Сдвиг

      Легкие прикосновения немного щекочут с непривычки, но они мне безумно приятны. Тянусь всем телом, чтобы мне досталось ещё и ещё. Купаюсь в этой щедрой нежности рук и теряю голову от жадности таких сладких губ, словно захвативших всего меня. Не могу сдержать стон, да и надо ли сдерживаться, когда всё уже решено, когда всё так удачно сложилось? Руки исследуют моё тело, не оставляя забытым ни одного миллиметра на коже, горящей каким-то нереальным пожаром желания. Я никогда такого не испытывал и рад, что испытываю это с человеком, которого люблю. Полумрак комнаты не сковывает нас, наоборот, мы движемся, изучая друг друга, смело, без какого-либо стеснения. Мне не страшно, я уверен, что всё правильно, всё должно быть именно так. Я обхватываю его ногами, чтобы было удобней и ему, и мне. Он улыбается мне, я вижу его довольную хищную улыбку и улыбаюсь в ответ, чувствуя, как его член чуть надавливает, чтобы проникнуть внутрь. Я слышал, что может быть больно, но я готов вытерпеть такую боль. С ним готов. Он не спешит, шепчет мне на ухо какую-то нежную чепуху и понемногу продвигается во мне, давая привыкнуть к его размерам. Мне совсем не больно, это всё враньё, что всем должно быть так — мне невыносимо приятно, я и не мечтал о таком счастье в этих объятьях. Один рывок, и он во мне полностью, до последнего вздоха, до последнего стона — я весь его.       — Любимый мой… Мир…       Что? Я резко распахнул глаза. Мир… Так меня называл только один человек, да связь с загробным миром ещё не наладили, чтобы я мог уточнить у него, какого лешего мне сейчас приснилось. Да уж, сыграло подсознание злую шутку — у меня тут, видите ли, любовь, а я так не вовремя удумал проснуться с перепугу. А как же досмотреть сон до конца? Я не отказался бы, да… Но глаза предательски не смыкались. Ещё бы, такое потрясение, сердце колотится как сумасшедшее, я вспотел, словно бежал стометровку. А это всего лишь сон был — случись такое наяву, меня ж парализует наверняка.       За стеной послышались недвусмысленные стоны. Ага, понятно. Спонсор сегодняшнего показа моих эротических снов — паршивая звукоизоляция между нашими с братом комнатами. Интересно, он кого-то привёл, или это порнушка у него? Вроде звучит натурально, кажется, омегу привёл. Какие стоны! Старается братишка.       Я потянулся за плеером, лежавшим на тумбочке возле кровати. Чужие ночные похождения — это не то, о чём мне хочется думать, да и слышать их не хочется — слишком ещё свежи воспоминания о своих собственных похождениях. А что, чем не похождения? Было так всё детально и реалистично, что краску с лица до сих пор согнать не могу, а как успокоюсь, спокойно смогу, как рыбак, с описанием величины улова, рассказывать о произошедшем всем желающим. А пока главная моя задача — выгнать сумасшедших бабочек из моего дурного живота — ишь ты, нашли место порхать. Ночь — не самое лучшее время для того, чтобы разбираться во влюблённостях, пришедших из сна, из этого никогда не выходит ничего хорошего. Хотя, чего скрывать, мне интересно, кто же это ворвался в мой сон и пробрался дальше поцелуев, всего лишь от которых у меня не один раз сносило крышу неразделённой любовью. Э-э-эх, глупая омежья башка, ещё и беспокойная.       Уснуть мне удалось лишь на рассвете, что совершенно не улучшило с утра цвет моего лица да и без того паршивый характер. На учёбу я собирался как на войну. Ещё не решил, правда, с кем конкретно воевать буду именно сегодня, но мне палец в рот не клади, я повод его откусить найду. Немного яда я сцедил брату за завтраком, подкалывая его насчёт его очередной пассии, на что он по-свински огрызнулся, что хоть у кого-то в этом доме есть хоть какие-то отношения, получив после этого подзатыльник от о-папы. Я же уже было собрался закатывать до локтя домашнюю кофту, чтобы показать, какую рыбу способен словить, но потом вспомнил концовку своего сна и, посерьёзнев, задал мучивший меня вопрос:       — Кость, а ты давно на кладбище был? — Братец застыл с бутербродом в руках, так и не донеся его до рта.       — У кого? — По моей зловещей гримасе он понял, что настроения на долгие разговоры с вытягиванием информации у меня нет. — Давно, а что ты так вдруг?       — Съезжу сегодня после учёбы тогда. — Я встал из-за стола и пошёл собираться в универ.       — Мелкий, так нельзя, одиннадцать лет уже прошло. Ты ж его даже не помнишь наверняка, а на кладбище всё таскаешься. — Костя всегда заводит одну и ту же шарманку.       — Ну, раз ты забываешь, то хоть я буду. — Быстро переодевшись, на бегу дожевывая бутерброд, который я успел схватить со стола вперёд брата, я махнул рукой, вылетая из дома: — Всем пока!