Между нами двойная сплошная

— Чего? — Женя слов друга не понял. Он предполагал, что история с переходом и травмой Вороновой была не совсем правдивой, но такого поворота событий не ожидал. — Да, Женя, — Влад стоял у двери, внимательно наблюдая за реакцией Семененко, который пытался сложить всю полученную информацию, — в травме Вороны виноват этот инвалид. И страшнее всего то, что заканчивать на этом он не собирается. — Че ты несёшь? — Бажанов заметно распереживался, но все-таки продолжил играть роль невинного, — из нас двоих причинить Наташе вред можешь только ты. Ты же изводишь ее с самого юниорства, а я люблю ее. Вот и вернулся. — Кому ты рассказываешь, еблан? — с каждым словом Павла злость Дикиджи разгонялась по крови с бешеной скоростью, — Каждый раз, когда ты появляешься в этой раздевалке или в этом городе, все заканчивается плохо. Я тогда не въебал тебе за Петю, потому что он попросил. Но сейчас меня никто не останавливает. — Стоп, никто никого бить не будет, — Семененко встал между парнями, придерживая руками их плечи, — Значит так, Влад останется здесь вместе со мной, а ты, уродец, идёшь домой. И если всплывет хоть что-то, что может расстроить Мишиных и весь тренерский штаб, я лично помогу своему другу разукрасить твое лживое личико. Ясно? Бажанов ничего не ответил, но быстро начал собирать вещи, бубня злые матерные проклятия себе под нос. Влад, глядя на эту картину, слабо улыбнулся, в душе радуясь тому, как вовремя Женя оказался рядом. Гнев медленно отступал и практически исчез, как только Павел скрылся за дверью раздевалки. И теперь, когда в голове вновь стало пусто, внезапно пришло яркое осознание: он только что защищал Ворону. Ту самую Ворону, которую ещё месяц назад ненавидел всем сердцем. Или ему казалось, что это была ненависть? Дикиджи присел рядом с Женей. По его виду можно было легко понять, что такое окончание рабочего дня не входило в его планы. Влад почувствовал вину за испорченное настроение Семененко. — Сорян, Женек, что втянул, ну не могу я этого урода терпеть, — Влад почесал затылок, — Он ходит довольный, знает что ему все с рук сойдёт. Татаурова говном поливал. У меня просто терпение кончилось, этот дурдом сведёт меня с ума. — Да забей, я бы ему сам въебал, он многое себе позволяет. Но видимо дело не в Олеге Станиславовиче. И ни в ком другом, — Женя слабо улыбнулся, смотря на хмурого друга, — Ты что, в Наташку нашу влюбился наконец-то? — В каком смысле наконец-то? — Да весь штаб ставки ставит, кто из вас первым растает, — Семененко тихо рассмеялся, кладя руку на плечо Дикиджи, — полагаю, я победил и теперь Мура мне косарь должна. — Блять, да сколько можно, — Влад тяжело вздохнул, он не мог разобраться в своих ощущениях, а из-за вопросов от каждого второго путался еще сильнее, — Сначала Петя, потом Гриша, теперь ты. Что вы ко мне пристали с этой Вороной? Я ее терпеть не могу, от одного взгляда тошно становится. Ещё и на деньги, вы вообще охуели? — Тихо, тихо, ты че так завёлся? Шутки это все, — Женя поднялся со скамейки и, взяв сумку с вещами, направился к выходу из раздевалки, — А вообще, от ненависти до любви один шаг и обычно, если ты боишься перейти черту, значит ты уже сделал это. Домой идёшь? Влад тяжело вздохнул и последовал за другом. Опустевший спортивный комплекс дышал тишиной, и даже воздух, казалось, стал прозрачнее, очистившись от суеты. В длинном коридоре тускло мерцали желтые лампочки, помигивая в такт перебоям электричества. В этом неровном, дрожащем свете Дикиджи вдруг увидел ее. Наташа стояла у двери в женскую раздевалку, прижав к уху телефон. Ее голос звучал холодно, отчужденно и Влад невольно вспомнил, какой звонкой и веселой она могла быть. Сколько раз она искренне ему улыбалась? Он пытался воскресить эти моменты в памяти, но они ускользали, а в груди нарастала тупая боль. Даже в ее квартире, где, как ему казалось, они на время забыли о многолетней войне, он ни разу не увидел настоящей улыбки Наташи. Неужели он не вызывал у нее ничего, кроме злости и отвращения? Чтобы отвлечься, он вслушался в рассказ Жени о разногласиях с заведующим кафедры — тот говорил увлечённо, размахивал руками. Но когда до Влада донесся голос Наташи, он остановился и медленно нагнулся, будто бы завязывая шнурки. — Папа, я прошу тебя, не приезжай. Ты здесь совсем не нужен, у тебя своя семья, — Ната говорила без капли злости, скорее разочарованно, — Да какая разница? Когда мама умерла, ты об этом не думал, ты сразу же нашел себе другую. Мне почти 20, я сама разберусь. Дальше слушать Владу было неловко. Он мысленно выругал себя за собственное любопытство и догнал Женю, который вовсе не заметил пропажи друга, продолжая эмоционально рассказывать про преподавателей гистологии и физиологии. Дикиджи стало не по себе. Он никогда не думал о том, что своими подколами только подливал масла в огонь — ведь в жизни Наташи и так хватало проблем. Вина тяжёлым грузом легла на плечи, от чего каждый шаг давался все труднее. Влад твердо решил, что обязательно извинится перед девушкой — но не сейчас. Сейчас он не был готов к душевному разговору с Вороновой: для начала нужно было разобраться в собственных чувствах и унять навязчивые мысли. А пока он просто шёл рядом с Женей, стараясь сосредоточиться на его словах и хоть ненадолго отвлечься от терзавших его сомнений.

***

Наташа сидела в комнате отдыха, наблюдая, как на льду маленькие спортсмены упорно отрабатывали вращения. Она невольно улыбнулась: на трибунах стоял папа и с явным волнением следил за дочерью, которая уже несколько раз не удержалась в вращении сидя. Но улыбка быстро угасла — на душе стало тоскливо, а мелодия «Веселых ребят», звучащая на фоне, только усугубляла это настроение. Шатенка впервые за долгое время пожалела, что когда-то подбила Мишина подключить музыкальное сопровождение в комнату отдыха и научила его добавлять в плейлист новые песни. Иногда это и вправду помогало отвлечься, но чаще всего еще больше загружало и так перегруженную голову. В сознании неожиданно возник образ отца — вернее, болезненное ощущение его постоянного отсутствия. Наташа никогда не знала, каково это: чувствовать рядом отцовское плечо, видеть, как он волнуется за каждый твой поворот на льду, за каждую попытку освоить новый элемент. Для нее отец давно превратился в безликий источник финансирования: каждый месяц на счёте появлялись деньги — на жизнь, учёбу, тренировки. Но за этими переводами не было ни интереса к ее жизни, ни участия в ее победах и неудачах. Так было всегда, однако после смерти матери все стало еще хуже. Отец быстро нашёл новую молодую спутницу, которая подарила ему двоих наследников. Новая семья словно потребовала вычеркнуть старую из жизни — оттого так неожиданно прозвучал вчерашний звонок. Наташа давным давно перестала верить в отцовскую любовь, а потому в его внезапном внимании не видела ни искренности, ни нужды. Жёсткий отказ приехать в родной город дался легко: она отчётливо осознавала, что отец не жаждет быть частью ее судьбы — он готов был нанести визит лишь после очередного строгого разговора с бабушкой, осудившей его за пренебрежение к родной и единственной дочери. В отличии от равнодушного отца, бабушка стала для Наташи настоящей опорой. Надежда Леонидовна никогда не пропускала ее соревнований, привозила домашнюю еду, с радостью забирала Рисса на время сборов, освобождая внучку от лишних забот. Она же не раз вступалась за Наташу перед собственным сыном, твердо напоминая ему, что у него есть дочь, — хотя тот словно старался об этом забыть. Наташа часто пыталась остудить пыл бабушки: мягкое убеждала, что вполне счастлива и без отцовского участия, что ее жизнь полная и без него. Но Надежда Леонидовна с тихой настойчивостью повторяла: девочке все-таки необходим отец рядом. В глубине души она надеялась пробудить в сыне забытые чувства, но, увы, ее усилия оставались тщетны: ни Наташа, ни ее отец не были готовы сделать шаг навстречу друг другу и построить хоть какие-то нормальные отношения. Задумавшись, Наташа не заметила, как в комнату отдыха кто-то вошел. Она почувствовала нежные объятия и знакомый фруктовый запах, повернулась и увидела Лизу. — Лиза, а ты где пропадала? — Наташа удивлённо посмотрела на подругу, — Я сегодня тебя в первый раз вижу. — Москва до сих пор не отпускает, — Лиза присела рядом, поджав ноги под себя, — Арендодатель, у которого я снимала квартиру, почему-то решил, что щели в окнах — моих рук дело. Хотя я еще когда заезжала, говорила о том, что дует сильно. Теперь с меня требуют 70 тысяч рублей. Ездила подавать иск. А ты что тут сидишь? И глаза у тебя какие-то грустные, неужели Бажанов опять довел? — Меня этот дебил не расстраивает, он меня пугает, — шатенка опустила голову на спинку дивана и глубоко вздохнула, — Но, к счастью, я эту нечисть не вижу совсем. Даже в коридоре не пересекаемся. — Ну а что тогда случилось? Владик мозг делает? — А Дикиджи тут причем? — Ната нахмурилась, поправляя волнистые волосы за плечи, — Наш Джордж Карлин в последнюю неделю на глазах моих почти не появляется. А когда мы все-таки пересекаемся, он молча уходит, ни единой шутки не проронил ни разу. Мне даже как-то не по себе. — Странно, это на него совсем не похоже, — Лиза удивлённо приподняла брови и, чуть помолчав, продолжила, — Может затишье перед бурей? Петя говорил, что Влад задумчивым стал. Может готовит еще одну тупую шутку? — Если честно, после приезда Бажана мне уже похуй, что там придумывает этот недопранкер, сил нет, — Наташа прикусила губу, безэмоционально посмотрев на подругу, — Папа звонил. Сказал, что хочет попробовать восстановить наше общение. Ну я по его голосу поняла, что это не его желание, а бабушки. В итоге мы поругались, он сказал, что звонить больше не будет. А потом прислал мне хорошую сумму и сообщение «извини». — Ну теперь понятно, что с тобой происходит. Любит он тебя, просто не умеет это показывать, — Лиза потрепала подругу по кудрявой голове, –Если бы не любил, не позвонил бы, даже под дулом пистолета. А бабушка видимо знает, как на него надавить. — Так что же он меня тут одну бросил, как только мама умерла? Почему всю жизнь всем видом показывал, что это я виновата в ее болезни? Из-за любви большой? — Потому что ты очень похожа на маму, сейчас в особенности, — Лиза повернулась на колонки, из которых тихо доносилась песня Фабрики «Про любовь» — О, а это что за репертуар? Неужели Алексей Николаевич и такие песни слушает? Брюнетка поднялась с дивана и, не сдерживая улыбки, начала подпевать, легко пританцовывая в такт музыке. Наташа внимательно наблюдала за ней, порой негромко посмеиваясь над забавными движениями подруги, которая совсем забылась в танце и полностью отдалась моменту. На припеве Лиза, распахнув глаза в радостно порыве, взяла Нату за руки и решительно притянула к себе, приглашая присоединиться. Та сначала слегка сопротивлялась, смущённо покачивая головой, но уже через несколько мгновений сдалась и с энтузиазмом присоединилась к подруге, почти крича второй куплет песни. Лиза хорошо знала главную слабость Наташи — ту неизменно завораживала музыка, пробуждая в душе что-то светлое и беззаботное. И она всегда умело использовала это в самые тяжёлые моменты, чтобы помочь подруге отвлечься и вновь почувствовать радость жизни. В этот миг все тревоги словно растворилась в звуках мелодии, а комната наполнилась искренним смехом и ощущением лёгкости. Когда весёлая песня сменилась спокойной мелодией, больше напоминавшей плейлист Мишина, девушки громко рассмеялись и повалились на диван. Наташе и вправду стало легче, но что-то в груди все равно не давало покоя. Дело было не в отце, которого она любила, не смотря на его отношение и поступки, и уж тем более не в Павле — тот в принципе не стоил ее внимания. Она никак не могла понять, почему Дикиджи вдруг решил поднять белый флаг. Неужели он и правда решил оставить ее в покое? Шатенка нахмурилась, внезапно осознав, что соскучилась по язвительным фразам и вечно недовольному лицу парня. Она так долго мечтала о том, чтобы эта многолетняя перепалка наконец закончилась, что совсем не заметила, как привыкла к ежедневным подколам и оскорблениям. В их общении был свой шарм — оно словно вызывало зависимость, от которой оказалось непросто избавиться. Внезапно ей отчаянно захотелось сказать Владу, какой он все-таки придурок. Наташа положила руку на лоб, пытаясь прогнать непривычные мысли, но тут ее отвлек звук шагов. Открыв глаза, она увидела Дикиджи: он, хмурясь, искал что-то в холодильнике. — Мозги свои везде ищешь? Не переживай, у тебя их с рождения нет. — Наташа, — Лиза слабо толкнула подругу в плечо, взглядом показывая свое неодобрение, и повернулась на подозрительно спокойного парня, — Влад, привет. Что потерял? — Да я третий день без обеда остаюсь, — Дикиджи тяжело вздохнул, смотря в холодильник, — Кто-то выкидывает ее или прячет. Мне бы точно узнать, кто это. — Странно, я здесь уже второй час сижу, не видела, чтобы кто-то заходил, — Ната поджала губы и, посмотрев на Лизу, подняла руки вверх, — Это не я. Я бы не стала еду красть. Мне, по-твоему, делать нечего больше? — Кто тебя знает, — Туктамышева глубоко выдохнула, качая головой, — У тебя есть предположения, кто бы мог это сделать? — Кто бы мог это сделать, кроме Бажанова? — Влад повернулся на девушек, закрывая холодильник, — Нет, я точно уверен, что это он. — Ну почему сразу он? — Лиза серьёзно посмотрела на парня. В ее голове не укладывалось, насколько низко Павел мог опуститься ради мести. И зачем мстить Владу, она тоже не могла понять, пока не вспомнила увлекательный рассказ Пети о недавней перепалке парней в раздевалке. Гуменник рассказывал девушке все, что происходило в мужском одиночном катании, чаще всего делая акцент на личных отношениях спортсменов, — Ладно, это он. — Ты же с ним не разговаривал? — Наташа попыталась поймать взгляд Влада, но тот старательно прятал глаза, положительно кивая в ответ на вопрос, — Бля, ну нашли два дебила друг друга, у меня слов нет. Угражал ему? — Да, — Дикиджи взглянул на Воронову, которая заметно злилась, перебирая в руках резинку, — Я разозлился. Этот долбаеб рассказывал кому-то, как все тут под его дудку пляшут. Татаурова раскритиковал, а потом сказал, что тебя дожать легче лёгкого. — Во-первых, не кому-то, а Самоделкиной, во-вторых, пляшут все вынужденно, в-третьих, ты сам знаешь, что Татауров хороший тренер. По поводу последнего мне сказать нечего. Вы думаете, что я еще раз на это все поведусь? — Ната посмотрела на ребят и, увидев их неуверенные лица, закатила глаза, — Поразительно. — Не поведёшься, если мы поможем, — Влад взял стул и присел напротив девушек, — Будем рядом с тобой постоянно, чтобы он не мог поговорить с тобой наедине. — Кстати, это же хорошая идея, — Лиза улыбнулась, одобрительно кивая. Она безумно хотела помочь подруге, сделать все, чтобы Бажанов больше никогда не появился в ее жизни. — Вы шутите надо мной? — Наташа нервно посмеялась и поднялась с дивана, направляясь к чайнику, — Значит так, защитнички, я в состоянии сама с ним разобраться. Если вдруг мне понадобиться ваша помощь, в чем я очень сильно сомневаюсь, я сообщу. — Ну-ну, ты даже из подъезда его выгнать не смогла, — Лиза сложила руки на груди, наблюдая за тем, как Воронова готовила чай, наливая в кружки кипяток, — Мне пришлось подключить свой богатый русский язык. — Я бы точно также захлопнула дверь прямо перед его носом, если бы была одна, — Наташа поставила кружки на стол перед ребятами и присела на место, — Вы на Пашу злитесь больше, чем я. Я даже вспоминать о нем не хочу. Тем более, в ближайшее время все его внимание будет направлено на Владика. Я одного не пойму, ты зачем на него переключился? По-моему, твоя вселенская злость обычно только на меня распространяется. Захотелось новых ощущений? — Я же говорю, я вскипел, — плечи Влада напряглись, рельефно выделяясь из-под обтягивающей спортивной кофты, — И это было всего один раз. После этого я его не видел даже. — Ну что сказать, чайник, я тебя поздравляю, — Воронова саркастично улыбнулась, кладя ладони на грудь в районе сердца, — Ходи и оглядывайся, чтобы тебя арматурой прямо в коридоре не переебали. Кого из нас еще спасать надо, теперь непонятно. — Слушай, я хотя бы сдачи дать могу, — парень взял кружку в руки, пытаясь согреться, — А ты даже речью себя защитить не можешь. Так уж и быть, посоветую пару книг для прокачки, твоему уровню отлично подойдёт Колобок. — Чайник, ты опять закипел? А то свистишь без остановки, уже тошно, — Наташа приподняла брови, пытаясь спародировать возмущенное выражение лица собеседника. — Вы либо поцелуйтесь уже, либо не мучайте мои уши, — Лиза слабо улыбнулась, но, заметив, как Дикиджи вдруг покрылся слабым румянцем, удивлённо раскрыла глаза, закрывая рот рукой. Проверив, что Ната, злобно смотрящая в окно, не увидела такой неожиданной и многозначительной реакции фигуриста, Туктамышева хлопнула его по коленке и покрутила пальцем у виска. Прервав немой диалог, в комнату вошел Алексей Николаевич. Взглянув на него, Наташе показалось, что он принес хорошие новости: лицо его светилось сдержанной радостью. В комнате воцарилась полная тишина, на фоне которой тихо пел Александр Барыкин. Мишин довольно смотрел на ничего не понимающих спортсменов, покачиваясь в такт музыке. — Хорошую штуку ты придумала, Наташа, — мужчина оглянул колонки, висящие по углам, — Такие песни слушать одно удовольствие. А ты, Владик, учись, как нужно за девушками ухаживать. Барыкин в этом, как вы там говорите, шарит, во. — Алексей Николаевич, а что случилось? Я вас таким довольным в последний раз видела, когда Женя чемпионом России стал, — Воронова слабо прищурилась, — Вы случайно не перепутали бутылку воды с чем-то крепким? — Наталия, это что за шутки такие! — Алексей Николаевич нахмурился, но быстро подобрел, — Я к вам с хорошей новостью. Бажанов уже третий день не появляется на тренировках. Я, конечно, точно сказать не могу, но видимо испугался наш крысеныш. — Ну я бы так быстро не радовалась, — Наташа тяжело вздохнула, поджав губы, — Он не из тех, кто свои дела не заканчивает. Это единственная его черта, которая хоть немного схожа с термином принципиальность. — Ой, ну какая разница, три дня без этого слизняка — уже радость. Он нас так замучал, вы не представляете. Олег Станиславович даже чуть заявление на увольнение не написал, — Мишин посмотрел на испугавшихся ребят, — Не переживайте, я его привел в чувства. Кстати, Наташа, надо поговорить с тобой. — Сейчас? — увидев положительный кивок тренера, Ната с грустью поднялась с дивана, с которым так не хотела расставаться. — И все-таки, хорошая идея — это ваше музыкальное сопровождение, — Тренер прошёл к двери, напевая отыгравшую песню, — Я буду долго гнать велосипед, в глухих лугах его остановлю. В комнате остались только двое: задумчивый Влад и растерянная Лиза. Щеки Влада вновь обрели привычный цвет, но в глазах читалась глубокая потерянность. Лиза долго думала, как начать неловкий для них обоих разговор, наблюдая за тем, как парень, положивший голову на спинку стула, уже несколько минут грустно смотрит в пол. Девушка понимала: его яркая реакция на обычную шутку скрывала за собой что-то большее — то, в чем он сам не мог разобраться. Она вспомнила, как совсем недавно Петя как бы невзначай спросил у нее, как правильно помочь другу, который не может понять, что чувствует. Внезапно пазл в голове девушки сложился, и она удивлённо уставилась на Дикиджи, крутя в руках кружку с остывающим чаем. — Влад, может поговорим? — Лиза склонила голову на бок, пытаясь получше разглядеть глаза друга, — ты сам не свой. — Я, если честно, не знаю, что со мной происходит, — Влад все также смотрел в пол, как будто боясь столкнуться взглядом с сидящей напротив девушкой, — Никак разобраться не могу. Петручо в этом тоже не профи, а у остальных спрашивать как-то неловко. — Давай я тебе помогу. Я не могу похвастаться большими познаниями, но, как минимум, никому не расскажу о том, что тебя тревожит. Даже Наташе. — Да, пожалуй Наташе об этом знать не стоит, — Влад тяжело выдохнул и, почесав затылок продолжил, — Как ты поняла, что Петя тебе нравится? — Ого, что за вопросы? — Лиза слабо рассмеялась, но, увидев серьезный взгляд друга, попыталась быстро успокоиться, — Ну, я улыбаюсь его сообщениям, меня смущают его комплименты, я замечаю его среди толпы, я хочу видеть его каждый день, меня смешат его самые глупые шутки. А причем тут это? — Есть одна девушка, я… бля, — Дикиджи потер переносицу, говорить об этом ему было очень тяжело, — Эта девушка, она постоянно в моей голове. И я не понимаю, почему. — Влад, тебе не кажется, что ты просто влюбился в Наташу? — Туктамышева сложила руки на груди, — Ты на меня не злись сейчас, но мы с Петей давно это заметили. Ты стал спокойнее рядом с ней, хотя обычно тебе нужно было просто посмотреть на нее, чтобы разозлиться. Ты заводился в пол оборота. Ну а еще ты вдруг решил защищать ее от Бажанова, это странно. И может ты пока сам не понимаешь, но в итоге ты примешь это. Тебе просто нужен какой-то толчок, как бы сказать… Пока Лиза смотрела в окно, подбирая правильное выражение, в комнату влетела Наташа. По ее виду можно было понять, что разговор с Мишиным прошел совсем не плохо. Она поправила распавшийся от бега хвост длинных волнистых волос и присела рядом с ребятами. Владу внезапно захотелось, чтобы она села ближе. Появилось безумное желание почувствовать терпит запах ее духов вперемешку с запахом льда. Он потер глаза, явно желая выбросить эти мысли из головы, но играющая на фоне песня «Девчонка-Девчоночка» Жени Белоусова предательски отдавалась эхом внутри. «Почему все песни в плейлисте Алексея Николаевича про любовь?» — пронеслось в его голове. Наташа внимательно оглядела подозрительно задумчивых ребят и, еще через пару минут тишины, все-таки решила начать разговор. — На шоу у Тутберидзе я буду катать с Никой Эгадзе. — Что? — Лиза нахмурилась, на секунду переводя взгляд на напряженного Влада, — Подожди, так он же от Грузии катает. — Этери Георгиевна попросила его показаться на шоу, — Воронова повела плечами, поджав губы, — Он даже приедет сюда тренироваться, будет готовиться к Олимпиаде и Чемпионату Мира, параллельно катать со мной показательное. — А он об этом знает? — Туктамышева наклонила голову, — Ну, я имею ввиду, вы уже созванивались? — Я позвонила ему, но он пока не ответил, поэтому, — внезапно телефон Наташи завибрировал, на экране высветилось «Ника», — Легок на помине. Я пойду отвечу и домой буду собираться. Вас, кстати, тоже домой отпустили, Мишин сказал, что это пятничный презент за хорошую работу. Ещё встретимся! Едва девушка скрылась, Влад выдохнул — глухо, с надрывом. Лиза неотрывно следила за каждым его движением все это время. Она видела, как судорожно пальцы сжимают край футболки, как мгновенно потухает взгляд при упоминании грузинского фигуриста, как отчаянно он смотрит вслед уходящей Вороне — будто пытается удержать ее одним лишь взглядом. Внезапно в сознании всплыло нужное словосочетание. — Тебе нужна была вишенка на торте, чтобы понять, — Лиза поднялась с дивана, поправляя спортивные штаны, — и кажется она нашлась. Пошли собираться.