В бегах

Сугуру Гето сидел взаперти уже 2-ой день. В этот раз он разозлил отца слишком сильно. Но честно, он ни о чём не жалел! Возможно только о том, что перед тем как его утащили, он не наговорил им ещё больше гадостей! Кормили его строго 3 раза в день, каша была пресной, воду приносили в маленьких бутылочках. Хорошо, что в его спальне, по совместительству тюрьме, душ и туалет были недалеко. Только личная ванная и позолота на стенах напоминали, что он не в реальной тюрьме. Слугам было строго-настрого запрещено общаться с ним, приносить не положенную еду и включать интернет. К слову, отсутствие последнего его в самом начале «заключения» не волновало. Но, вот уже пошёл 2-ой день и руки жуть как чесались загуглить парочку вещей: Например, что делать если твоя семья – нелюди? Или, кто такой Годжо Сатору? Конечно, ответ на 2-ой вопрос он прекрасно знал: Его будущий муж. С этой мыслью Сугуру уже смирился. Почти. И вот, от нечего делать он вспоминал всё, что о нём слышал… Служанки-друзья частно приносили сплетни Сугуру. Они, в отличии от него, были на многих светских мероприятиях и видели этого Сатору кучу раз. Помниться, они рассказывали о том, что он постоянно попадает в какие-то передряги, а его старший брат посол в России. Ещё Такэши назвал его клоуном. А их отцы враждовали. Хах. Это было всё, что Сугуру помнил из сплетен и последних новостей. Не густо. Насчёт возраста и внешности вообще забавно вышло, ведь об этом Сугуру не имел ни малейшего представления! Дело в том, что интернет в его любимом доме был как в КНДР – весьма ограниченный. Выход в сеть строго контролировался, и до этого момента Сугуру мало интересовали дети других богачей. Он ведь собирался начать обычную жизнь! Парень мечтал, что однажды отец пошлёт его и Сугуру уйдёт! Нет, убежит! Как можно дальше! Но судьба несправедлива… Он лежал на кровати, смотря в потолок, и прокручивал события последних 3-х дней как заевшую пластинку, когда услышал звук открывающегося замка. — Сугуру! Внучок, божечки, он просто изверг! В дверях стояла его бабушка по материнской линии – Сачико. Ей было 65, она выглядела моложе своего возраста и всегда приятно пахла. Из родственников она была чуть ли не единственной, кто всегда относился к нему одинаково хорошо. С её мнением главе приходилось считаться, бабушка-Сачико была из древнего рода Дзенинов. Именно поэтому Исаму Гето женился на её дочери. Ему хотелось сделать свой клан ещё благороднее. — Бабушка! Почему ты здесь? Сугуру спрыгнул с кровати и подбежал к ней. Он был так счастлив её видеть, что не сдержался и обнял. — Пришла тебя вызволять, внучок! Как они могли с тобой так поступить… Сачико нежно погладила Сугуру по голове. Её лицо было грустным, она слишком хорошо понимала его страдания: Так, её муж когда-то выдал её единственную дочь – Юки за этого проклятого Гето! И её отец также продал молодую Сачико в невесты как разменную монету. Поэтому она больше не могла допустить повторения этой ужасной судьбы! Пришло время разорвать этот порочный круг! — Сугуру, милый, послушай! У нас мало времени! Бабушка взяла лицо внука в свои руки и посмотрела ему прямо в глаза: — Скажи, ты хочешь выйти замуж за Годжо Сатору? Вопрос был странным, даже неуместным, но Сачико нужно было знать наверняка. — Конечно же, нет! Бабушка, я не хочу! Сугуру смотрел на неё сквозь слёзы. Он был сильным. Все эти дни здесь, взаперти, он не позволял себе слабости, не умолял его выпустить, не просил прощения. Он не мог позволить злорадствовать отцу ещё больше… Но при виде бабушки он расклеился как маленький ребёнок. — Тише-тише, Сугуру, не плачь! Я здесь, я с тобой. Она нежно обняла его. Это было всё, что ей от него требовалось. Теперь можно было действовать! — Сугуру, милый, посмотри на меня! Сейчас я буду говорить очень важные вещи, ты должен всё запомнить, понял? Юноша вытер слёзы и медленно кивнул. — Сегодня в 20:30 откроется дверь и тебя выпустит Сяо-Мей (служанка из прачечной), ты должен к этому времени успеть собрать вещи. Бери только самое важное, о документах не морочься. Я всё улажу. Сугуру смотрел на неё с удивлением. Они что, планировали побег? Он не мог поверить своим ушам. — И что потом? — Сяо-Мэй проведёт тебя через чёрный выход, охраны там в это время не будет. Тебе нужно будет прокрасться к восточным воротам и постучать 3 раза, тебе откроют. Там будет ждать черная машина. Бабушка тепло улыбнулась. — Куда меня отвезут? Отец разве не будет меня искать? Парень не мог поверить своему счастью! — С этого и начинаются настоящие сложности, Сугуру! Я имею власть, но даже мне будет трудно скрывать тебя долгое время, так что единственный выходом будут фальшивые документы и поезд на другой конец материка. Сачико говорила это с грустью. Её не прельщала мысль отпустить молодого внука-омегу не пойми куда. Но ещё больше ей была противна мысль о том, чтобы молча смотреть как его выдадут замуж за непонятного богача. — Фальшивые документы? — Да, у меня есть связи для этого. Всё будет чисто и незаметно, ни у кого не возникнет подозрений! Тебе придётся какое-то время скрываться, но это того стоит. Бабушка была ангелом-спасителем. — Конечно, я готов на это! Спасибо тебе большое! Если бы не ты, я не знаю, чтобы со мной стало! Сугуру улыбнулся так искренне, что у Сачико защемило сердце. — В это время я буду стараться уговорить твоего отца отменить договор. Это будет сложно, но я не сдамся! Сделаю всё, чтобы однажды ты смог вернутся. Она плакала, говоря это. Её любимый Сугуру был так похож на её дочь. Она когда-то не смогла спасти её, но зато внуку она помочь сумеет. — Я понял, спасибо… спасибо! Сугуру продолжал повторять это как мантру, слёзы снова полились ручейками. Он крепко обнял бабушку и понял, что ещё не всё потерянно. У него ещё есть шанс на счастье. *** Сугуру Гето хоть и был сыном богача, но на дорогие вещи никогда падок не был. Его гардероб был весьма прост, он выбирал удобную одежду. Личных вещей у него тоже особо много не было. В большинстве своём самые обычные - бытовые вещи. Он мог не брать их с собой, смысла особо в этом не было. В своей новой жизни он сможет купить это всё на любом углу. Но что-то не дало ему пройти мимо некоторых вещиц: карандаш, который ему подарила Сян Линь (служанка на кухне), сделанная своими руками открытка от Юны ( 5-ти летней дочки служанки из сада), фотографии со всеми его друзьями-слугами. Он взял их. Просто на память, конечно. Не ради чувств. В итоге сборка вещей не заняла и получаса. До назначенного времени Сугуру уже весь извёлся. Он жалел, что не сможет попрощаться со всеми своими друзьями. Но в то же время он был в жутком восторге, что скоро начнется его новая жизнь! Куда он едет, Сугуру не знал. Да, и это не имело значения! Везде будет лучше, чем здесь! Чем он будет зарабатывать на жизнь? Чтож тут у него было море вариантов!Благо образование позволяло устроиться куда захочешь. Хотя денег бабушка сказала, что на первое время даст, он понимал, что сможет прожить на эти символические деньги года три, не думая ни о чём. Но так беспечен он не был. Сугуру давно планировал начать обычную жизнь, хоть и не таким образом. Он точно знал, что отложит большую часть денег в банк, на проценты, и сразу пойдет на работу. Просиживать штаны парень не будет. Как и возвращаться сюда. Ему было совестно, но он не смог сказать это бабушке в лицо. Даже если отец отменит помолвку, он не вернется. Ни за что на свете! Сугуру от нервов начал ходить по кругу. Он постоянно смотрел на часы. Ровно в 20:31 за дверью послышались тихие шаги, замок щёлкнул и в дверях появилась Сяо-Мей. Она, приложив палец к губам, велела молчать. Сугуру взял рюкзак и в последний раз посмотрел на свою золотую клетку. Сумка в его руке была небольшой, весьма забавно, что все его 19 лет жизни можно было поместить в этот рюкзак. Путь к черному выходу был расчищен, по пути они не встретили ни одной живой души. Возле двери он обнял Сяо-Мей и попросил передать остальным, что он будет скучать по ним. Выйдя во двор, Сугуру вдохнул прохладный воздух. На улице была весна. Апрель был прохладным, но брюнета это мало волновало. Ему не терпелось покинуть этот дом. Крадясь по собственному саду, как какой-то вор, Сугуру чувствовал себя странно, но неожиданно радостно. Дойдя до восточных ворот, он вздохнул с облегчением! Только Сугуру собирался постучать, как услышал голос: — Далеко собрался? Сестрица Сакура стояла в тени. Свет от фонаря не попадал на неё, и Сугуру было сложно её разглядеть, но он точно узнал голос девушки. Сердце забилось сильнее, ладони вспотели. Нужно было что-то ответить! — Не боись, я тебя не выдам. Только теперь, когда она сделала шаг вперёд Сугуру смог полностью её разглядеть. Легкий весенний ветерок подул в его сторону, и он почувствовал тяжелый запах сигарет. Она курила. И тут брюнет наконец понял, почему она здесь прячется. Это были не обычные сигареты! А то, что он заметил за обедом 2 дня назад, что круги под её глазами уже не скрывает даже самый плотный консилер теперь стало иметь значение. Весьма однозначное. — Давно на наркоте сидишь? Всё это было странным. Он стоял и говорил со своей сестрой, хотя должен был бежать, сверкая пятками. Но что-то подсказывало ему, что её опасаться не стоит. — С нашей семейкой и не на такое подсядешь! Она снова прикурила. — Так, куда ты собрался? Сакура не спросила как он выбрался и кто ему помог. Она просто стояла и курила. Спрашивала так, будто это был не побег из дома, а обычный поход в магазин. — Это единственное, что тебя интересует? — Я просто хочу знать, что там будет безопасно. Ты будешь счастлив? Чего-чего, а таких вопросов Сугуру точно не ожидал, но не задумываясь ни на секунду он ответил: — Да, я буду счастлив. Сестра оглядела его с ног до головы и тепло улыбнулась. Сугуру не знал, что она умеет так улыбаться. — Тогда не смею задерживать. Она затушила сигарету о плитку и, спокойно развернувшись, растворилась в темноте. Брюнет, больше не медля, постучал 3 раза. За воротами, как и обещала бабушка, стояла черная машина. Водителя он узнал – это был давний друг Сачико. Сев на задние сидение, Сугуру посильнее натянул капюшон. Пейзажи за окном проносились с той же скоростью, что и все воспоминания о его теперь прошлой жизни. Разговор с сестрой ещё долго не выходил из головы. 19 лет взаперти под гнётом клана наконец-то закончились. Всё потухло с той сигаретой и осталось за теми воротами. Теперь предстояло жить с этой мыслью.