Тот, чье имя нельзя называть

Утро наступило слишком скомкано, будто ничего вообще не изменилось, будто это было продолжение ужасного вечера. Картинка перед глазами не менялась, всё та же голая стена. Тиканье часов отбивалось хаотичными щелчками о стены и застревало в голове, это начинало раздражать. Время текло медленно, тяжко. Вода в стакане искажала отражение, придавала ему шутливый оттенок, но на самом деле было совсем не смешно. Мужчина сидел за маленьким столиком посреди номера, прикрывая рот кулаком, будто задумываясь, нервно потрясывая ногой и уставившись в одну точку. Он просидел так наверно всю ночь. Без эмоций, без попыток что понять, просто сидел и думал. Старался принять это поражение. Он был тренером, который воспитал лучшего спортсмена мира, который точно также получал медали, работал не покладая рук. Сегодня он тоже проиграл, мир для него тоже рухнул. Он не знал, что чувствует сейчас Илья, не знал, есть ли для него теперь смысл жизни. Но он точно знал, что он винит себя за этот прокат, что ненавидит эту Олимпиаду. Знал, что так не должно было произойти, что всё давно отрепетировано, да в конце концов это Илья, он всегда делает всё без ошибок. Кто, как не тренер должен был понимать, что спортсмены тоже люди, что они могут ошибаться. И Скорняков это понимал, и он видел эти ошибки каждый день, но своего сына он знал лучше, чем себя самого. Ему было ясно, что он не допустил бы такого ни в коем случае, все ошибки он всегда оставлял на тренировке. Разве что была какая то весомая причина. И эту причину мужчина знал. Знал ее имя, как она выглядит, чем занимается, не знал как от неё избавиться. Некий Петр Гуменник был, извиняюсь за выражение, "занозой в заднице". По его мнению именно он был источником всех проблем. Мешал его сыну, лез не в своё дело, просто был не к месту. Скорняков видел, как сын наблюдает за его прокатом, как на него смотрит, как о нём говорит. Ему давно уже всё стало ясно. Если раньше и оставались какие то сомнения, то после вчерашнего разговора в коридоре они на прочь отпали. Разговор не сработает, это понятно, сын перестал так сильно его бояться. Это значит, что нужно действовать эффективнее. Вчера он весь вечер искал Илью, но нигде не мог найти, и последним, что он услышал была просьба оставить в покое. После последнего проката он не разу не увидел Гуменника и вот тогда пазл в голове сложился. Мужчина не мог определить, на кого сильнее злился. С Гуменником всё было понятно, чрезвычайно талантливый фигурист, который сам испортит себе жизнь, решив пойти не той дорогой. Гораздо больше интересовала судьба собственного сына. Внутри таилась обида за него, может даже сочувствие или переживание. Но всё это было слишком маленьким, несвойственным. Он не знает, сможет ли простить Илье, что тот ослушался. Прокат был не просто неудачным выступлением, он ощущался как плевок в лицо. Может Илья ещё не до конца вырос, может он ещё слишком глуп? Не верилось, что он позволит себе такое зная, сколько отец в него вложил, чего ему это стоило. Всю жизнь он вёл сына к победам и рекордам, к званию лучшего фигуриста мира, а в ответ получил позор на главном старте жизни. Это было ничто иное, как унижение, будто подготовленное заранее. Почему то мужчину не волновали чувства, переживания, его волновали тренировки. Ещё больше и ещё усерднее. Провал не повод останавливаться, это повод работать над собой более жестоким образом, и он как тренер не мог проигнорировать это правило. Он не спешил искать Илью для того, чтобы успокоить. Ему нужно было скорее найти его и вытащить на лёд. Но ещё важнее было допросить, узнать всё и выкинуть из жизни надоедливого русского спортсмена. С ним Илья никогда не соберётся на медали.

***

На льду было также холодно и напряжённо, как и всегда. Не важно, стоишь ты в центре на коньках, или наблюдаешь за бортиком, спортсмен ты или тренер, в любом случае обстановка здесь редко бывала дружелюбной. Именно сегодня почему то холод был особенно суровым. Если бы не стаканчик горячего кофе в руке, пальцы бы совсем окоченели. Илья не отвечал на многочисленные звонки, не попадался на глаза, прятался там, где найти его даже при большом желании было практически не выполнимой задачей. Оставалось только подло поджидать его в тех местах, где он появлялся вне зависимости от времени, состояния, происходящего и многих других факторов. Именно поэтому Скорняков оказался здесь. За 21 год он успел выучить наизусть все привычки и повадки, все слабости и сильные стороны, все страхи и переживания. За это время он понял, что от льда он не откажется ни в каком случае, особенно сейчас. Все провалы и неудачи никогда не останавливали по настоящему, наоборот, они манили обратно на тренировочный лёд, заставляли не останавливаться. Таким Илья был ещё с самого детства, неудивительно, что эта привычка у него осталась. Мужчина был уверен на сто процентов, что не ошибся. Он был зол, оскорблён и даже принижен. Пусть у Ильи не было даже малейшего желания оскорбить его каким то образом, это ее волновало отца никаким образом. Его сердитые и как обычно строгие глаза забегали по каждому из спортсменов, он надеялся найти Илью. И нашёл, как и следовало ожидать, не ошибся. Он рассчитывал, что если увидит сына на тренировке, то хоть немного остынет, успокоится. Но здесь он всё таки просчитался. Злость внутри закипала всё больше, поднималась новой волной на поверхность. Казалось, этому не было причины, но она появилась как минимум по двум обстоятельствам. Он был готов к тому, что увидит Илью разбитым, не собранным, совершающим море ошибок, но это было не так. Фигурист двигался уверенно, не идеально, но точно слишком хорошо для своего состояния. Даже на обычных тренировках таким он бывал нечасто. С одной стороны это было хорошо, впереди ещё показательные, да и чемпионат мира не за горами, но с другой, это в очередной раз доказывало неуважение и плевок в лицо. Это всё конечно злило и напрягало, но не было так страшно, как наличие той самой причины всей злости на льду. Конечно, как он мог не догадаться? Если где то есть Илья, то значит Гуменник, совершенно случайно, по непонятным причинам окажется где то рядом. Сейчас он был катастрофически близко. Будто ненарошно проезжал в паре сантиметров, словно специально пытался разозлить. Илья отвлекался, чувствовал как на него смотрят и бросал взгляд в ответ. Но это не было раздражением, увидеть можно было только одобрение. И вот, они снова рядом, даже на большой скорости умудряются смотреть друг на друга, будто работают в паре. Камеры щёлкают их, но они не останавливаются, не увеличивают дистанцию. Это нечто иное, как хамство и безответственность. Ведут себя как глупые дети, отключают мозги. Скорняков считал себя куда разумнее, как минимум потому, что из всех, подозревающих о чём то, он был единственным, кто желал это остановить. На льду не место ни чему, кроме отработки, об этом стоило помнить. Спорт - это не развлечение, это испытание не для слабых, которое пройти может далеко не каждый. Илья уже прошёл большую часть этого испытание, и он не даст никому это сорвать. Он дождался, когда Илья наконец его заметит, когда случайно посмотрит в глаза и поманил к себе рукой, призывая подъехать к бортику. Илья медленно остановился, он понял, что нет смысла отводить взгляд, делать вид, что не увидел. Будет только хуже. Он нехотя подъехал к бортику, вцепился в борт руками и ждал приговора. Вчера он поступил довольно смело. Отец наверняка много чего хотел ему сказать и уд точно не пожалеть. Но он ушёл не потому, что боялся. Просто не хотелось ни с кем говорить, тем более с ним. Сейчас он уже никак не мог отвертеться. Своим игнорированием звонков и сообщений он только подлил масла в огонь. Отец не выглядел чересчур злым, выглядел так, будто не собирался кричать или высказывать претензии. Но знал все его секреты. В его случае скрытый гнев был куда страшнее явного. — Ты ничего мне объяснить не хочешь? - голос был тихим, но очень коварным. Вряд ли ему вообще нужны были объяснения. Обычно он и без них всё знал. — Просто не набрал скорость, я переделаю. - Илья попытался перевести тему, увернуться от нужного ответа. Но это, как часто и бывает, не сработало. Отец взял его за локоть и без особой силы притянул к себе ближе, заставляя опереться грудью на бортик. — Тебя где носило? С какой радости ты опять не берёшь трубку? Да и в конце концов, что ты вчера вытворял? Илья не боялся криков, ругани. Он боялся именно такой интонации. Она была громом среди ясного неба. — Переволновался наверное. - Илья замялся. Он не хотел говорить ничего больше, выдавать никаких подробностей. В этом ответе не было одним словом ничего. Это была лишь глупая отмазка В глазах отца появилась та самая нотка раздражения, которая всегда играла злую шутку. Если она появлялась, то означала, что сейчас он ничего больше не скажет, не станет допытывать. Но когда они останутся на единое, без множества посторонних взглядов, она обрушиться гигантской волной цунами. Ждать оставалось недолго, отец в любом случае его выманит. Сейчас он отступает, снова берёт на уловку. Из раза в раз, стоит только подумать, что всё кончилось, как всё только начиналось. Отец не стал больше ничего спрашивать, резко отпустил локоть так, что Илья был на грани падения. Он не любил, когда на его вопросы отвечают таким образом. — Не хочу ничего слышать. Облажался - иди работай. Самым лучшим решением было послушаться. Так Илья и сделал. Ему не хотелось доводить отца до истерии на глазах у всех, в том числе и на глазах у Пети. Настроение снова испортилось. Снова в голову лезли мысли о неудачном прокате. Он потер лицо руками и начал фрагмент из показательной программы. Он старался как можно сильнее погрузиться в процесс, прочувствовать всё до мелочей и ему даже показалось, что получается неплохо, но он снова услышал знакомый голос. — Ещё раз, ты опять как бревно! - отец размахивал руками, пилил строгим взглядом и не на секунду не давал расслабиться. Земля снова уходила из под ног, лед трескался. Илья замедлился, переводя дыхание. Руки невольно снова начали закрывать лицо, глаза искали правду в лампочках на потолке. Отцу не понравилось, что его приказ не был выполнен сразу, он снова что то кричал, но Илья не слышал. Чья то рука еле заметно коснулась плеча, теплое дыхание обожгло кожу. — Попробуй как я учил. Петя прошептал на ухо коротку фразу и отдалился на противоположную сторону льда, будто просто проезжал мимо, ничего больше. Но Скорняков кажется всё же заметил. Теперь он пристально смотрел на него, словно пытался удержать на месте. Петя не стал отвлекаться, пошёл на новый прыжок, делая вид, что ничего не произошло. Краем глаза он замечал, как Илья пролетал рядом, у него действительно получалось как надо, после наставлений Пети. Но он заметил и кое что другое. Теперь взглядом его пилили уже два человека. Рядом с Скорняковым стояла молодая девушка, она что то спрашивала, но смотрела не на него, а на Петю. Из за сильной скорости и большого расстояния он не разглядел ее лица. Скорняков что то ей отвечал, его голос был напряжён. Они точно говорили о нём. Выслеживали каждое движение, но говорили не о прыжке, который как всегда получился чистым, а о нём, как о человеке, или может даже проблеме. Это было понятно сразу. Взгляд девушки периодически перебегал на проносящигося мимо бортиков Илью, но в конечном итоге возвращался обратно к Пете. Она не была злой или коварной, скорее растерянной или взволнованной. Они обсуждали не только его, это касалось и Ильи. Внутри поселилось какое то переживание. Вдруг они заодно? Это конечно было ужасно глупо, но чувство всё равно давало о себе знать. Петя остановился,чтобы отдышаться, но взгляд не вольно упал на девушку. Он так и не понял, кто она такая. Закончив разговор она вежливо попрощалась и развернулась, покидая тренировочную арену. Перед тем, как выйти за дверь, она ещё раз пробежалась глазами по катку. И естественно она остановилась на Пете. Девушка растерялась, когда поняла, что Петя тоже смотрит ей в глаза. Неловко улыбнувшись она подняла руку вверх, здороваясь. Петя не смог ей улыбнуться, потому всё ещё не понимал ее настроя. Он проводил незнакомку взглядом и снова взглянул на Илью. Он не заметил возможную знакомую.

***

На Милан потихоньку опускался вечер. Вечерняя пора в любом городе всегда особенная. Сонные люди после тяжёлого дня выбираются из своих домов, чтобы подышать свежим воздухом перед сном. Город зажигается пламенными огоньками, звучит спокойно и как то весело, расслабленно. В олимпийской деревне уже не чувствовалось такого напряжения. Для многих олимпиада уже закончилась, а значит суете места не было. Спортсмены стайками выбредали за территорию, чтобы насладиться красотой вечернего Милана. Петя любил вечерние прогулки, он часто мог выйти на улицу хоть ночью и не возвращаться следующие несколько часов. На удивление, здесь ему уже удалось устроить себе такую прогулку, но о ней Петя не помнит ничего хорошего. Сейчас его настроение было вполне хорошим, он был полностью погружён в малознакомый город, хоть и находился на территории деревни. — Красивый город, правда? Вероника Анатольевна шла рядом и улыбалась. Их отношения с Петей были очень тёплыми и доверительными. Петя никогда ничего не скрывал от тренера и мог поговорить с ней о чём угодно вне тренировок. В суете и подготовке к соревнованиям они почти не успевали говорить о чём то, кроме программы и доработки, поэтому Петя был очень рад тому, что их дороги совпали. На вопрос тренера он чётко кивнул, искренне улыбаясь. — Уже успел посмотреть? - женщина задавала много вопросов, она слишком долго видела своего ученика исключительно на льду, конечно ей хотелось узнать как он тут поживает. Внутри что то неприятно кольнуло. Такой чудесной женщине уж точно не нужно было знать о его ночных приключениях, да он и сам не хотел это вспоминать. Врать тренеру было не привычно, но по другому он не мог. — Никак времени не было. Вероника Анатольевна кажется немного расстроилась, но тут же снова стала весёлой, она никогда не унывала. — Ну ничего, теперь у тебя полно времени, ещё успеешь. Ее голос был радостный и звенящий, Петя не мог не заулыбаться так, будто эта новость была самой лучшей в его жизни. — Нашёл себе друзей? - вопросы всё никак не заканчивались, женщина сгорала от любопытства. Вопрос как это ни странно оказался довольно тяжёлым, на него сложно было дать ответ. Петя мало с кем здесь общался, чаще всего его просто обходили стороной. Однако молчать о Илье было глупо, но был ли он другом? В общем Петя сам ещё не знал, что можно ответить. — Общаюсь иногда с русскоговорящими. - этот ответ как ничто другое подходил. Он не должен был вызывать дополнительных вопросов. — Ну хоть так. - она ещё долго смотрела на Петю, но потом резко повернулась вперёд. Вдалеке стояли три фигуры, которые громко спорили о чём то на английском. Женские голоса умоляюще протягивали слова, но в ответ получали отказ. — Ты только посмотри кто там! - Петя ещё никогда не видел тренера такой восторженной. Хотя этому была весомая причина, она первый раз увидела Илью Малинина так близко. Петя тоже удивился. Илья стоял в окружении двух девушек, которые тянули его за руки и пыталась на что то уговорить. Он был явно не в самом лучшем настроении, выглядел очень уставшим. — No! I don't want to! Девушки не обращали внимания на его слова, продолжали о чём то его умолять и тянуть за собой. Вдруг одна из них обернулась и резко заулыбалась, заметив Петра. — Oh, Peter! Come here! Сказать, что Петр удивился, не сказать ничего. Он представления не имел, откуда девушка знает его имя, да ещё и зовёт его так, будто они давние друзья. Вероника Анатольевна удивилась вместе с ним. — А говоришь друзей нет! Она остановилась, удивлённо размахивая руками. Илья обернулся сразу же, как услышал знакомое имя. Он посмотрел вперёд и увидел, что там действительно стоял Петя, в сопровождении своего тренера. Он неловко улыбнулся, как бы извиняясь за беспокойство и принялся успокаивать девушку, которая продолжала звать незнакомца к ним. Вероника Анатольевна заметила, что Петя улыбается в ответ и тут же поняла, что ей нужно сделать. — Ну я пойду по своим тренерским делам, а ты к ним иди, тебя уже ждут. - ее улыбка была искренней, она не капли не обижалась на то, что Петя оставит её одну. Наоборот была рада, что здесь у Пети появились друзья, хоть и не знала, что ситуация куда интереснее. Петя неловко замялся, не зная, что делать, но тренер отбросила все сомнения, крепко обняв его на прощание. — Мой чемпион! Петя рассмеялся, женщина показала кулачок и ушла совсем в другую сторону. Он был растерян. Девушка, которая по прежнему манила его руками он совсем не знал, но по глазам Ильи понял, что нужно идти. Он оказался у компании довольно быстро, он стоял смущаясь, даже не в силах что то сказать, потому что банально не знал языка. В глазах Пети Илья увидел вопрос и сразу же на него ответил. — Это Изабо и Эмбер. Хотели с тобой познакомиться. Петя не стал задавать вопросов откуда они его знают, говорил ли Илья им о нём, просто молча кивнул. Эмбер что то бормотала на английском, радуясь новому знакомству, Петя конечно же ничего не понял. А вот Изабо вела себя совсем по другому. Она стояло смирно, переминаясь с ноги на ногу, будто чувствуя какую то вину. Петя не обращал внимания ни на кого, кроме неё, она показалась знакомой. Она заметила, что на неё смотрят и неловко улыбнулась, поднимая руку вверх, как бы здороваясь. Тогда Петя всё понял. Это та самая девушка. Та самая, которая говорила о нём с Скорняковым, которая изучала и интересовалась. Самым интересным было то, что Петя не увидел ней абсолютно никакого негатива. В ее глазах было понимание,переживание и кажется сочувствие. Она желала только лучшего. — Все нормально? - Илья не мог не заметить это напряжение между ними. Он даже не знал, что они уже успели познакомится крайне необычным образом. — Да, просто ничего не понимаю. - Петя снова решил ничего не объяснять, он сам до конца не понимал, что это значило. Илья успокоился и снова переключился на неугомонную Эмбер, которая усердно спрашивала о чём они говорят. — That I'm not going anywhere. Эмбер снова скорчила расстроенную гримасу. Она уже 20 минут пыталась уговорить друга прогуляться по Милану, отвлечься от плохих мыслей. — Come on, you need a distraction! - звонкий голос ударил по ушам, на что Илья недовольно закатил глаза. — Take Petya with you. - Изабо вмешалась в этот спор, будто знала, что такое предложение точно сработает. Она переживала за Илью по настоящему, хотела, чтобы ему скорее стало лучше. Пусть она пока не доверяла Пете, она верила, что Илья не ошибается. Глаза Эмбер сразу загорелись, ей ужасно понравилось предложение подруги. Она и сама не просто так позвала к ним русского фигуриста. Петя недоуменно и вопросительно посмотрел на Илью. Он услышал своё имя, но не понял в каком контексте оно было употреблено. — Они хотят, чтобы я пошёл с ними гулять по Милану и зовут тебя. - Илья в крации объяснил суть проблемы, кажется он уже смирился с тем, что деваться ему некуда. — Не думаю, что это хорошая идея, я почти не знаю английский. - не то чтобы он не хотел идти куда то с Ильёй, он бы с удовольствием сделал это, если бы они были вдвоём, но он правда не понимал английского, от этого было неловко, тем более если слышать его от незнакомых людей. Кажется Илье действительно было не до прогулок, но он понимал, что устанет ещё больше, если решиться и дальше спорить с подругами. Поэтому сейчас он искренне надеялся, что Петя согласится. С ним было бы гораздо легче. — Я буду переводить. Петя не мог сопротивляться, когда Илья смотрел на него с такой надеждой, он уже дал себе слово, что никогда больше его не бросит, так что ему ничего не оставалось, кроме как согласиться. Эмбер смотрела на них настолько внимательно, что сразу же схватила их за руки и потащила к выходу за территорию, как только поняла, что они о чём то договорились. От неожиданности Петя аж вскрикнул, что вызвало смех у привыкшего к подобным вещам Ильи. Изабо радостно побежала за всеми. Они вышли в город, суета тут же встретила их с распростёртыми объятиями, окутывая с ног до головы. Милан, как и ожидалось был очень красивым, даже не в самых центральных улицах. Прохожие оживлённо говорили на итальянском, парочки мило разгуливали за ручку, местные дворовые кошки готовились ко сну. Это всё поднимало настроение и рождало желание окунуться в городскую жизнь на подольше. Илья кажется уже не так сильно жалел о том, что всё таки согласился. Его полностью устраивала компания. Эмбер и Изабо были ему близкими людьми, он прекрасно знал, как сильно они сейчас за него волнуются, и даже этой непреклонной настойчивости были свои причины. Вряд ли он сам хотел бы оставлять дорогого человека в подобной ситуации одного. Главное, что сейчас он ни на кого не злился, было даже приятно, что о нем так беспокоятся. Он старался не думать о прокате, который никак нее выходил из головы, не нужно сейчас портить остальным вечер. Внутри расплывалось какое то тёплое чувство. Ему было стыдно признавать, но кажется больше всего его радовало присутствие именно Пети. Он никогда не любил служить переводчиком, но для Пети он был готов перевести любую фразу, даже если сам плохо поймёт, как сказать ее ес русском. За последнее время он слишком много себя мучал, слишком много не мог должным образом оказаться рядом с тем человеком, который перевернул всю его жизнь с ног на голову. Сейчас даже просто видеть его, идущего рядом было настоящим счастьем. Почему то он был уверен, что подруги на него не обидятся, даже если об этом узнают. Они поймут его, когда догадаются, что для него значит этот простой русский фигурист. Больше всего прогулке рада была кажется Эмбер. Восторг у неё вызывало всё, даже самые простые вещи. Она трр и дело обращала внимание друзей на всё на свете, например яркие вывески или интересные здания. Она бежала впереди всех, будто была своего рода лидером шествия. Ее улыбкой можно было осветить всю Италию разом. Могло даже показаться, что эта девушка не бывает без настроения вообще никогда, какой сложной не была бы ситуация. На самом деле в этом тоже была своя доля грусти. На самом деле она могла спокойно ходить по улице, не пищать с каждой яркой полоски света. Просто сейчас она считала нужным хотя бы постараться отвлечь остальных от печальных мыслей, которые мучали не только Илью, но и всех присутствующих, которые переживали за него даже больше, чем он сам. Она не могла просто идти и молчать, не выражать даже наигранные эмоции. Ее репутация гласила о том, что она чуть ли не самый весёлый человек на свете, если она позволит себе взгрустнуть хоть на секундочку, то заразятся и все остальные. Этого она не допустит в любом случае, по видимому у неё очень доброе, хоть и ранимое сердце. Петя до сих пор не понимал, должен ли вообще здесь находиться. Он совсем не знал девушек, которые хоть и были ему рады, всё равно вызывали неловкость. По прежнему казалось, что он не заслужил такого хорошего отношения, да и по правде говоря, они его тоже не знали, так что пока судить его им было не за что. Он всё также должен был оставаться тайной, опасаться, что кто то узнает больше, чем нужно, что его заметят рядом с Ильёй. Он не был уверен, что вообще поступает правильно. Хотя об ошибке даже и не шло речи, Илья попросил его остаться, хотел, чтобы они были вместе. Даже сейчас, даже в толпе людей. Когда нибудь наверное он перестанет загонять себя в угол и устраивать допросы самому себе, по крайней мере он на это очень надеется. Его взгляд периодически падал на Изабо, сейчас она его чересчур интересовала. Девушка редко что то говорила, в основном соглашалась во всём с Эмбер. Её глаза загорелись от каждого огонька, ее тоже всё восхищало. Но она сама по себе не была слишком шумной. Ее больше было присуще спокойствие и тихая радость, о которой чаще всего знала только она сама. Какой бы загадочной она не была, всё равно казалось добродушной и открытой. Каждый ее взгляд на Петю не ощущался противно, она не пыталась ничего найти или объяснить. Скорее она и так всё знала, была слишком внимательной. Всё, что можно было подметить - только лёгкое волнение и может чуточка недоверия, но не из вредности, не со зла, как мера предосторожности. Петя терся рядом с Ильёй, старался не показывать свою растерянность. Со временем он полностью освоился и даже расслабился. Он смог хорошо познакомиться с американками, они показались очень хорошими. Илья переводил из слова по очереди, иногда сам вмешиваясь в разговор. Девушки спрашивали Петю о его жизни, восхищались его катанием и многогранностью, про себя тоже рассказывали. Этот разговор никак не напрягал, в нем было много шуток, дружелюбность и просто теплая атмосфера, которой в последнее время очень не хватало. Ничего не тревожило и не беспокоило, до определённого момента, когда Эмбер снова о чём то спросила, но перевода не последовало. — How do you like our Ilya? He was talking about you, and I even thought he was in love. He doesn't usually talk about new acquaintances. Здесь у Ильи было весомое преимущество. Без него они бы не поняли друг друга, а значит он может переводить не всё, переиначивать смысл. Слова Эмбер окончательно подтолкнули на решение использовать такую возможность. Они были слишком личными, не для Петиных ушей. Пускай скрывать от него уже было нечего, всё равно не хотелось, чтобы он знал о том, что Илья кому-то про него рассказывал, что настолько сильно был на нём зациклен. На самом деле он почти ничего не рассказывал подруге. Она знала только о желании узнать ближе, о интересе и притяжении. Но всё равно была права, он ни о ком так не говорил. По правде говоря ему вообще было не до подобных разговоров, Петя сам вынуждал его находиться в подвешенном состоянии. Впрочем сейчас это важно не было. Он не хочет, чтобы Петя знал. Пауза вышла слишком долгой и начала смущать. Петя уже начал что то подозревать, но надеялся, что Илья просто запутался в языках. — Что она говорит? - он всё же спросил, не напрягая и не подгоняя дать ответ быстрее. — Удивлена, что мы нашли общий язык. - лёгкость испарилась с его лица, он стал напряжённее и настороженее. До этого момента речи о них не заходило, как минимум он не был к этому готов. По лицу Пети стало ясно, что вряд ли хитрость Ильи осталась незамеченной, но он нее стал возражать или спорить, сделал вид, что всё так и должно быть. Он приветливо улыбнулся Эмбер, которая тоже поняла в чём дело. Кажется ей стало немного стыдно, вопрос и правда был неловким. Девушке не хотелось сеять неприятную обстановку, поэтому она снова взяла всё в свои руки. Тороторила всё подряд, рассказывала какие то истории, даже перевода не понадобилось, чтобы слушать ее с удовольствием и смеяться с каждой фразы. В очередной паузе прорезался непривычный для настоящего разговора голос, тихий и осторожный. Изабо задала очень короткий, но далеко не лёгкий вопрос, Илья уже не мог ничего скрыть. — Are you friends? Петя понял перевод без посторонней помощи, но выглядел так, будто наоборот не понял ни слова. Они с Ильей переглянулись. Этот вопрос по настоящему поставил в тупик. Они сами не знали, как отвечать, кто они вообще теперь друг другу. Иногда не нужно ничего обговаривать, всё и так становится ясно. Даже без слов, без договорённости люди начинают друг другу принадлежать, делить одно чувство на двоих. Но не всегда следует выносить это за границы, выстроенные вами, не в каждом случае другим дано это понять. Сейчас с этим было очень сложно, даже опасно. Никто из них двоих не знал, что сказать. Каждый искал ответ в глазах у друг друга, но не осмеливался произносить. Они могут сказать правду и нарваться на возможные неприятности, могут соврать и обеспечить себе тем самым подушку безопасности, но что бы они не сказали не изменит реальности. Они вместе, они есть друг у друга. Всё, что касается их двоих хранится в маленьком мирке, который они создали сами, право пускать туда кого то остаётся только за ними. Петя молчал, пытался понять, что нужно сказать про глазам Ильи, но он тоже ничего не говорил, только взволнованно шлёпал губами, поворачиваясь то к Изабо, то к Пете. Был некий страх, вдруг он скажет, что между ними что то большее, чем дружба, а Петя не согласится. Или наоборот, обидеться из за того, что "просто друг". Изабо уже не нужно было никакого ответа, она уже успела просканировать каждую эмоцию, каждый взгляд. Ее сомнения развеялись полностью, смешались с прохладным ветром. Убедить ее в обратном теперь не сможет никто. Она смотрела на парочку и ждала. Ждала пока кто то из них признается, это было нужно не ей, а им самим. Она знала, что какой бы ответ не услышала, даже если положительный, ничего не изменится на самом деле, всё и останется таким, каким стало ей ясным. Казалось надо радоваться, Илья наконец нашёл себе нужного человека. Но сильной радости эта новость не приносила, лишь ее тихие отголоски. На плечи будто кирпич повесили, новый груз, новую проблему. Она не считала проблемой Петра, проблемой казалось совсем другое. Она была готова принять кого угодно, если Илья выбрал именно его. Но теперь ей придётся разгребать ещё множество последствий, придётся волноваться ещё сильнее. Она переживала не за себя, а за них. Они выбрали слишком сложный путь, опасный и неустойчивый. Но сердцу ведь не прикажешь. В голове у Эмбер тоже многое прояснилось, этой короткой сцены было достаточно. Теперь было ясно, почему Илья не перевёл ее слова дословно. Стыдно стало сильнее, но она ведь не знала. Она посмотрела на Изабо сердито, ей наверно не стоило задавать этот вопрос, загоняя тем самым всех в неловкое положение. Подруге хотелось разгадать эту тайну, да и ей самой тоже, но в отличии от Изабо она помнила о главной цели - отвлечь Илью. Легкой и беззаботной обстановке нельзя было дать рассеяться. Она тоже прекрасно видела эти переглядки, эту растерянность. Ей снова пришлось всё разруливать. Давать этой паузе растянуться точно не стоило, мало ли чего они тут наговорят в панике, потом сами в этом повязнут. Девушка снова с невероятной силой чему то удивилась, делая вид, что увидела что то невероятное и даже сейчас не может не отреагировать. Для пущей уверенности она схватила ошеломленного Петю за руку и оттащила куда то в сторону, кажется к уличным музыкантам. Как бы странно это не звучало, но его нужно было увести подальше от Ильи, дать им пространство. Петя сопротивляться не стал, испугался, но побежал за ней, быстро оглядываясь. Илья не думал, что когда то так подумает, но сейчас он был даже рад тому, что Петю куда то забрали. Он выдохнул и присел на недалеко стоящую скамейку. Вдалеке Эмбер что то удивлённо рассказывала Пете, видимо позабыв о том, что он ее не понимает. Но Петя, как это не странно, внимательно слушал, даже пытался что то ответить. Они вдвоём смотрели на эффектного гитариста и улыбались, не помня о том, что знакомы всего около часа. Илья видел их счастливыми и сам от этого заулыбался. Появилась какая то лёгкость, напряжение спало, он радовался за кого то другого, не за себя. Это было странно, но очень приятно. Сейчас пришла полная уверенность в том, что он не захочет отпускать никого из них. Изабо подошла аккуратно, чтобы не напрягать, присела рядом и осторожно смотрела на Илью, ожидая, когда он посмотрит в ответ и будет готов говорить. Но Илья не поворачивался, возможно он вообще ее не заметил. Тогда она начала первая. — Are you sure you need this? - её голос был почти не слышным, сквозь шум итальянских улиц. Он подбирался будто на цыпочках украдкой, без злых намерений или угроз. Так ласково, что не возможно было врать, грубить или выражать недовольство в ответ. Илья по прежнему смотрел вперёд, однако изменился в лице. Что кольнуло в груди, неприятно ущипнуло. Ищабо обо всё догадалась, впрочем это было не удивительно. Теперь с ней можно было говорить напрямую. Он понимал, что сам выстраивает себе проблемы, что сам лезет в не сам простую историю. Но нужно ли ему это? Да, нужно. Необходимо. Любые проблемы, трудности или прочие неприятности были чем то совсем крохотным, пустяковым. На них не стоило обращать внимания. Все справляются и они справятся. Всё самое трудное уже позади. Наверное. Сомнения конечно оставались, но не сильно заметные. Изабо была права, возможно его карьере это совсем не было нужно, но его сердце решило по другому. Сколько себя не отговаривай, не заставляй думать по другому, всё останется также. Не сможет повернуться иначе. Смирение - единственное, что оставалось. Просто смириться, что всё это тебе нужно, даже если звучит слишком хрупко. — Yes. I can't do it any other way. - эта фраза окончательно дала ему самому понять, что он действительно уверен в своём ответе. Ему это нужно, он к этому готов. В глазах Изабо было маленькое сожаление. Она понимала, что могут быть трудности, что их нужно было преодолеть, но они справятся, если сильно захотят. Стало намного легче. Теперь она знала, что Илья уже принял решение, что он в нем не сомневается. Иногда очень важно отдавать себе отчёт в том, что делаешь. Понимать и быть уверенным, что готов, что делаешь это не зря. Если такое понимание было, то много проблем автоматически исчезало. Теперь оставалось только надеяться, что Петя и правда нужный человек, что он не подведёт. Впрочем, теперь она не волновалась по этому поводу, она увидела достаточно и не усомнилась. Всё таки это был выбор Ильи, если уж так случилось, то она примет любой, даже самый непростой выбор. — And what's next? When the Olympics are over. - одно оставалось неизменным. Всё когда то заканчивается, а значит придётся разъедаться. По разным континентам, через океаны. Если близкой связи удалось возникнуть, она не исчезнет, она останется. Но только сохранить ее правильно не всегда получается. Это в данный момент беспокоило больше всего. Илья не смог сделать ничего, кроме как повернуться и заглянуть в глаза девушки. Он ещё не успел сильно задаться этим вопросом, всё случилось слишком быстро. Но страх за это самое, уже недалёкое будущее засел где то глубоко, царапал и скрипел, не сжаливаясь. Ответа не было нигде. Не в воздухе, не в мыслях. Пути назад уже не было, а значит и с этим приходилось мириться. Но был ли Илья к этому готов? Он не знает. Не знает, что дальше, не знает, справится ли, но во всяком случае он очень попробует. Ничего ответить он так и не смог, а Изабо не давила. И это она поняла. Смотрела заботливо и надеялась, что Илья разберётся с самим собой, даст ответ хотя бы себе, не кому то другому. Звонкий, знакомый женский голос приблизился. Эмбер снова оказалась рядом, по прежнему удерживая Петю за локоть. Дальше все постарались забыть обо всём не понятном, что успело произойти. О неловком вопросе, о вечной надобности что то исправить, о пугающем диалоге. Легкость снова окружила, беззаботные разговоры вовлекли, Милан вокруг пестрил и обращал на себя внимание. Прогулка и правда была отличным решением, хоть и по началу не внушала доверия. Сейчас Петя уже с трудностью вспомнит, о чём конкретно они говорили и где побывали, но точно помнит, что тогда им всем было хорошо, весело и беззаботно. Даже Изабо перестала напрягать, была дружелюбной и совсем не злой, как можно было подумать сначала. О ней он поммниит ещё кое что. Когда настало время прощаться, она задержалась всего на секунду, остановилась на против Пети и сказала что то, очень важное. Что то, что дало понять - она принимает, не злиться и не вмешивается, ее не стоит остерегаться. — Take care of him. - похлопав по плечу, она искренне доброжелательно улыбнулась и побежала вслед за подругой, попрощавшись свои фирменным жестом.

***

Девушки ушли по свои делам. Вроде как их ждала Алиса. Она не смогла прийти, потому что потянула ногу на тренировке и не хотела напрягать ее перед выступлением. Но что то подсказывало, что с ней Петя ещё познакомится. Теперь они остались одни. Могли выдохнуть, поговорить напрямую, без всяких переводов и недосказанности. Илья всё никак не мог оставить себя в покое. Он то и дело вспоминал Изабо. Сначала ее вопрос, потом диалог на лавочке. Она принесла много поводов задуматься. Петя не выглядел сметённым, кажется его настроение было хорошим. Илья не знал, испортит его или нет, но чувствовал, что не может не спросить. — Петь, а правда, кто мы друг другу? - на удивление, голос не дрожал, дрожало всё внутри, но уверенность надобности этого вопроса побеждала. Петю ничего не смутило. Он сам думал спросить, просто его опередили. Точные намерения Ильи конечно узнать было не возможно, но почему то казалось, что они думают об одном и том же, значит ответ не помнит неловкости. — Думаю, точно не друзья. Уточнять что то больше не имело смысла. Было всего два варианта. Либо они заклятые враги, либо люди, которые связаны какой то невероятной силы из книжек о принцессах. Иногда два этих понятия совмещались. Сейчас Илья был готов быть вместе до конца, но ему хотелось знать, согласен ли с ним Петя. Пускай они перешли черту, разорвали все границы, это было слишком серьёзным шагом, для которого требовалось четкое понимание своих действий и желаний. — Ты уверен, что тебе это нужно? - он ожидал, что Петя задумается, что в нем что то изменится, но он оставался таким же спокойным. Кажется он даже не думал. — Я давно бы всё бросил, если бы сомневался. - это было правдой. Делать что то, когда не уверен, очень плохая идея. Пускай в начале получалось плохо, сейчас он смог направить все силы в правильное русло. Оказывается для этого достаточно просто быть рядом. И Петя был готов на это, а значит он полностью уверен. На лице Ильи тоже появилось спокойствие. Теперь ему не за что было переживать, теперь он знает, что всё в порядке. Когда говорите друг другу правду, сразу становится яснее и легче. На лжи далеко не уедешь, можно даже не пытаться. Вопрос только в том, насколько долго получится не врать. Никто не знал, но сейчас об этом думать не хотелось. Это не к чему. Петя не знал, как закрепить свои слова, поэтому сделал так, как уже делал однажды. Улыбнулся и соприкоснулся мизинцами. Улыбка сразу заразила и Илью. На улице никого не было, деревня уже опустела и спрятала всех по номерам. Такой маленький и казалось бы незначительный жест на самом деле был чрезвычайно важным. Это было не просто прикосновение, это было отдельное чувство, которое доказывало всю ту связь, возникшую так внезапно и так непросто. Ее нельзя было терять, нельзя было остановить. Только прочувствовать и не обрывать. В кармане что то завибрировало и зазвенело. Петя достал телефон, на экране яркими буквами горело "Мама". Он не мог не ответить, итак весь прошлый вечер он даже не взял телефон в руки, а в суматохе так и не успел перезвонить. Мама всё таки волновалась, готовила кучу вопросов, на которые предстояло ответить. Илья увидел, от кого звонок и не смел больше задерживать. — Беги. - улыбка никуда не исчезла, по прежнему светила и оставалась настоящей. Конечно разлучаться не хотелось, но как говорится - мама это святое. Перед тем, как Петя успел убежать, Илья крепко сжал его руки, быстро сцепляя, а потом расцепляя пальцы. Теплота прикосновения пробежалась по всему телу, без мурашек, аккуратнее и мягче. Петя рассмеялся, а потом всё же убежал. Илья быстро потерял его из виду. Теперь говорить было не с кем, так что он быстро оказался у своего номера, но вошёл туда не сразу. Он долго переводил дыхание, собирался с мыслями и боролся с желанием переночевать хоть на улице. Но потом он всё же дёрнул ручку, заранее зная, кто ждёт его за дверью.