь мучаюсь что упустил момент научится и ем одни доставки.

Прочитано

Киса вот ничуть не рад что у него была возможность научится. Если точнее, это выбора просто не было. kisslover —приходите накормлю а то жалко чет Прочитано

Борис Хенкин

Однажды.–

Прочитано

kisslover –пиздец вы бы хоть бля скобочку добавили а то жутко хахахзза Прочитано

Ваня вот на Хэнка смотрел, и не понимал почему с ним интересно. Он же, никогда в жизни, наверное, даже в заброшку не влезал. Он вообще хоть раз курил в затяг? Он же правильный весь такой себе на видок. Но когда Киса сидит напротив и просто ведет себя искренне, Борис Константинович ему улыбается слабо и предлагает съесть шоколадку, которую подарили ученики, вместо привычного «угомонись» или «ты бешенный» присущего другим учителям, если бы Кислов повел себя так с ними. Ваня задает откровенно тупой вопрос, из разряда: «нахрена придумали так много хуйни типа эпитетов , если можно просто писать, и никто не заметит, есть ли они?». А Хэнк не стебется. Он просто отвечает, точку зрения свою разворачивает, очки поправляет. Он умный и такой начитанный. Киса лишь раз из интереса спросил, какая его любимая книга, а Хенкин выдал ему такой развернутый ответ, что тот ничего не понял, но зачем то запомнил и внимательно слушал. Борис Хенкин вообще не такой как Ваня – он ответственный и временами очень внимательный. И Ване, кажется, не хватало такого огромного куска безопасности и стабильности в своем шатком неустойчивом мире. Они разные — тем и связаны. Время идет и месяц очень неторопливо готовится сменятся на следующий. Жизнь все в том же темпе — Киса вытягивает свои оценки прям со дна, и слезно ползает на коленках в кабинете математики, показывая все свои актерские навыки. А вообще, хочешь жить — умей вертеться, знали такое? Вот Ваня и вертится без остановки на передышку — скоро блеванет. Мел погружается в долгие трудные поэтические экстазы, и Киса время от времени наблюдает за его огромными непонятными заметками в попытке сочинить достаточно чувственную строчку для их однажды рожденной песни. Один раз Хэнк встречает эту собачью свору на площади.

***

—Да, да, я помню. – на ходу поддакивает Боря и перекладывает телефон к другому уху, надавливая на дверь из метро посильнее. —Оксан, здесь шумно. Давай я перезвоню дома? – —Вот так дозвонишься до братца раз в год, а ему шумно! – дразнится ему в трубку девушка. У нее на фоне вообще орет телевизор, лает собака и орет ребёнок, но она же не жаловалась, что началось то? —Ну правда, площадь же, я не хочу кричать. – продолжает Хэнк, пока на автопилоте срезает в нужную сторону. —Ну ладно уж, я сама позвоню завтра. Оксана наконец сдалась. Как бы он сестру не любил, все-таки, от женского галдежа устал за две-три минуты. Хенкин спешно опускает руки в карманы светлого пальто, и продолжает свои попытки вспомнить маршрут до ближайшей кофейни по пути к дому. Вот и какой черт его дернул в пятницу вечером выбраться в люди? Дома работы немерено. И пока он загружается мыслями, и думает о том чем бы сегодня поужинать, замечает что начинает протискиваться сквозь столпившуююся толпу, что глазеет на уличных музыкантов. Только сейчас обращает внимание на пару секунд вступления из «Нервов» на гитаре, и прикрикивающих подростков. —Ну че ты, бля, делаешь, баран! Раздаётся слишком уж знакомое, и привычно на «р» растянутое ругательство. Хенкин как сторожевой пес откликается на голос, и хмурится, ведь, это слишком странное совпадение. А совпадение и не совпадение вовсе. Вот он Ваня Кислов — настоящий, и очень завораживающе живой. Обзывает всеми ласковыми Егора из их же класса, что случайно сбил аппаратуру. И тогда Хэнк невольно тормозит, и замирает разглядывая обстановку сквозь толпучку. Видимо все же фанаты у них имеются. —Еб вашу мать, давайте заново, публика ждёт, хуилы! Рявкает Ваня, Хенкин наблюдает как «публика» начинает хохотать, доставая телефоны. Наверное про пылкого харизматичного гитариста больше всего комментариев будет. Меленин цокает, и снова берет микрофон, начиная очаровывать милых петербурженок. —И так, еще одно малюсенькое, легкое вступление, пока парни разбираются с вот этим проводочком,— он указывает на никому не известный комок из проводов для барабанов, с которым пятую минуту возится парень постарше. Хэнк невольно напрягается от проскочившнй мысли, что Ваня кажется, не впервые себе в друзья выловил кого постарше. По виду наверное младше самого Бориса будет лишь немного. —особенно для дам! – игриво качает пальчиком Егор. Изучив взглядом всех остальных, он все равно возвращается к Ване. Тот толкается с парнем постарше и Хенкин едва ли различает их разговор, сквозь романтичное вступление Меленина и писки столпившихся людей. —Бля, Гендосина, ниче не пойму, не врубается твоя шайтан машина. — бурчит скрюченный на корточках Киса. –Ну так сдрысни, кисунь. – а Ваня лишь цокает и двигается. Хенкин выгибает бровь, делая пару шагов поближе. Что-то странное ему доставляет слышать подобное. И всегда ли, спрашивается, его этот «гендосина», так вот называет? В следующие минуты у Зуева выходит врубить все как надо, он на пробу бьет по барабанам. Ваня выпрямляется, и пихает его в плечо, трепая за волосы. –Ну вот, профи называется! – Боря давно не думает о том что спешил до закрытия магазина. Он думает о том, что ему не нравится динамика Вани с барабанщиком. Слишком уж просто они ловят одну волну. Меленин оборачивается через плечо, и догоняет, что время отвлекающего маневра закончилось, и пора уже приступать к делу. —Прошу внимания и любви, выступает безымянная троица, складывайте свои денежки прямо сюда. — он обращает внимание к чехлу от Ваниной гитары, и разводит руками. Примерно такого Борис Константинович и ожидал. Кисловская сосредоточенность на струнах вызывает будоражущий интерес, Хэнк не замечает, когда он начинает смотреть только лишь на него. Внимательно наблюдает как длинные умелые пальцы зажимают и дергают струны, извергая из себя вступление веселой «Лаэла». Следом подключается трезвон барабанов и становится по настоящему атмосферно. Борис вообще не рефлексирует на тему того, как удачно поймал Ваню за его привычным времяпровождением, и беззастенчиво подглядывает. Егор вступает и протяжно начинает петь текст песни. Его голос чуть хриплый, но вполне себе поставленный. Он драматично качается и вставшие послушать начинают копировать его подтанцовывая и подпевая в такт. Ваня играет на гитаре умело, и по факту, только он сам знает сколько плешивостей допустил во время вступления. Но по видимости его вообще не парит, он сам качает головой под мелодию, начиная разыгрываться. И тут становится понятно – они играют из чистого интереса, и даже не рвут спин, ради каких нибудь концертов и карьеры. Ваня — играет потому что это прикольно и он умеет, в то время как Боря мысленно завидует ему в этом мышлении. Посреди песни Меленин подносит микрофон к Гене, и он, действительно очень смешно и завывающе пропевает строчку. —Лаэ-лаа-а! – продолжая стукать мелодично по барабану воет тот. Киса не врал, он очень смешной и артистичный, если бы Хенкин не смотрел на него изначально предвзято от излишней близости с Ваней.— Она любит своего бойфренда! – —И еще она тает на моих руках. – уже более адекватно и мягко протягивает Меленин, а следом заносит микрофон к Ване, что склоняется головой к гитаре и прячет пол лица за кудряшками. —Мы не ждём с ней хэппи-энда!– высоко на распев тянет Кислов и Хенкин впервые поражается с его голоса. Врал же все таки, что петь вообще не умеет. –мы просто запутались в облаках. — Публика взрывается, и пару девушек обнимают друг-друга за плечи, покачиваясь под музыку. Вот вам и самый настоящий петербуржский романтизм. Гитара звучит очень энергично и весело, барабаны подбивают ритма, пока Меленин продолжает тянуть строчки и активно взаимодействовать с толпучкой людей. Не такая уж и бездарная они группа. Группка даже лучше сказать. Заканчивают песню на одном лишь Ванином гитарном нежном соло, и получают активные возгласы с аплодисментами. Хенкин очень даже охотно хлопает вместе со всеми. —С вами были мы, никому не известные три нищих музыканта. честно говоря мы уже отморозили свои задницы и уходим. А еще.. —За шоу полагаются донаты!— помогает ему Ваня, подмигивая и щелкая пальцами. И только когда толпа немножко начинает рассасываться, и от Гены отлипают три девчонки, каждой из которой он дал свой номер, Хенкин замечает что очень не кстати стоит перед ними столбом с самого начала песни. Троица о чем-то переговаривает, Киса скидывает с себя гитару, пока Меленин тормошит его за плечо. Сквозь шипящий хриплый шепот отчетливо доносится: —Там наш препод по литре.. Ваня сразу поднимает взгляд и в упор сталкивается с Борисом Константиновичем. Ваня явно опешил. Хэнк если честно тоже и не сдвинулся с места. —Оо! – задорно вскрикивает Кислов и начинает махать рукой. Господи, как стыдно, Хенкин все это время только на него и смотрел, а этот так наивно привлекает внимание. —Борис Константи-инови-ич!– Ваня прыгает махая уже обоими руками как ребенок. Хэнку ничего не остается как сдаться. Он с самым уверенным и спокойным на свете лицом идет навстречу, пока не встанет перед ними. Меленин сразу бросает скромное «здравствуйте», и занимает руки делом, собирая все их пожитки. —Привет. Классно выступили. – с легкой улыбкой произносит Борис первым делом. –Мы тут впервые,– улыбчиво кивает Ваня. – а вы че, недалеко живете здесь?– —Да. Минут пять. —Ну что-оо, — заманчиво тянет Кислов, и сверкает блестящими от фонарей глазами. Хенкин очень даже вольно заглядывается на огоньки среди черных омутов. —дать вам автограф? — дурачится привычно Ваня, и, кажется Меленин немного странно на них посматривает. Конечно же Ваня и крупицы не рассказывал о их общении. Наверное этого не избежать в скором времени. —Конечно, буду преданным фанатом. – улыбается мягко Хенкин. И тут их разговор, резко, как молния прямо в годами растущую славную яблоню, рушит откуда не возьмись вскочивший Гена, хватает Ваню рукой за шею, и тянет к себе, тиская да зажимая. Тот нескладно матерится и ерепенится. —Че, Кисунь, нашел другого спонсора себе? – щербато лыбится Зуев, а Ваня продолжает вится змеей под его рукой. Егор быстро вклинивается, пока этот дурачина не начал трепать про то, сколько алкашки в день штампует им всем своим паспортом. Или хуже того. —Ген! Это... —Борис. — строго озвучивает Хенкин, протягивает руку. —я их классный руководитель. — —Ох ты ж ебона мать.. – виновато бубнит Гена и с громким шлепком пожимает руку. —ну рад тогда знакомству, месье! А я Геннадий!— Ваня наконец отпихивает чужие руки от своих волос, Борис напряженно смотрит на его растрепавшиеся волосы. То есть, кому то можно так сделать — а вот он сейчас обязан сдерживаться чтобы не пригладить. —Давай, иди нахуй! — рыкает Кислов отталкивая Зуева, Мел аж глаза выпучивает от того, какие выражения извергает Ваня в присутствие учителя. Он то и не в курсе, что они наедине болтают обо всем на свете. —Кис, я это, домой тогда поехал. – неловко кидает Меленин, и Ваня пожимает ему руку на прощание. Егору на автобусную остановку, и желательно успеть до восьми. —Ну-ну, да ты тоже чапай,– махает рукой Гена в сторону Кислова, пока возится за барабанной установкой. —мне еще тут разбирать все. — Ваня пожимает плечами, и даже из вежливости помочь не настаивает. Надо ли оно ему. Боря в сотый раз за ближайшие полчаса находит себя просто прибитым к земле и наблюдающим за происходящим. Кислов на него поворачивается и смотрит пару секунд, Хенкин наконец раздупляется. —Идем, провожу до метро. И тогда Киса дергает уголком губ, разворачиваясь в ту сторону, откуда Борис Константинович вообще то изначально и пришел. Ну кто же знал, что он зависнет здесь на добрый час, вместо похода домой, к огромной куче работы? Сквозь тихие минуты и слабую музыку из ближайшей кофейни, Хэнк выравнивается с Ваней. Смотрит на него из-за поблескивающих очков мельком, и ловит настоящее умиротворение. Ваня идет рядом и сует замёрзшие ладони в карманы куртки. Бог знает, сколько он так дергал струны на холоде. —Да не смотрите так, я же говорил, — он легонько усмехается и ведет головой в сторону с легкой улыбкой. —пою по дурацки.– —Не ври. — мягко подхватывает смех Борис, и скоро они тормозят возле входа в метро. Уже небо потемнело давно – но на площади миллионы огоньков и ярких гирлянд, от того только лучше. Атмосферно и уютно. — Ты и играешь восхитительно. – Ваня тушуется и прячется за челкой, двигая носком кроссовка мелкий камешек попавший под ноги. —Да че вы, я же зазвездится так могу. – покачивает головой Кислов, и знакомо хищно улыбается, отшучиваясь. Хэнк себя не контролирует, когда тянется рукой к чужой голове. —Зазвездись, тебе к лицу любой образ.– и тогда Боря ловит себя на том, что прозвучал совершенно не дурашливо. Не подколкой. Ваня бы подтвердил, с ужасным стыдом — это было мягко, протяжно, низким голосом, да так, что у него что-то внутри перекрыло легкой паникой. Следом Хэнковская ладонь опускается на темные растрепанные волосы, осторожно ложится прямо на макушку, замирает на считанные секунды, в которые Ваня не дышит и цепко смотрит за чужим серьезным лицом. А затем ласково гладит, почти невесомыми движениями, и Хенкин ничего больше не различает кроме мягкости чужих волос. –Вы че?– сквозь нервный смешок спрашивает Ваня, Хэнк понимает что нужно срочно прибрать к себе руки. К удивлению, обнаруживает что они на месте, вовсе не откушены. Даже не отбиты и не оттолкнуты. —Ты.. – так же медленно тянет Борис, но быстро берет себя в руки. —растрепался. — После они оба многозначительно замолкают на ощутимые секунд и смотрят куда только упрется взгляд. —Я.. Пошел. А то метро закроется, и я стану еще больше похож на тру музыканта-бомжа. – нарушает тишину Ваня, и пытается слиться как можно скорее, но его тормозят за рукав. Гребанный Хенкин. Как можно так мучать, ничего особо не делая? —Вань, стой. – он с чем-то возится за спиной Кислова, который, очень уж много времени тратит, прежде чем развернуться. —слышал, «донаты» приветствуются.– —Да вы че, не надо! – оторопело удивляется Ваня, когда ему в руку суют самых настоящих пять тысяч рублей. Вот это перепало. Извините любимые братья, но чаевые, чисто Кисины. —Бери, я просто хочу поддержать абсолютно незнакомого мне гитариста. – улыбается Хенкин и убирает руки. Ваня долго не ломается. Ему бабки позарез нужны. Он только кивает благодарно, заявляет что теперь торчит Борису Константиновичу личное выступление, и сматывет быстрым шагом в метро. Славный вечер.

***

В легком полумраке зала, Кислов мнет под собой диван и укладывается на спину, продолжая вошкаться. Он очень устал. После школы смена в баре, а затем около двух часов играний на площади давили получше любой смены на заводе. Потому телефон быстро уложился на ближайшую поверхность — пол. И теперь, заглядываясь взглядом на белый потолок, Ваня вспоминает проклятый вечер по сотому кругу. Взгляд блестящих светлых глаз и собранный голос. К страданиям добавляется фантомная рука на макушке, и Кислов закрывает лицо руками с гортанным рычанием. О таком думать почти физически невозможно. Чёрт бы побрал этого Хенкина с его пронзительными ледниковыми глазами и мягкой улыбкой. Хэнк сидит над тетрадями, потому что сам виноват, что так задержался на улице, и понимает что мысли гнут абсолютно не туда. Они если уж по честному – раз в день, стабильно возвращаются к воспоминаниям о черных сверкающих игриво глазах. Черт бы побрал этого Ваню Кислова, с его умилительно удивленным лицом при виде обычной бумажки денег и довольной мордочкой с благодарностью после.

***

—Борис Константинович. Это..немножечко, совсем чуть-чуть странная просьба.. —Вань, время девять вечера, почему ты вообще мне звонишь? —Вы же говорили, что я могу обратится за помощью когда угодно! —Что случилось? — напряженно спрашивает в трубку Боря, которого оторвали от проверки домашнего задания. Вообще то, увидя звонок от Вани Кислова — он уже догадался, что легко не будет. Дело было так. Ванечка, заскучавший на выходных, искал приключений себе на одно место. И прямо под вечер очень успешно нашел. Сашенька — его друг по набиванию шишек и полному игнорированию наступлений на одни и те же грабли, рассказал ему про увлекательное место, в виде абсолютно заброшенного участка — планировался спортивный центр, как вещал ему Побрацкий, но был закинут на этапе строительства. Ваня зря забыл первое правило из своего блокнота «как выжить» — что гласит: «1. Саня Побрацкий – пиздабол.» И согласился, с легким мандражом поддакивая как же весело будет влезать на закрытую территорию и как же круто что там нет охранников. У него и самого возник вопрос — «Санечка, а откуда такая информация?», на что Санечка, уверенно улыбался и разводил руками театрально: —Божее-е, ну ты и ссыкло, Кис. —Да сам ты сука ссыкло!— лезет за Побрацким Ваня, и дает ему по светлой башке пару раз. Они возятся и балансируют на решётчатой сетке забора. —Ну если так орать, то конечно все сбегутся и нас раком отымеют! —За себя говори, пидрила белобрысая. —Все, завали варежку! В общем перелезать через забор было очень увлекательно, особенно тогда, когда из-за их новой стычки, Ваня полетел вниз, ободрав себе нахрен все колени. —Еб твою мать, Ваня! —Ты и виноват, уебище! — скулит тот, сдирая себя с пыльной земли. После этого они немножко угомонились и пришли к общему выводу, что зря пошли вдвоем. Нужно было хоть Мела взять — он бы распереживался за содранные Кисины колени и заразу что тот может занести грязью, и отговорил бы их от ошибки. От того чтобы лезть внутрь огромного корпуса. Но уже поздно. Две бешенные морды уже здесь, прямо сейчас, и пытаются разбить окно внутрь, ведь двери наглухо заперты. На этом моменте стоило остановится, и подумать о своей будущей семье, но кто, как не Ваня, решит что очень интересно поглазеть на то, что находится внутри, и в сотый раз пошутить про — «Санечка, снимаешь?». Еле втиснувшись внутрь, они стали расхаживать по всем коридорам, то и дело пугая друг друга, а потом пугаясь вдвоем от любого шороха. Кису нафоткали со вспышкой на всех подоконниках и штырях. Стали изрисовывать грязную стену графити, фоткать своё творение. Это до первого фонарика мелькнувшего снаружи. —Блять, там кто-то ходит!— шипит Ваня и подталкивает Сашу в плечо. Он разворачивается и различает отчетливые засветы — на улице мелькают фонари. Самые, сука, настоящие ручные фонари на батарейках. —Пиздец, бежим нахуй!— шипит ему в ответ Побрацкий, а Киса первый дает дёру по коридору. Саша грязно матерится и бежит следом. Их окрикивают и ситуация становится куда хуже, чем если бы это были бомжи или такие же искатели сокровищ. Это ебучие охранники. И они их уже давно увидели. Двое братов-акробатов начинают как загнанные козлики метать по всему первому этажу, падая и раздирая себе весь шмот. Киса думает что они нашли черный выход, и со всех ног бежит туда. Он нос к носу влетает в здоровенного мужчину, и сбивает с ног, а в спину ему, со всей дури прилетает Побрацкий, и все они дружно валятся на промерзлую траву. Второй охранник светит им в лицо фонариком, и пятится назад, чтобы его не утащили в этот комок. В три кадра они оказываются в ментовке. Первый — придурков берут за шкирки и пихают в коморку охранников, пока они препираются, потому что Ваня «так и говорил», а Саша «ничего не обещал, и нужно было поменьше орать». Второй — их везут в ебучее отделение полиции, и бросают на скамью, с четким и доходчивым: —Родителям берем, и дружно звоним, чтобы забирали. В третий — Ваня без понятия что делать. Побрацкий прикидывает, сможет ли свалить в приоткрытое окно. И под гнетущим взглядом они закатывая глаза начинают изображать бурный поиск родительских номеров. А по факту — Саша ищет кого-то кто смог бы их спасти, а Ваня без задней мысли набирает единственный возможный в такой ситуации номер. —Что случилось? —Я немножко в ментовке. —Господи, адрес какой? — с сквозящим волнением спрашивает в трубку Хенкин, а Ваня вот словил странную блаженность. Он просто устал бегать и заебался думать. —Где мы ваще? —Вань, ты дебил! — рявкает на него Саша, закатывая глаза. —Оглянись вокруг! — —Ну адрес, в смысле.. И Хэнк собирается. Первое что попадётся на себя натягивает и едет. За рулем думает о том, насколько велики масштабы проблемы, и тревожится еще больше. Пока он добирается, Сашу забирает старший брат. Долго беседует с охранниками и умоляет их буквально. Побрацкий — по братски проявляет попытку забрать и Ваню, но граждане полицейские, посылают на три веселых, божась, что отдадут только в руки родственникам. Проблемно. Старший брат дает ему смачного пинка, и Сашке приходится смерится и кинуть кента. Кислов торчит на этой дурацкой лавке и полностью принимает ситуацию от скуки. Разглядывает отделение, и шутит на счет висящей на стене фотографии одного из надзирателей с милой собачкой. Его любезно просят заткнуть свою пасть. Хенкин влетает в отделение и смотрит на это чудо в перьях. Ваня сидит на низкой лавочке, абсолютно расползшийся по стенке за спиной, весь в каких-то колючках и грязи, с содранными ладонями и в кровище разбитыми коленями по всей видимости. Но лыбится. Господи, ну и живучий кадр. —Вы кто будете? —Классный руководитель его. —Мы родителей дожидаемся.– строго высказывает мужчина, как заученную молитву за этот вечер. —Они не могут приехать сейчас. Войдите в положение..– Хэнк снижает громкость голоса и подходит ближе к одному из ментов. —Вы домой хотите? Вот и мы хотим. Я за него в любом случае ответственен.— Ваня просто наблюдает за тем, как Хенкин ведёт долгую беседу с сотрудниками и они отходят все дальше. Видимо Борис Константинович упорно доказывает что является действительно классным Вани, довезет это недоразумение до дома, и покроет все ущербы. А еще, он впервые давал взятку. Вечер поздний и полицейские заметно помявшись, махнули рукой. Борис тяжело вздыхает, пока идет к лавке. Встает напротив и поднимает потеряшку за локоть. —Пошли, — спокойно выдает он Ване. И даже ведь не злится за всю эту мороку. —горе ты луковое.. —