Плейлист

Воу, воу, скрываю твои фотки в инсте

‎Воу, воу, сука, прости, дело во мне

‎

‎Макс сидел на полу своей комнаты, прислонившись спиной к кровати, и уже двадцать минут молча листал свой профиль. Палец зависал над каждой фотографией на секунду дольше, чем нужно. Вот Илья в его худи держит его за шею и смеётся в камеру. Вот они ночью после турнира, красные глаза от недосыпа и сигаретного дыма. Вот размытое селфи из такси, где Илья целует его в висок, пока Макс делает вид, что злится. ‎ ‎Скрыть. ‎Скрыть. ‎Скрыть. ‎ ‎Профиль пустел на глазах. ‎ ‎Макс убеждал себя, что так будет легче. Если убрать фотографии - исчезнет ощущение, будто Илья всё ещё где-то рядом. Будто он может снова написать среди ночи, предложить встретиться и Максим всё равно ответит через две секунды, но легче не становилось. ‎ ‎Он кинул телефон на кровать и закрыл лицо руками. Ему хотелось только одного - никогда больше не видеть Осипова. Не слышать его голос. Не вспоминать, как тот смеялся. Не возвращаться в то состояние, где всё зависело от одного человека. Потому что именно Макс всё испортил. Или Илья. Или оба сразу. Он уже сам не понимал. ‎

‎Воу, воу, с тобою были только на дне

‎Воу, воу, сука, прости, дело в тебе

‎ ‎Они всегда тащили друг друга вниз красиво. ‎ ‎Сначала это казалось чем-то особенным: ночные прогулки вместо сна, бесконечные катки, энергетики вместо нормальной еды, лишь бы подольше поиграть вместе, разговоры до пяти утра. Илья умел смотреть так, будто кроме Макса никого в мире не существовало, а потом всё стало слишком громким: ‎ ‎Ссоры из-за мелочей. Ревность. Игнор по несколько дней. Постоянное ощущение, будто они соревнуются даже в том, кому больнее. ‎ ‎Когда Макс вспоминал последние месяцы, у него внутри всё сжималось. Они не вытаскивали друг друга - они вместе тонули. ‎

‎Барби, вылезай из моей головы

‎Я не хочу почувствовать себя живым

‎И бархатная кровь на твоей Louis Vui

‎Больше не звони, больше не пиши

‎ ‎Макс почти перестал спать. ‎ ‎Каждый раз, закрывая глаза, он вспоминал Илью слишком чётко: кольца на пальцах, холодные ладони, свет монитора на лице ночью. Даже запах чужих духов въелся в память и, кажется, одежду намертво. ‎ ‎Самое мерзкое было в том, что рядом с Ильёй он действительно чувствовал себя живым. Слишком живым. Настолько, что после расставания всё остальное стало каким-то блеклым. Поэтому он цеплялся за пустоту, за усталость, за шум в наушниках. Лишь бы снова не столкнуться с образом Ильи в своих мыслях. Лишь бы снова не начать скучать. ‎ ‎ ‎Очередной разговор закончился плохо. ‎Они стояли возле клуба под моросящим дождём. Илья был злой, уставший и пьяный ровно настолько, чтобы говорить всё, что думает. ‎ ‎- Ты заебал вечно делать вид, что тебе плевать, - бросил он. - А потом возвращаться, как ни в чем не бывало. ‎ ‎Макс тогда только нервно усмехнулся и полез за сигаретами. Руки дрожали. ‎ ‎Илья схватил его за запястье слишком резко. Макс дёрнулся, кольцо с пальца Осипова царапнуло кожу, и на светлой ткани дорогой куртки Ильи осталась тонкая красная полоска крови. Они оба замерли, потом Илья отпустил его руку и тихо сказал: ‎ ‎- Не пиши мне больше. ‎ ‎Макс ушёл первым, хотя всё внутри просило обернуться. ‎

‎Live fast, die young

‎Да, мы гоним по встречке

‎Чисто убивает транк

‎Это конец нашей love story

‎Мне не надо боли,

выпускаю всю обойму

‎ ‎После этого Макс будто специально пытался себя уничтожить: ‎ ‎Катался ночью по пустым дорогам с людьми, которых знал от силы пару дней. Пил слишком много. Пропадал где-то сутками. Делал всё, чтобы не оставаться наедине с мыслями. Но куда бы он ни ехал - в голове всё равно крутился один человек. ‎ ‎ ‎Однажды ночью он сорвался. ‎ ‎Макс собрал все подарки Ильи в коробку - бркслеты, полароидные фотографии, чужую зажигалку, забытую худи - и швырнул её в дальний угол комнаты. Что-то внутри разбилось с глухим звуком. ‎ ‎Максим сел на пол рядом и впервые за долгое время просто закрыл глаза. ‎ ‎Теперь это точно конец. ‎

‎Вокруг дым, в руке spliff

‎Но мы с тобою не спим

‎В темноте, в темноте

‎Хочу, чтоб это было во сне

‎

‎Воздух в полузаброшенном скейт-парке был густым и сладким от дыма, смешанного с запахом нагретого асфальта. Макс затянулся самокруткой, чувствуя, как границы мира становятся мягче и тревога внутри немного утихает. Он сидел на борту рампы, наблюдая, как последние лучи солнца уступают место синей, почти черной глубине ночи. В кармане жужжал телефон - очередное сообщение, которое он игнорировал. ‎ ‎Он хотел лишь одного - чтобы этот вечер, эта пустота внутри, были всего лишь дурным сном. Чтобы он мог проснуться и всё было как раньше. ‎ ‎Вдруг он увидел его. ‎ ‎Илья стоял у входа в парк, его фигуру слабо подсвечивали уличные фонари. Он выглядел так же потерянно, как и Максим. Их взгляды встретились сквозь дымку, и время будто остановилось. Ни слова не сказав, Илья медленно подошел и опустился рядом на бетон. Макс молча протянул ему сигарету. Их пальцы коснулись, и знакомое электричество пробежало по коже. ‎ ‎Они не спали всю ночь. Они бродили по пустынным улицам, говоря обо всем и ни о чем одновременно. Смеялись над глупостями, курили, сидели на скамейках и молча смотрели на звезды, которых в городе почти не было видно. Макс украдкой наблюдал за Ильей, за его профилем в темноте, он был сликом красивым. ‎ ‎В моменте Макса прошибло током, он слишком глубоко ушел в свои мысли. Сигарета в руке уже догорала, а он все также сидел один в этом парке. В его голове крутилась единственная мысль - надежда, что все это дурной сон и сейчас он проснется в своей кровати, Илья будет мягко обнимать его за талию и всё будет хорошо, всё будет как раньше... ‎

‎Я бы не доверял такой суке, как я

‎Представлял жизнь как пачку Marlboro

‎Эти суки кричат в спину,

что я просто мудак

‎Средний палец вверх —

это мой любимый знак

‎

‎В воспоминаниях снова всплыла их последняя ссора: этот же парк, это же время года. Тогда они зацепились друг за друга из-за какой-то мелочи, но вся тяжесть обид, которые были внутри выплеснулась наружу. Им было все равно на компанию подростков, сидящих на скамейке рядом, на бабушку, которая вышла погулять с собакой во двор, им было все равно на всех. Каждое слово ощущалось как нож летящий в спину, как раскаленный металл по коже. ‎ ‎Один из подростков выкрикнул, что-то наподобие «ебать он мудак». Максиму было плевать кому из них с Ильей это адресовано, он развернулся слишком резко, поднял вверх руку, показывая средний палец всей компании и Илье в том числе и просто ушел. ‎ ‎Сейчас ему было больно и стыдно до ужаса. ‎

‎Make emo great again

‎Возьми же телефон — ты утонешь от проблем

‎Алё-алё, 2007-ой

‎Запрыгивай на скейт,

мы летим домой

‎ ‎Рука сама брала телефон, пальцы находили чат с Ильей. ‎Был(-а) давно ‎Чат пуст. ‎Если бы только Макс мог, он бы сразу написал Илье, предложил бы встретиться, поговорить, но такой возможности уже не было. ‎Он вспоминал их старые прогулки: смех, случайные касания, их любимый скейт-парк. Они могли выйти гулять с самого утра, а под вечер на скейтах ехать домой. ‎Но это всё уже было в прошлом. ‎

‎Сука, прости, дело во мне

‎Сука, прости, дело в тебе

‎Сука, прости, дело во мне

Сука, прости, дело в тебе