её тело.

руки Эбардо мягко держали супругу за бёдра, большим пальцем поглаживая мягкую кожу. Она была такой тонкой, изящной и бледной, что безумно заводила его. Всё тело девушки с ног до головы было заполнено его поцелуями. До него её тела ещё не касался никто. И это было очень особенной и важной частью для него. В его глазах это ангел. Лололошка самая лучшая девушка. И он был готов стоять перед ней на коленях, целовать каждую часть тела, просить, чтобы она промолвила хоть одно сладкое слово, что любит его. Сам говорил это жене каждый день, каждые полчаса по несколько раз, надоедая ей. В ответ слышал тишину или просьбы отстать, но все эти просьбы были пропущены мимо ушей. Сейчас его жена — это самое важное, что только есть. Её чудесный сладкий запах, её тонкие запястья, длинные изящные пальцы, мягкие волосы, чёрные как его душа глаза. Всё в ней заставляло сердце биться быстрее. Ещё давно заставляло. Эо всегда был с ней "не в ладах". Она девушка хрупкая, но может за себя постоять. По крайней мере могла, пока не заставили выйти замуж. Да, если быть совсем откровенной, то Эо раньше вызывал в ней некоторые приятные чувства. Но сейчас... он убил все остатки интереса к нему. Сидел на мягкой кровати, пока руки мягко, но сильно поглаживали чужое тело. Он наклонился и медленно, жарко поцеловал ключицу супруги, поднимая жестокий, но влюблённый взгляд. — Ты безумно красива, — обмолвился Эо, целуя новый изгиб тела. Проходился по нему рукой, тщательно разглядывал. Казалось, что уже успел запомнить расположение каждой родинки и поцеловать их тоже. — У меня очень затекли руки. Пожалуйста, отпусти меня, — голос не дрогнул. — У меня очень болят запястья. Эо проигнорировал просьбу и, оставив ещё один поцелуй, поднял голову, пристально глядя на скованные руки его жены. — Совсем покраснели. Очаровательно, — его губы плавно коснулись красных следов на коже. — Ты слышишь меня? — Прекрасно... — шептал мужчина, раз за разом продолжая расцеловывать Лололошку. — Эбардо, — строго сказала Ло. Если бы могла — ударила. Но не дотянуться. Руки крепко привязаны к кровати. — Да, голубушка? Как же по-особенному звучал голос Лололошки для него... Как было приятно слушать её, особенно своё имя из уст Ло. — Отпусти меня. Я хочу есть, я хочу пить. Хочу спать. Ты знаешь, сколько я не спала? — Боюсь, это невозможно. Ло раздражённо закатила глаза. — Почему? Ты и дальше собираешься сидеть... вот так? — Пожалуй, — кивает Эо и устраивается у её ног. — Я хочу сына. Так что ты без него отсюда не уйдёшь. — Что?! — девушка распахнула очи в удивлении. Что этот кретин себе позволяет? — Я отпущу тебя после того, как мы сделаем сына. — Эбардо, это уже слишком. Ты больной ублюдок. Ответом послужило его выражение лица и томный вздох. Его рука, укрытая шрамами, стала расстёгивать свою рубашку. — Я люблю тебя, Лолочка. Жаль, что ты этого не понимаешь.