Живая вне эфира

      Съемочная группа высадилась на парковке перед частным домом, стилизованным под глэмпинг. В пригороде воздух ощущался иным – в нем сквозили спокойствие и свобода. Режиссер и операторы с прошлой передачи – шустрые и профессиональные – уже вовсю выгружали оборудование. На-Ён давала последние указания молодому стажеру Чон Джуну.       К парковке подъезжал знакомый минивэн. Для нее появление артистов означало команду «ускориться», а вот Джун не был собранным. Она поняла, что просчиталась: похоже у болезни «фанатизм» не было пола.       - Джун-ши, ты слышал, что я говорила про тайминг и сценарий? – На-Ён чуть повысила голос.       - Да, продюсер-ним, - парень вздрогнул, наконец очнувшись, засуетился и побежал к коллегам.       Сонные участники потянулись вереницей из припаркованной машины. Она обменялась вежливыми поклонами с менеджерами и дождалась, пока мемберы соберутся вместе.       - Всем доброе утро. Для YKN – честь курировать этот выпуск. Давайте сегодня хорошо поработаем, - На-Ён постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее, сделав легкий поклон.       - Позаботьтесь о нас, - вразнобой отозвались айдолы в ответном жесте.       Она старалась не смотреть на Хёнджина. После корпоратива На-Ён запретила себе вспоминать ту ночь и свою минутную слабость, полностью погрузившись в работу.              Она оценила обстановку. Лидер, Бан Чан, держался отстраненно, но решать эту проблему здесь и сейчас не было возможности. Пора начинать.       - Давайте снимем, как вы приезжаете и входите в дом. Прошу всех мемберов вернуться в машину.       Поднялась суматоха. Джун рядом с кумирами выглядел бледным как полотно, а руки, сжимающие планшет, тряслись. Нет, так не пойдет. На-Ён вздохнула.              - Джун-ши, задача ассистента – быть на шаг впереди всех. Соберись, пожалуйста. Зайди в дом и проверь, привезли ли воду.       Стажер испуганно залепетал извинения.       - Делаю первое замечание, - строго отрезала она.       С первой точкой было покончено. Оборудование стали переносить. На-Ён крутилась у фургона телеканала, проверяя вещи, когда мимо потянулись менеджеры и стафф. Внезапно с ней поравнялся Хёнджин. Сделав шаг в сторону, он оказался между фургоном и минивэном, скрытый открытыми дверцами. Лицо пряталось под капюшоном худи и прядями волос.       - Нам понравилось на прошлой передаче, - произнес он тихо, но четко, – Мы в предвкушении, что нас ждет сегодня.       На-Ён дернулась от неожиданности. Он снова ломал барьеры. Неужели так заметно, что она нервничает? Обернувшись, увидела, что сонный взгляд исчез. А был ли он вообще? Айдол быстро оглянулся через плечо, следя за обстановкой. В темных глазах плясало озорство.       - Спасибо, Хёнджин-ши, - она решительно встретилась с ним взглядом.       - О, это, кстати… - он кивнул на бумаги в ее руках, не двигаясь с места, - Возможно, не понадобится. Мы иногда импровизируем. Не проблема?       - Есть основная канва, которой все равно нужно придерживаться, - ответила она, натягивая вежливую улыбку.       Дистанция между ними сократилась. На-Ён двинулась к выходу из закутка, показывая всем телом, что готова его обойти.       - А что это у вас? – Хёнджин чуть нахмурился, указывая на свою скулу и разглядывая продюсера пристальнее, чем положено.       - Что у меня? – повторила она и принялась поправлять прядь, пытаясь скрыть след от удара.       На-Ён потратила кучу времени утром, чтобы замазать маленький синяк. Казалось ничего не видно, но от глаз профессионала, привыкшего к макияжу и свету, не скроешься.       - Не прячьте, - проговорил он почти шепотом и качнулся к ней.       - Хёнджин! - где-то сзади раздался резкий голос менеджера.       Лицо айдола мгновенно изменилось на максимально серьезное, ощущая провал.              Для На-Ён это был сигнал, что пора бежать. Пока он оборачивался на звук, она вильнула корпусом и, крепко сжимая сценарий, оставила его позади. Похоже съемки будут с препятствиями.       Важно было перехватить Бан Чана и сгладить напряжение. От лидера тоже зависела атмосфера. В конце концов, можно обратиться к нему, если Хван Хёнджин совсем выйдет из-под контроля. Он представлялся более мягким вариантом воздействия, чем менеджеры. После недавней «стычки» она ни в чем не была уверена.       На-Ён в укромном углу проверила макияж. Синяк под слоем тональника оставался незаметным. Как айдол смог его разглядеть - загадка.       Внутри дома операторы были заняты расстановкой камер. Джун крутился рядом с режиссером - видимо, внушение подействовало. Мемберы разбрелись по просторной гостиной. Здесь планировалось отснять приветствия и блок с йогой. Лидер стоял у окна: бутылка воды в руке и скучающий взгляд в телефон, который то и дело сменялся сосредоточенным наблюдением за происходящим. Это и выдавало его состояние.       На-Ён подошла к нему неспеша.       - Чан-ши, - позвала она.       - Продюсер-ним, - осторожно проговорил он, прячась за улыбкой.       - Мы подобрали тихую локацию, чтобы она напоминала больше отдых, чем работу.       - Место отличное, продюсер-ним, но отдых сейчас кажется роскошью. График… очень плотный, - в его голосе сквозила усталость, - Мы привыкли к работе, но внезапные проекты забирают много энергии.       Она понимала, что «шпилька» заслуженная. На-Ён, как представитель канала, могла только кивнуть в ответ, показывая, что принимает упрек. Задача оставалась той же – установить с ним контакт.       - Понимаю, что это было неожиданно. Мы постараемся сделать все идеально, - она вложила в голос максимальную уверенность.       - Сейчас идет подготовка к камбэку. Нам важен результат. Качество контента может повлиять на отклик фанатов и нашу популярность, - Бан Чан продолжал улыбаться, говорил спокойно, но чувствовалась его нервозность.        - Буду откровенна, Чан-ши. В новостях в цене структурность, внимание к деталям и скорость реакции. Возможно, в этом сегменте у меня не так много опыта, но я полностью доверяю вашему профессионализму. Мемберы потрясающе раскрылись на передаче. Давайте немного уйдем от идеальных образов и покажем живые эмоции.       - С живыми эмоциями проблем не будет, - его взгляд потеплел от ее прямоты, - Я ценю искренность, продюсер-ним.       - Мы с вами на одной стороне. И я нацелена на результат. Мои люди – моя ответственность. Ваш комфорт – тоже, - она улыбнулась ему, прикладывая руку к груди.       - Хорошо, продюсер Ким, - плечи Бан Чана расслабились, - Давайте постараемся сегодня.       Лидер протянул ей руку, и они скрепили договоренность рукопожатием. На-Ён почувствовала, как возвращается опора. Довольная она направилась к команде.       Режиссер торопился начать из-за дневного света, так естественно разливающегося по комнате сквозь окна. Мемберы расположились на ковриках. Сынмин, как ведущий, был чуть впереди.       - Тема выпуска – расслабление и дзен. Мы знаем, что Stay беспокоятся о нас. Давайте покажем, как мы отдыхаем и набираемся сил, - он смотрел в камеру с умиротворенной улыбкой.        - Главное, не уснуть в процессе, - бросил Хан, вызывая смешки у остальных.       - А когда нас будут кормить? – простонал Чанбин, чуть надув губы. - Я проголодался.       - Итак, начнем, - продолжил Сынмин, игнорируя выпады.       На-Ён стояла за режиссером, следя за картинкой. Пока все шло гладко. Мемберы выполняли простые асаны, обменивались подколами или смешными репликами. Она украдкой посматривала на Хёнджина через экран: легкие плавные движения, с долей артистизма. Лицо сосредоточенное, ни намека на ехидство.       Она отметила, что больше не нервничает, как утром. Напряжение отступило. На-Ён даже позволила себе улыбку, погружаясь в процесс.       - Эй, тренер, - громкий голос Чанбина разнесся эхом по комнате, - Кажется, я вспотел. Теперь нас покормят?       Его реплика потонула в громком смехе окружающих. Объявили технический перерыв. Джун замер в нерешительности, но заметив На-Ён, подхватил реквизит и потащил его на улицу.       Она отошла к окну, в сторону от хаоса, чтобы проверить пометки для монтажа. Погруженная в тайм-коды, она не сразу услышала шаги сзади.       - Продюсер-ним, кофе. Крепкий, как вы любите, - Хёнджин протянул бумажный стаканчик.       Он выглядел иначе – без насмешливой утренней улыбки. Взгляд спокойный, даже теплый. Внешне собранный: минимальный макияж, черные волосы аккуратно зачесаны назад, но простота в образе все равно цепляла.       На-Ён ожидала подвоха, но никак не заботы. Она растерянно смотрела то на него, то на стакан, замешкавшись. Отказаться – значит проявить грубость и привлечь ненужное внимание окружающих.       - Не стоило, Хёнджин-ши. Но… спасибо.       Она не могла устоять перед любимым терпким ароматом. Когда ее пальцы обхватили горячий стакан, он не разжал свои сразу. Кончик указательного пальца медленно скользнул вдоль ее запястья, посылая ток по коже. Движение было едва уловимым и длилось долю секунды. Не похоже на случайность. На-Ён сильнее вцепилась в напиток. Сердце сжалось, пропустив удар.       Хёнджин не отошел, а чуть наклонил голову, разглядывая ее.       - Вы иначе выглядите сегодня. Вам идет, - его голос стал чуть ниже, - В мягкости тоже есть сила.       На-Ён застыла в растерянности. Он правильно считал ее намерение с одеждой, словно существовали правила игры, известные только им двоим.       - Мне пора. Отдыхайте, Ким На-Ён-ши, - он вернулся к камерам.       Ее полное имя он произнес, чуть растягивая буквы. Легко, отбрасывая ее должность, стирая границы.       Она осталась стоять у окна. Стакан обжигал, но запястье горело сильнее. Совсем не пить кофе подозрительно, поэтому она сделала несколько глотков и оставила его на подоконнике. На рефлексии времени не было. Единственный выход – быстро собраться, сделать вдох и тихий выдох. На-Ён коснулась кулона, который спрятался под шерстью джемпера.       Воздух стал густым. Перед глазами пронеслось солнечное утро, кухня родительского дома. Перед ней – керамическая чашка с чаем, струящийся пар. Мать скользит по комнате в домашних хлопотах. Ее движения напоминают танец, на шее – тот самый кулон.       Она зажмурилась сильнее, ощутив, как нагревается металл. Это помогло сконцентрироваться: проигнорировать «инцидент», стереть его из памяти. Решительно кивнув, она накинула пальто и вышла на задний двор, к террасе.       Прохлада ранней зимы ударила в лицо отрезвляюще, остудив разгоряченную кожу. Все «недоразумения» остались в доме, за дверью. Следующий этап – приготовление еды. Пока коллеги обсуждали ракурсы, стафф суетился вокруг дубового стола, расставляя посуду, большой гриль и ингредиенты. Стилисты поправляли макияж мемберам. Где-то между ними Джун проверял микрофоны у артистов.       На-Ён встала рядом с режиссером. Айдолы, одетые в пуховики и куртки, потихоньку начали подтягиваться к грилю. Ли Ноу и Бан Чан разделили между собой роль поваров. Первый раскладывал на решетке толстые куски самгёпсаля. Второй выбирал овощи. Дым поднимался к навесу. Звук шкворчащего мяса задавал атмосферу.       - Запах невероятный, - прокричал Хан, прыгая вокруг стола, чтобы согреться.       На-Ён невольно проследила по камере за Хёнджином. Тот сидел за столом, держа в руках палочки. Он смеялся над чем-то, что сказал Феликс. Внешне выглядел абсолютно беззаботным, как будто десять минут назад он не шагнул за личные границы продюсера.       Она заставила себя переключиться на общую картину. Работа. Только работа.       Внезапно идиллия была нарушена.       - Эй! – Ли Ноу озадаченно оглядел стол с закусками, который подготовили ассистенты. – А где ссамджан? И соль с кунжутным маслом? Мы не можем есть мясо без соуса. Это преступление!       Мемберы начали растерянно перебирать контейнеры и пакеты.       - Менеджер-ним, мы забыли соусы в машине? – Чанбин обернулся к стаффу, грустно поджав губы.       - Кажется, мы оставили пакет в общежитии, - тот виновато развел руками.       Пауза затягивалась. Бан Чан уже напрягся, забегав глазами, готовый взять вину на себя.       - Стоп! Без паники, - ее голос перекрыл шипение мяса.       Она вышла из укрытия, но старалась не попасть в кадр. Привычка «полевых» новостных съемок подтолкнула ее накануне изучить карту местности.       - В пятистах метрах круглосуточный магазинчик. Там должны быть наборы для барбекю.       Она обернулась к коллегам, выискивая глазами жертву. Стажер стоял рядом с одним из операторов, с завороженным видом наблюдая за происходящим.       - Джун, - окрикнула она и бросила оценивающий взгляд на стол, - Бегом в магазин. Купи ссамджан, соль, кунжутное масло, пару пачек кимчи. У тебя десять минут, пока жарится первая партия. Точку скину на телефон. Вперед, живо!       Джун вмиг преобразился, обрадованный возможностью реабилитироваться, и сорвался с места, исчезая за углом дома.       Бан Чан благодарно кивнул ей.       На-Ён вернулась к «наблюдательному посту», подальше от камер и дыма. Она почувствовала чей-то взгляд. Со своего места на нее смотрел Хёнджин. Он не улыбался, но в его глазах читалось странное, изучающее выражение. Она виртуозно разобралась с проблемой, где требовалось действие. Но терялась, когда в ход шли эмоции и чувства.       Шоу продолжалось. Мясо шипело. Жир капал на угли, вызывая вспышки пламени. Мемберы, позабыв про отсутствующие соусы, приступили к первой партии самгёпсаля, заворачивая его в листья периллы с кимчи.       - Это божественно, - стонал Чанбин, прикрывая глаза.       Зимнее солнце клонилось к закату. Становилось холоднее. На-Ён подняла воротник пальто, стараясь согреться, и спрятала пальцы в карманах.       Фонарики, развешанные вдоль навеса, мерцали ярче, а дым становился гуще. Она хотела проверить не перекрывает ли он лица на мониторе режиссера. На-Ён шагнула ближе и не заметила, как оказалась в опасной близости к столу, оставаясь при этом за кадром.       Хёнджин стоял с краю, у самого гриля. В одной руке щипцы, в другой – лист салата, в который он только что положил исходящий паром кусочек грудинки и немного жареного чеснока. Он поднял голову и увидел ее.       На-Ён собиралась отступить, но Хёнджин шагнул к ней. Он двигался естественно, словно просто перемещается вокруг гриля, но оказался прямо перед ней, спиной к камерам и остальным, создавая для них слепую зону.       - Откройте рот, - тихо произнес он.       На-Ён округлила глаза от его наглости и не сразу нашла слова для отказа.       - Хёнджин-ши, я не… - начала она шепотом, оглядываясь.       Менеджеры отошли к фургонам. Операторы в этот момент снимали крупные планы других мемберов.       - Лучшее лекарство от холода. Вы ведь замерзли? – он кивнул на ее руки, спрятанные в карманах.       - Возвращайтесь к остальным, - прошипела она, метнув невольно голодный взгляд на еду. Ее завтрак состоял из чашки кофе.       - У меня «технический перерыв» на минуту, - ухмыльнулся он, уловив ее реакцию, - Проголодались? Быстрее, продюсер-ним. Мясо остынет.       Он поднес сверток к ее губам.       На-Ён быстро оценила ситуацию. Если продолжить спор, то это точно привлечет внимание. Если попытаться взять еду руками, придется коснуться его пальцев.       В его глазах мерцали вызов и веселье. Что там обещал Бан Чан? Живые эмоции.       Проклиная собственную глупость, она приоткрыла губы. Хёнджин аккуратно вложил «ссам». Его пальцы скользнули по ее нижней губе. На-Ён рефлекторно прожевала еду. Горячее мясо, острый чеснок и хрустящий лист подарили мгновенное ощущение тепла, разливающееся по телу.       - Вкусно? – он смотрел прямо в глаза.       Щеки вспыхнули. Она смогла только коротко кивнуть. Осознание произошедшего медленно пробиралось в сознание. Внутри зажглась красная лампочка. Продюсер не должен принимать еду из рук артиста втайне от всех.       - Отлично, - Хёнджин подмигнул, развернулся и скользнул обратно к мемберам, громко восклицая – Эй, оставьте мне кусочек!       На-Ён отступила в сумерки, прикрывая рот ладонью. Вкус мяса еще горел на языке, острый, опасно соблазнительный. Сердце билось где-то в горле.       - Продюсер-ним, я принес закуски, - запыхавшийся Джун показался рядом, удерживая заветные пакеты как трофей.       - Молодец, - пробормотала она, жмурясь, - Передай через менеджеров в кадр.       Закончили глубокой ночью. Глэмпинг напоминал улей: телевизионщики сворачивали кабели и грузили технику в машину, сонные артисты потянулись к выходу, кутаясь в пуховики, а их стафф собирал вещи. Задний двор постепенно погружался в темноту. Операторские лампы гасли одна за другой. Осталась только тусклая нижняя подсветка вдоль дорожек.       На-Ён испытывала огромное желание поскорее вернуться в Сеул. Каждое движение Хёнджина, каждый смешок служили напоминанием о его выходках за день. Его пальцы на запястье, на ее губах…       Джун ушел проверять электричество в доме. Она же выскользнула на парковку к фургону на свежий воздух, чтобы сбросить наваждение. Здесь почти не было людей. На-Ён старалась зацепиться за пустоту в сознании и чувствовала, как остывает лицо.       - Убежали после триумфа? – раздался голос из темноты.       Она вздрогнула. Хёнджин появился в узком проходе между фургоном и стеной дома. В объемном бомбере и накинутом капюшоне он напоминал тень. Только глаза блестели, отражая свет фонарей.       - Проверяю, все ли погрузили, Хёнджин-ши, - На-Ён выпрямилась, несмотря на пронизывающий ветер, возвращая деловой образ «продюсер-ним».       - Бан Чан-хен искал вас, чтобы поблагодарить, - он наклонился, разглядывая ее лицо в полумраке.       Ее губы округлились в удивлении. Переполненная эмоциями, она позабыла о том, чего требовали вежливость и корпоративная этика, но отступать было поздно.       - Тогда передайте Бан Чан-ши мою благодарность за сотрудничество, - она официально поклонилась, прижимая руку к груди, - Съемки прошли успешно.       - Успешно? – переспросил он, хмыкнув, - Да, вы успешно расправились с проблемами, профессионально следили за кадрами и были максимально вовлечены в процесс.       - Это моя работа, Хёнджин-ши, - она улавливала в его словах сарказм и не понимала, чего он хочет.       - Я наблюдаю за вами все это время, продюсер Ким, - он подошел к ней, оказываясь на опасном расстоянии, - Вам меня не провести.       На-Ён пришлось вжаться спиной в холодный борт машины, но до нее все равно добрались ноты его парфюма. Того самого, что остался на оброненной повязке. Удушливый запах, провоцирующий воспоминания.       - Вы изображаете независимость и строгость, потому что так проще не чувствовать себя живой, - произнес он тихо над ухом, — На самом деле вам нравится делать то, что вам говорят.       Последняя фраза, произнесенная легко и небрежно, окатила ее смесью стыда, обиды и нарастающей злости.       На-Ён в гневе повернула голову. Хотела закричать, что он ничего не знает о ее жизни, о том, что ей пришлось пережить. Ударить бы его, чтобы сбить спесь. Зазнавшийся айдол. Вместо этого она лишь сильнее сжала кулаки.       - Простите, - его голос перешел на шепот, - Это было неприемлемо.       Заметив, как побледнели ее губы, какие искры метали глаза, Хёнджин отстранился, коротко поклонился и поспешил к минивэну.       На-Ён осталась одна в звенящей тишине. Холод беспощадно пробирался за ворот джемпера, но она продолжала стоять неподвижно под тусклым светом фонарей.