Тот, чье имя нельзя называть

Всю ночь русский парень не выходил из головы. Его голос звинел в ушах, слова застревали в памяти, взгляд затмевал сознание. Каждый раз, закрывая глаза в попытке уснуть Илья видел длинноволосого, невероятно красивого парня, рассекающего лед с такой элегантностью и красотой, которые убивали. Ворочаясь с бока на бок, ударяя себя подушкой он всё не мог выкинуть из головы надоедливую картинку. Оно заставляла думать больше, глубже. Заставляла копаться в себе, но чувствовать, что хочется сделать это совершенно в другом человеке. Наконец Илья сдался. Повернулся на спину и просто смотрел в потолок, крепко сжимая подушку. Мысли снова заключили в замкнутый круг. Не щедя. Не давая выбраться. В голове снова всплывал каждый момент. Как он красив, как он идеален, как он уникален в конце концов. И пусть соперником он Илье наверно все таки не был, теперь значения это не имело. Малинин долго искал, но всё никак не смог найти ответа на вопрос, зачем он вообще позвал русского на эту тренировку. Изучить ошибки? В итоге он не нашёл ни одной. Потому что просто смотрел как зачарованный. Этот русский фигурист действительно наложил на него какие то чары. Он сделал ему замечание. Такое себе мог позволить только отец. Илья бесконечно ругал себя за то, что просто не поставил себя выше и не огрызнулся на такое хамство. На самом деле он вовсе не против замечаний, он устал чувствовать себя богом, иногда хочется быть просто человеком. И Петя кажется считал его как раз человеком, а не машиной для золотых медалей. Но если бы тогда Илья снова надел маску лицемерия и самолюбия, то до него бы не смогли дотронуться, прикоснуться, вызвать мурашки по коже. Кожу на месте прикосновений жглотдо сих пор. Не болезненно, а тепло и приятно. Это не давало покоя. Он встретился с человеком всего раз, а теперь не может дождаться следующего. Так собственно зачем он вообще это сделал? В этом ведь не было острой необходимости. Получается он просто хотел познакомиться? Но почему именно с ним? Вопросов было слишком много, а ответ всего один. Всё это слишком плохая идея. Отец относился к русскому спортсмену с особой осторожностью. Нельзя сказать, что он его откровенно не любил, но явно испытывал больше, чем к остальным спортсменам. Отец говорил не разговаривать, не оказываться рядом, на все вопросы отвечать отрицательно и не называть его имени. Он называл это мерами предосторожности. Якобы соблюдая их получится избежать нежелательных слухов о взаимоотношениях между русским и американским фигуристами. Но Илью это не волновало, а наоборот подогревало интерес. Петя казался настоящей загадкой. Его хотелось разгадать и к огромному ужасу, даже сильнее чем прыгнуть чисто. Но Петя не казался таким же заинтересованным. Приветливо улыбался, если они встречались взглядами, но не подходил поговорить. Но он принял вызов. А это значит, что Илья теперь не упустит его из виду.       

***

Со вчерашней тренировки Петя на глаза не попадался. Могло показаться, что он просто избегает контакта, но он не был таким человеком. В нем была искренность, простота и душевность. Даже после такого поступка, который даже сам Илья считал унизительным, Петя не держал на него зла. На тренировку идти не хотелось. Не потому, что было лень или доканала усталость, а потому, что там он точно не сможет избежать его. Эта тренировка у них совпадала по расписанию, а значит Илья снова не сможет оторвать глаз, не сможет сконцентрироваться на своей работе, будет стоять как заворожённый и злить отца. Но поделать с этим ничего было нельзя. Ему самому хотелось бы избавиться от этого, но интерес был сильнее. Завтра короткая программа. Тренировку нельзя было пропустить. Пришлось сжать зубы и идти на лёд. Не взирая на желание остаться одному и подумать обо всём ещё немного. Отец успел напомнить, что на тренировки не опаздывают, поэтому в скором времени Илья уже зашнуровывал коньки, не смея спорить. Тихая раздевалка встречала прохладой и ощущением готовности. Готовности к тому, что ждёт на льду. Прыжки, прогоны, мышечная усталость и он. Илья смог собраться, смог осознать, что то глупое решение с тренировкой ничего не значит на самом деле, и теперь нужно просто выйти на лёд и не уходить оттуда, пока все движения не будут отточены до мелочей. Сделав последний глоток воды он убрал все вещи в шкафчик и последним покинул раздевалку, ведь всё же задержался на несколько минут. Лед был таким же, как и всегда. Всё тот же холод, жёсткость и обыденность. И та самая фигура, которая бросилась в глаза сразу же, мгновенно. Она снова вырисовывала в воздухе четкие линии, чувствовала лед каждым сантиметром тела, вводила в состояние гипноза. Наконец сделав первый шаг, спортсмен выдохнул, встрепенулся и проскользил вперёд, начиная движения. Взгляд то и дело цеплялся за русского фигуриста, который кажется не замечал ничего вокруг. Он снова делал всё так элегантно, так утончённо и чувственно, что Илья терял дар речи и путался в своих движениях. Но сегодня он заметил некую растерянность. Петя часто останавливался, повторял что то снова и снова, будто боялся не попасть в такт. Но долго наблюдать за ним Илья не смог. Строгий взгляд отца заставил отбросить все мысли на второй план и полностью погрузиться в работу. Коньки с оглушительным звуком разрезали лёд, вокруг все проносилось на огромной скорости, шум катка не мешал, он делал всё чисто. Отдав всё свое сосредоточение программе, он не допускал не единой ошибки, удивляясь, как у него это получается, находясь с Гуменником в одном помещении. Наверно, дело было в том, что отец всегда мог привести его в чувство одним лишь своим взглядом. Заставлял не останавливаться, двигаться по плану и не обращать внимания ни на что, кроме чистых элементов. Под конец тренировки он остановился в попытке отдышаться, проящая вдоль бортика, переводя дыхание и готовясь повторять всё снова. Но его планы неожиданно рухнули, когда кто то незаметно оказался сзади и невесомо коснулся его плеча. — Опять спину не держишь. Вспомни как я показывал. - Петя улыбался, заглядывая в глаза добротой и кажется даже заботой. Он задержал взгляд на растерянном лице Малинина и отъехал к самому бортику, а потом вовсе сошёл со льда и направился к раздевалке. Илья ничего не ответил. Он просто не успев сообразить, что делает пошёл за ним. Конечно он помнил, как Петя дотрагивался до него, как ставил руки правильно и красиво, как проводил пальцами по спине и направлял голову в нужном направлении, поддев за подбородок. Но воспроизвести эти движения у него не получилось, потому что от воспоминаний прикосновений голова шла кругом. Вышел в коридор под возмущённым и непонимающим взглядом отца, который кажется увидел слишком много. Дверь раздевалки закрылась за ним тихо и Илья замер на проходе, не понимая зачем пришёл и что вообще говорить. — Всё в порядке? Ты как то резко выскочил, думал ты ещё не закончил. - Петя его заметил, но кажется совсем не удивился, будто ожидал, что он сорвётся в эту несчастную раздевалку. — Да, просто... воду в шкафчике забыл. - Илья не знал как выкручиваться из положения и объяснять, почему оказался здесь так резко, потому что ответа на этот вопрос он не знал сам. — Ну ладно. Тогда бери. Я твой шкафчик себе не забираю. Петя тихо рассмеялся, а Илья понял, что стоит как вкопанный уже несколько секунд, будто Петя действительно преграждает ему путь. Он неловко кивнул и подошёл к своему шкафчику, взял бутылку и сел на скамейку, на которой уже натягивал толстовку Петя. Они сидели близко, Илья опустошал свою бутылку воды, а Петя складывал вещи в свою спортивную сумку, в раздевалке было тихо, они были там вдвоём и можно было спросить что угодно, но слова не лезли в голову. Вдруг Петя разрушил эту тишину, повернувшись к Илье и оказавшись неожиданно близко. — Сегодня ты был пластичнее. Молодец. Я прям любовался. - ни капли стеснения, только чистая правда. — Это тебе спасибо. Сам я бы про эту спину даже не вспомнил. - Илья постарался скрыть смущение и удивление тому, что оказывается не он один любуется кем то на тренировке. Нужно вернуть своему образу прежнюю наглость, которая почему то куда то девалась в присутствии этого человека. — Рад помочь самому Малинину. - Петя снова смеялся, скромно и смущённо, запихивая ноги в ботинки. На этом разговор можно было и закончить, но Илья не хотел этого делать. — Вот только кажется, что мой план работает слегка в другую сторону. Петя приподнял брови, делая вид, что действительно не понимает к чему такие мысли. — Это ещё почему? - он натягивал ветровку, но уходить не собирался. — Ну вообще то это я должен был изучать твои ошибки, а не ты мои, так ещё и замечания мне делаешь. Лицо Пети сразу перестало быть серьёзным. Смешок вырвался из него но не был принизительным или победным. Он лишь хотел показать что не желает Илье ничего плохого, показать, что с ним не нужно быть напряжённым. — Илюш, я просто не хочу быть твоим соперником на тренировке. Мне не нужны твои ошибки. Я могу помочь и помогаю. В отличии от Ильи. Он хотел воспользоваться добродушностью другого человека, изучать его, как что то не живое, смотреть и думать, как оставить за собой, даже не думая, что сделает больно. Услышав эти слова стало стыдно. Точнее стыдно было ещё давно, но сейчас, узнав, что этот человек наверно единственный, кто не считает его роботом, кто не отталкивает даже после такого мерзкого поступка, кто говорит с ним без предвзятости, сейчас... сейчас Илья чувствовал себя монстром. На него смотрели неземные и добрые глаза, которые не думали о победе, не думали о чужом поражении, не любили только себя, не делали зла тому, кто смог поступить с ними не самым лучшим образом. Илье показалось, точнее он был уверен, что не встречал раньше таких людей. По крайней мере в своей работе. Об этом человеке хотелось рассказать всем, закричать о нем на весь. О том, какой он не такой. О том, сколько в нём теплоты и добродушности. Но делать этого было нельзя. Это ужасно давило и даже злило. Но он мог сказать это ему в лицо. И может быть и скажет. Но не сейчас. Сейчас он не должен выходить за рамки. — Ты действительно странный. — Какой есть. - Петя подал плечами и повернулся к двери, за которой слышались тяжёлые, уверенные шаги, которые целенаправленно собирались к ним. — Ну мне видимо пора. А то кто то узнает о твоём кровожадном плане. - он снова улыбнулся, бросил последний взгляд на Илью и сделал пару шагов к двери, но ручка дёрнулась раньше, чем он успел выйти. В раздевалку зашел серьёзный мужчина, со строгостью во взгляде, который мог заметить всё, что кто то старался скрыть. Это был отец. Он искал Илью. И Илья понимал, что его ищут. Но не из за того, что он ушёл с тренировки под самый ее конец, а из за того, что происходило на льду. Илья заметно напрягся, выпрямил спину, сцепил руки и с ожиданием смотрел на человека в дверях. Он понимал, что его ждёт. Он даже знал, что именно ему скажут и что уйти от этого не получится. Петя узнал Скорнякова, и пусть не испугался, но тоже стал собранней, явно желая покинуть помещение. - Пока. - он обернулся на Илью, сделал недостающие до двери шаги, встретился взглядом с чужим тренером и попрощался взволнованным голосом. — До свидания. Скорняков отошёл от двери, освобождая фигуристу проход. — До свидания, Пётр. Петя ушёл, дверь за ним закрылась. Вместе с ним исчезли и теплота со спокойствием, которых больше не было в душной раздевалке. Теперь там появилось что то совсем другое. Напряжение и жёсткость. — Я смотрю, ты нашёл себе друга. - отец кивнул в сторону двери, ясно давая понять на кого он намекает. — Не преувеличивай. - из голоса пропала вся возможная наглость, которую можно было позволить себе с Петей. Осталось лишь подчинение и смирение. — Не преувеличивать? - мужчина повысил голос, отчего Илья еле заметно вздрогнул. — Пялишься на него всё тренировочное время, мило беседуешь у всех на глазах, а потом и вовсе сбегаешь за ним с тренировки. - он замолчал, думая, что ещё добавить - Да о чём речь, если я захожу сюда, а здесь снова он. Говорит с тобой, а ты улыбаешься. Он почти перешёл на крик. Стало совсем не по себе. Отец подходил всё ближе. Оставалось лишь вжиматься спиной в стену и судорожно искать среди всех путтающихся мыслей, что ответить. — Пап, это.. - ему не дали договорить. —Тебе повезло, что сегодня на льду не было посторонних. Голос снова выровнялся и стал непоколебимо спокоен и серьёзен - Не знаю зачем тебе этот Гуменник, но.. Илья не стал слушать, что ещё может сказать об этом удивительном человеке отец, ему не хотелось слышать никаких оскорблений в его адрес. Поэтому он ответил быстрее, чем вопрос успел прозвучать. — Он просто хороший человек. И я не стану язвить ему и отталкивать. Отец тяжело вздохнул, будто понимая, что не тому учил своего ребёнка. Он посмотрел на него строже обычного и наклонился чуть ближе. — В спорте есть правила, Илья. Одно из них - не подпускать близко к себе своего соперника. — Гуменник мне не близок. - он отрезал фразу твёрдо и уверенно, хотя уже начинал сомневаться в этом. — Ладно. Закрыли тему. Илья наконец выдохнул и приняв решение, что тренировка на сегодня окончена, подошел к своему шкафчику и принялся натягивать на себя одежду. — Тебя уже ждут журналисты. Они наверняка спросят о нем. Иди. Но помни, не болтать лишнего, отрицать, что знакомы, не упоминать и... — Не называть имена. Да да, я помню, пап. - будто заученную фразу ответил Илья, обувая кроссовки и не поднимая глаз на голос сверху. — Я надеюсь на твою разумность. Он не уходил. Стоял по среди маленькой комнатки и пилил сына строгим взглядом, чтобы тот не наделал глупостей как только окажется на публике без его чёткого надзора. Илья собрался как можно быстрее и перекинув свою сумку через плечо наконец вышел из раздевалки, игнорируя присутствие отца. Он шёл по коридору, стараясь не вслушиваться в глухие шаги сзади, стараясь ни сделать ничего лишнего, не смотря на огромное желание.

***

— How are you feeling about the short program? Журналисты окружили со всех сторон. Микрофоны создавали плотный, замкнутый круг, не давая убежать. Яркие вспышки пестрились одна за одной, ослепляя глаза ярким светом, будто то бы последняя вспышка сознания перед тем, как отключиться. Вопросы сыпались градом, больно ударяя по голове. Илья никогда не любил эти допросы. Они выматывали и забирали силы. Но выбора не было. От них никак нельзя было скрыться, так что оставалось лишь отвечать. — I'm fully prepared. Он отвечал снова и снова, натягивая фальшивую улыбку и выдавливая приветливый голос. Иногда казалось, что он просто устал от такого давящего внимания, что хотел бы оказаться забытым всеми на пару дней, чтобы наконец то хоть немного передохнуть. Но здесь такое было не возможным. Все вопросы были очень простыми и банальными, будто никто и не старался выдумать что то новое. Но отвечать от этого было только легче. Ответы были давно продуманы и изучены, повторялись из раза в раз, отличаясь лишь парочкой слов, чтобы незатся слишком одинаковыми. — Have you found any friends here? Вопрос заставил призадуматься. Друзей здесь у него точно не было, кроме Миши, хорошего старого знакомого. Но если говорить о ком то новом, то на ум приходит лишь один человек. И то нем говорить было нельзя. Отец точно не пропустит это интервью мимо ушей, а значит последствия будут не обратимы. — I'm not interested in friendship right now, but I've definitely found good friends. Не уточняя личность ничего страшного не должно было случиться. Главное не называть имени. Дальше думать было не над чем. Вопросы становились всё скучнее и обыденнее. Сознание погрузилось в некий транс, а тело отвечало на вопросы автоматически. Вспышки не давали уснуть стоя голоса прорезали расслабленное состояние, ничего интересного у него не спрашивали. — How do you feel about the rumors about your relationship with the Russian figure skater Peter Gumennik? Do you know each other? Новый голос ударил в уши и заставил вернуться из полуспячки. Таких вопросов Илья не ожидал, хоть отец и предупреждал его. Тело заметно напряглось, оставалось надеяться, что никто из журналистов этого не заметил. Илья не знал, что ответить. Наверное он должен был следовать указаниям, но поставить отца на место хотелось до невозможности. Это было опасно, но сладко. К тому же он не привык врать, на вопросы прессы всегда отвечал честно, ведь скрывать ему было нечего, да и рано или поздно правда всё равно вскроется сама. — I don't understand where they came from. And yes, I managed to get to know him. Ничего сверхъестественного. Остаться не знакомыми, проживая в одном месте было очень трудно. Но он только что нарушил одно из правил, кажется пожалев об этом мгновенно. — What do you think of Peter? Писклявый голос низинькой темноволосой девушки никак не унимался. Он вгонял в панику новым вопросом так, что дыхание начало сбивается, а сердце биться чаще. Илья хотел ответить то, что должен был. Сказать, что ничего не думает, ведь просто не знает этого человека. Но он уже допустил ошибку. Он сказал, что они знакомы, подготовилл почву для новых слухов. Теперь нельзя было увильнуть от ответа. Это даст ещё большей оглазки. Илья чувствовал, как случайно начал внегласную войну с собственным отцом, но он этого не было горько. Он устал от вечных указаний, вечных внедрений в его личную жизнь, которая переставала быть личный с каждым днем всё сильнее. Перед глазами всё поплыло, он перестал четко видеть лица. Но желание снова ответить честно всё нарастало и обжигало всё изнутри. Заметив, что он молчит слишком долго, он сделал последний вдох и сжав зубы сделал новый шаг на пути к мести и сладкого ощущения свободы. — He's a very nice person, I imagined him to others. I wish him good luck. Осознание совершенного пришло позже. Он только что сделал то, о чем так мечтал в раздевалке, хоть и в более мягкой форме. Но это не имело значения, ведь всё равно об этом узнает весь мир. И это было настоящим ужасом. Страх подкрался мгновенно, не давая опомниться. Он понимал, что отец разорвёт его на кусочки, даже не давая насладиться ощущениями свободы и способности дать отпор. В глазах резко потемнело, ноги подкосились и Илья вырвался из толпы журналистов, уходя куда то в темный угол, чтобы отдышаться, так и не ответив на остальные вопросы. Он действительно допустил фатальную ошибку. Он ослушался Романа Скорнякова. Своего отца. Того, который руководил кораблем под названием " Илья Малинин" долгие годы. И теперь этот корабль подвел его, освободился. Но эта свобода не было легкой и сладкой. Она несла за собой последствия. Необратимые и жестокие. Илья схватился за голову и спустился на корточки, находясь в полной тишине, на едине со своими мыслями, терзающими и разрывающими все внутри в клочья. Только спустя пару минут он понял, что кажется не жалеет.

***

Олимпийская деревня потихоньку затихала и готовилась к ночи. На улицах пустело, а в коридорах становилось тише. Никто не бегал в суете пытаясь не опоздать на тренировку, никто не подходил сфотографироваться. Было тихо и спокойно, как и нужно было душе перед сном. Петя медленно шел по коридору к своему номеру, возвращаясь с вечерней прогулки по Милану. Он наслаждался приятной тишиной, даже не вслушиваясь в разговоры за стенами. Сегодня был вполне насыщенный день, но завтра обещало быть ещё интереснее. Проходя дверь за дверью он осматривал картины с олимпийской символикой на стенах и ни о чём не думал. Тишина была умиротворённой и правильной. Он делал небольшие шаги и никуда не торопился. Коридор тянулся длинно и спокойно. Вдруг одна из дверей резко распахнулась прямо перед носом, заставляя пошатнуться и схватиться за стену, чтобы не плюхнуться на пол. Из номера выскочил разгорячённый парень. Он явно был на нервах. Петя узнал его не сразу, пытаясь прийти в норму и отдышаться от такого неожиданного дверного нападения. Через открытую дверь донёсся оглушительный крик, который пронёсся эхом кажется по всей длинне коридора. — Илья, даже не вздумай... - знакомый и жесткий мужской голос заставил тут же прийти в себя и зажмуриться. — Shut up! - оглушительный голос только что выскочивавшего парня грубо прервал монолог. Парень резко отлетел от двери гневно хлопнув ею и врезавшись спиной в стену, схватившись за светлые волосы и оттягивая их с невероятной силой. Петя стоял ошарашенный, с выпучиными глазами и взъеросшенными волосами. Он постоял так пару секунд, не понимая, что происходит, а потом пришёл в себя и обратился наконец к виновнику происшествия, так как пройти мимо он уже просто не мог. — О чем это он? — Не твоё дело. – Илья не огрызнулся, просто ответил спокойно, чтобы тот понял, что об этом говорить он не хочет. — Ну ладно, ладно. Я просто спросил спросил. Илья наконец поднял свой взгляд на Петю, и его лицо с гневного и разгореченного сменилось на удивленное и непонимающее. — Ты что действительно постоянно ешь бананы? Петя опустил глаза на свою руку, держащую надкусанный банан и не понимал, что такого необычного он делает. - Да кто это вообще придумал? Не питаюсь я одними бананами, просто они полезные. Илье кажется стало легче от негодующего Пути и он тихо рассмеялся, подходя чуть ближе. — Ты выглядишь довольно мило, когда злишься. — Ничего я не злюсь, просто достали с этими бананами. Илья рассмеялся снова, а потом поменялся в лице, став более серьёзным и схватил Петь за руку, утягивая куда то в коридор. — Пошли. - он был абсолютно серьёзен. Гнев на отца переполнял его настолько сильно, что он кажется мог разорваться. Напряжение в теле росло с каждым воспоминаниями о словах, которые он услышал в злосчастном номере. Хотелось сделать что то такое, что разозлит отца ещё сильнее. И пусть он понимал, что от этого станет только хуже, он не переставал хотеть этого меньше. Он слишком устал быть зажатым и ограниченным. Просто устал. — Ты чего сдурел что ли? - Петя попытался возмутиться, но все равно шёл за Ильёй, ускоряя шаг, чтобы не ползти сзади - Куда ты меня тащишь? — Не бойся Гуменник, ничего я с тобой не сделаю. Просто теперь мы друзья, понимаешь? — Вот это новости? Это когда успели? - он аж рот открыл от удивления. — Сам не знаю. Просто надо поставить на место одного взрослого мужика. - его слова наверняка звучали по детски, но настрой был самым взрослым и осознанным. — А мне обязательно частью этой драмы становиться? — Без тебя никак. Они вышли на улицу. Полупустую и погружающаюся в ночь. Людей было ужасно мало, уже садилось солнце. — Ну говори что нибудь. - Илья не придумал ничего умнее для начала разговора. — Чего? - Петя не понял, что от него требовалось. — Ну рассказывай что нибудь. Что там обычно говорят, когда гуляют. Петя осмотрел Малинина с головы до ног и удивленно остановился на уровне глаз. — Ты что никогда не гулял? Илья не видел в этом ничего не обычного, так что искренне не понимал, чему тут удивляться. — Когда то давно. — Это очень печально. - он показательно вздохнул, чтобы звучать ещё драматичнее. — Ой хватит комедию ломать, говори что то уже. — Ну я как то ушел домой в чужих ботинках. Они были розовые в цветочек. Илья резко чуть не взорвался от смеха, смеясь так что Петя чуть не оглох, прикрывая уши руками. — Как так вообще можно было? Ты настолько несерьёзен? — Это чистая случайность. - Петя улыбнулся и пожал плечами. Илья хотел добавить ещё что то про внимательность, но взгляд остановился на чужой руке. — Ты выкинешь эту шкурку когда-нибудь? В ответ Петя лишь рассмеялся, заметив, что всё время ходил с мусором в руке. А потом помахал им перед носом взъерошенного блондина, заставляя того смешно уворачиваться и наконец бросил в помойку. — Ну? Что ещё такого глупого ты делал? Илья чувствовал себя хорошо. Спокойно, в безопасности. Без криков и напряжения. Дома. Хоть и находился на улице олимпийской деревни, с человеком, которого узнал два дня назад. — Теперь твоя очередь. Расскажи, ты чего вылетел то взъерошенный такой? - Петя не давил вопросом, просто хотел услышать, что произошло и попытаться помочь. И Илья это знал. — Там сложно и долго. — Мы никуда не торопимся. - он должен был успокоить, дать понять, что готов выслушать. — Да просто отец опять мной недоволен. Считает, что слишком много говорю. Петя понял о чем речь сразу же, без лишних объяснений, и уже чувствовал вину. — Ты это про интервью? Отвечать Илья не стал. Просто кивнул, коротко и ясно. Петя видел, как тн снова напрягся, стал безэмоциональным, погруженным в мысли. Опустошенным. — Получается я тебя с папой поссорил? - хоть это было и не так, он всё равно чувствовал вину, считал себя обязанным помочь. — Ты тут не причём. Я сам сказал это, хоть знал, что не должен был. - он остановился, думая стоит ли продолжать - и. Знаешь.. Я не жалею. — Главное не считай себя виноватым. Ты просто сказал, как думал. Так и нужно делать. Илье стало легче, теплее, комфортнее. Он даже смог улыбнуться. По настоящему. — Знаю. Но не смогу. Мне это запрещено. — Ничего тебе не запрещено, понял? То что ты Илья Малинин, вовсе не значит, что ты робот а не человек. Илья улыбнулся. Аккуратно и осторожно, почти смущённо. Он услышал подтверждения собственным мыслям. Петя считал его человеком. — Спасибо, что напомнил. А то я правда очень устал быть роботом. Петя неожиданно взял его за руку и повернул в другую сторону, становясь таким же образом. — Смотри. - голос тихий и успокаивающий, напрравленнный куда то к звёздам. — На звёзды? - Илья задрал голову вверх, пытаясь высмотреть то, на что ему пытались указать. — Ага. Красиво, да? — Красиво. Я давно на них не смотрел. Наверно никогда. Пару минут они стояли вот так, задрав головы вверх и просто смотрели на звездное небо. Звёзды, как маленькие камушки в мелкой речки блестели от света, лунного, а не солнечного. Ночное небо переливалось темно синими оттенками, растворяясь в легкой дымке теплого дыхания. Луна освещала восторженные лица, волосы падали Пете на лицо, но он и не думал заправлять их за ухо. На улице было прохладно, но им было тепло. Они были рядом, а все другое растворялось вокруг, будто обдихаясь об ту энергию, которая создавалась между ними. Будто люди стали ходить тише, птички чирикать мелодичнее, а мысли кусать не так больно. Когда шея начала затекать, Петя всё опустил взгляд обратно на Илью. Тот сделал тоже самое. — Думая нам пора спать. А то ещё откатаем завтра плохо. Илья его понимал, поэтому кивнул в ответ. Они развернулись и пошли к зданию, где собирались разойтись по номерам. — Ты готов? - Илья чувствовал, что должен спросить. — Не знаю. Никак не привыкну к музыке. - кажется, что он вовсе не волновался и просто принимал все как есть. Хотел бы Илья также. — Всё будет нормально. Просто помни, что это ты делаешь замечания Малинину, а не он тебе. Они рассмеялись вдвоём. Искренне, будто не заключали странную сделку пару дней назад. Они дошли до лифта, вошли в него вместе, а когда он приехал на нужный этаж, быстро перекинулись взглядами и Петя вышел из дверей, крикнув Илье что то на прощание. — Удачи завтра. Помни про спину. Илья запомнил его улыбку, которая скрылась вместе с ним за поворотом. Да в целом много чего ещё он запомнил. Сегодня всё стало по другому. Ещё непонятнее. Ещё сложнее. С этим нужно было разобраться.