LIMEN

Около минуты Драко смотрел на неё в выжидающем молчании. Сначала на профессиональном автоматизме искал внешние признаки травмы или проклятия. Не найдя ни первого, ни второго, почувствовал, как садистское удовлетворение расплывается по венам ядовитым токсином. Часть него, такая знакомая и голодная, хотела с наслаждением наблюдать за страданиями грязнокровки, потому что она как никто другой заслужила их. Заслужила гореть в агонии собственных решений, и он бы с радостью вылил на её душу канистру бензина и сдобрил бы этот пожар залпом адского пламени. Но вторая часть… вторая часть помнила главный негласный завет заключённых: не винить в неудачах соседа по клетке. Даже если клетка Грейнджер инкрустирована гоблинским золотом. — Ну что с тобой происходит? — глупый вопрос сорвался с губ отчаянным желанием разрядить напряжённую обстановку. Конечно, он видел, что с ней происходит. Грейнджер была в ужасе, и Драко понятия не имел, как его из неё вытащить, ведь известные ему способы справиться с приступом паники требовали тактильного контакта. А прикасаться к жене Верховного магистра на глазах у исступлённой толпы… как будто бы не самая удачная идея. К счастью, Грейнджер сама рассеяла его ступор: — Мне нужно в туалет. Драко дёрнул подбородком в сторону пристройки, которую заметил ещё час назад при осмотре территории. Туалетом здесь, очевидно, был деревянный барак, сколоченный из выкрашенных в рвотно-зелёный цвет досок с покосившейся дверью и проржавевшей табличкой, на которой проглядывались буквы WS. Придерживая Грейнджер под локоть, Драко старался вглядываться в лица каждого прохожего на пути. Но, вопреки его опасениям, фермеры лишь провожали их угрюмыми взглядами, не удостоив жену Магистра даже смачным плевком за спину. Едва грязнокровка заперлась в туалетной кабинке, Драко сполз вниз по стене и просидел в глухом оцепенении минут пятнадцать. Его окутала усталость. Она просачивалась сквозь щели облупленного кафеля, липла к разгорячённым щекам потоком прохладного воздуха, сдавливала грудь и щипала желудок. Усталость сковывала конечности и сдавливала виски так, что Драко приходилось хвататься за скользкую стену в поисках устойчивой опоры. Он поднялся на ноги, запрокинул свинцовую голову, поглазел на унылое подмигивание тусклой люминесцентной лампы, а затем кинул взгляд в широкий проём приоткрытой двери и забыл, как дышать. На улице стояла Пэнси. Худая и бледная, в кожаном пальто и широкой шляпе, поля которой закрывали треть лица. Драко узнал её с лёгкостью: по тонкой фарфоровой шее, бритвенно-острым плечам и дурацкой привычке скрещивать ступни узлом во время остановки. Рот забило спрессованной паутиной, но Малфой смог вытолкать из себя невнятное обращение к Грейнджер. Кажется, он промямлил что-то о необходимости проверить улицу и попросил грязнокровку оставаться на месте. Ещё минуту Драко вслушивался в звуки, доносящиеся из закрытой кабинки, надеясь, что журчание воды усыпит остатки его рациональности. Наконец он шлёпнул ладонью по пластиковой дверце и выбежал на улицу. Снаружи ещё парила серая морось, приятно охлаждая кожу. Сделав глубокий успокаивающий вдох, Драко тревожно мотнул головой, оценивая обстановку. Фермеры сбились в затравленную кучу у заколоченного сарая, офицеры грузили обтянутые брезентом туши драконов на деревянные телеги, а самые щуплые из них бродили по стадиону и махали палочками, очищая землю от блевоты. Повсюду витала суетливая озадаченность, и она давала Драко маленький призрачный шанс приблизиться к Пэнси, оставаясь незамеченным. Или он просто хотел верить в этот шанс. Уперевшись плечом о бетонную балку у южной трибуны, Пэнси разговаривала с высоким мужчиной в чёрном пальто. С такого ракурса Драко не мог разглядеть его лица, но, судя по напряжённым плечам и руке, скрытой под левой полой пальто, где обычно располагалась кобура палочки, Пэнси общалась с охранником или работающим под прикрытием аврором. Драко провёл пальцами по воротнику и натянул его до скул, не то спасаясь от непогоды, не то прячась от внимания случайных зрителей. Его ноги — свинцовые и непослушные — повели прямо к ней, не позволяя разуму оценить риски и дать другую команду. Когда между ними осталось не больше тридцати футов, Пэнси заметила его и вздрогнула, а затем спрятала всю свою радость и узнавание под предостерегающий взгляд. Драко поймал его, отступил на шаг и только тогда заметил, что мужчина в пальто уже развернулся. Всё это время рядом с Пэнси стоял Блейз Забини. Мать часто говорила, что окончательный разрыв между близкими людьми происходит тихо и без скандалов. Так было и у них с Блейзом. Едва война закончилась, Забини, судя по слухам от общих знакомых, посвятил себя обелению репутации и поиску вакантного местечка под эгидой нового режима. С друзьями, оклеймлёнными пожирательским прошлым, он оборвал все связи. На суд к Малфою не пришёл и даже после ареста не написал ни ему, ни Нарциссе ни одного письма. Драко осознавал, что человек, переступающий через собственные убеждения, имеет на то веские причины. И каковы бы ни были эти причины, они мастерски раздавят твои принципы, вынуждая пресмыкаться и приспосабливаться, так что сам Малфой на месте бывшего друга поступил бы точно так же, поэтому осуждать Блейза он не торопился. Но и особой радости от встречи не испытывал. Однако Забини и Пэнси уже шагали ему навстречу. — И снова здравствуй, Малфой, — Блейз сухо ухмыльнулся. — Снова? — Драко приподнял бровь. — Просто выражение. Знаешь ли, не во всём, что говорят люди, кроется подвох. Необъяснимая тревога захлестнула грудь, нарастая всякий раз, когда глаза Драко встречались с глазами Пэнси. Что ты здесь делаешь?! Почему прячешься за спиной этого идиота? Забини обернулся в сторону Пэнси, и та, внимая неозвученному приказу, сделала шаг назад. Взгляд почти заволокла алая пелена, но Драко вовремя остановил себя, вспоминая, что нужно расслабить челюсти и сделать глубокий выдох. — Расслабься, Малфой. Я её охраняю, а не трахаю. Впрочем, насколько я знаю, тебя это не касается. Пэнси выглядела спокойной в компании Забини. Неконтролируемое желание спасти её меркло от осознания, что Блейз не является человеком, от которого её нужно спасать. Она не озиралась по сторонам, не вжимала голову в плечи, не сжимала побелевшие костяшки и, глядя на её расслабленное, почти обмякшее тело, Драко ощутил колючую бесполезность. Он продолжил стоять на месте, сжимая кулак, который некому втиснуть в рожу. В нём сейчас не нуждаются. Смотря на то, как Забини буднично касался её локтя, Драко ухмыльнулся, не понимая, почему его это так сильно злит. Он неосознанно подался вперёд, чтобы заключить подругу в приветственные объятия и тёплым прикосновением напомнить, что это он заботился о ней столько лет, устранял истерики, прикрывал, защищал от ошибок и их последствий. Но Забини резко остановил его. — На твоём месте я бы этого не делал, — Блейз осёк его бескомпромиссным голосом, напрягая руку, укрытую под толстым слоем кашемира. — Ты же не хочешь, чтобы офицеры Департамента обратили внимание на встречу бывших сторонников Волдеморта на глазах у Верховного Магистра. Драко почувствовал, как от злости начала багроветь его шея, но в этот момент Пэнси нервно вскинула руки в воздух. — Я не хочу, чтобы из-за меня были проблемы. Я в порядке, Драко. Правда. — Она почти не смотрела на него. — Мы не должны встречаться. Пэнси отвернулась, а Забини, бросив короткий многозначительный взгляд на Драко, пошёл следом за ней. Онауходитонауходиттонауходит Мысль яростно хлестала по щекам и стучала по вискам густой и горячей кровью. Драко почувствовал, как в пересохшей глотке разбушевалась паника. Страх потерять Пэнси и никогда больше не увидеть её накрыл его с головой, и он, игнорируя последствия, завопил: — Забини, подожди! Блейз замер, медленно развернулся и с осторожностью необузданного зверя подошёл вплотную. Запах ванильного одеколона и неприкрытого раздражения молниеносно завладел носоглоткой. — Чего ты хочешь, Малфой? — Ты мне должен, Блейз, — едва слышно протянул Драко. — За то, что я прикрыл твою задницу от клейма Тома. Пора вернуть должок. — И чем я, по-твоему, должен его отплачивать? Драко вытянул из кармана зачарованный галлеон и протянул его Забини. — Передай это Пэнси. — Драко сунул монету ему в ладонь и надавил на пальцы. — Чтобы никто не видел. Блейз замер, в неверии уставился на собственную руку, а затем едва заметно кивнул и ушёл прочь. Драко пялился им вслед ещё несколько секунд, а потом непослушные ноги сами понесли его назад к грязнокровке. К этому моменту Грейнджер уже выкатилась из кабинки и смотрела в пол, повиснув на собственной руке. По её и без того землистому лицу расползалась пугающая белизна, а зрачки уплыли под веки, оставляя вместо себя только пугающую мутную склеру. Ей становилось хуже. И с этим срочно надо было что-то делать. — Портключ, Грейнджер, — скомандовал Драко, обхватывая её талию. — Прямо сейчас. — Малфой, мы должны остаться до конца, — прошептала она. — Мне похер. — Перемещения не р-рекомендован… — Мне похер. Портключ. Грейнджер протянула ему сапфировую запонку, и спустя миг магия выплюнула их в холл пустого поместья. Густые сумерки наполняли помещение, и в темноте Драко не мог разглядеть лица грязнокровки. Он лишь сильнее сплёл пальцы у неё под лопатками, стараясь сохранить равновесие после головокружительного перемещения. Грейнджер до сих пор колотило. Она впивалась дрожащими пальцами в его шею, щекотала ключицы рваными выдохами и вжималась в грудную клетку Драко с немыслимым отчаянием. Её состояние в равной степени пугало и обескураживало. Как только глаза привыкли к полумраку, он в два широких шага пересёк холл, добрался до гостиной и осторожно усадил Грейнджер на край дивана. — Где домовики? — раздражённо буркнул Драко, зажигая настенные бра при помощи палочки. — Вы… выходной, — сквозь зубную чечётку выцедила она. — Ну конечно. Тусклые золотистые мячики света покрывали лишь половину комнаты, едва дотягиваясь до дивана. Но даже этого робкого мерцания хватило, чтобы Драко смог разглядеть землистый оттенок её кожи и округлённые зрачки, поглотившие золотистую карамель. Состояние Грейнджер ухудшалось. Мысли о её самочувствии заострялись в голове словно тёткин клинок, который непременно вспорет яремную вену Драко. Ибо его выживание целиком зависит от безопасности грязнокровки. — Акцио аптечка! — выкрикнул он, делая косые рассеянные взмахи палочкой. Ничего не произошло. — Грейнджер, в вашем чёртовом доме есть хоть какие-то зелья?! — В к-к-кабинете… з-заперт-т-т… «Какой идиот будет хранить зелья в комнате под замком?» Бессилие и ломаная ухмылка скрипели на зубах, когда Драко, стиснув челюсть, нёсся в ванную. Мысли смешивались со статическим шумом в голове, но решение нашлось само собой, на рефлекторном уровне. Драко скрутил подвернувшееся под руку махровое полотенце, сунул его под горячую воду, отжал и, влетев обратно в гостиную, приложил к лицу Грейнджер, не спрашивая её разрешения. Ледяная кожа начала теплеть и струйка воды стекала по ключице, гипнотизируя усталые глаза Драко ровно до того момента, пока последняя капля не скрылась в ложбинке между грудей. Ему приходилось отрывать полотенце каждые десять секунд, позволяя грязнокровке набрать в лёгкие побольше воздуха, а спустя каждый вздох он вновь накрывал её лицо мокрой тканью. Через несколько минут дрожь унялась, плечи расслабились, и остывшая тряпка со шлепком приземлилась на пол за ненадобностью. На лицо Грейнджер вернулась краска и неуместная дипломатия. — В следующий раз отведи меня в душ или налей мне травяного чаю, — буркнула она, потирая влажные веки. — Я подумала, ты хочешь меня придушить. — О, мне бы этого хотелось, — на лице Драко сверкнула пугающая ухмылка. — Но не стоит благодарности, я всего лишь остановил твою паническую атаку. — Благодарности? Ты идиот! Департамент распорядился перемещаться исключительно немагическими способами. К тому же я должна была произнести финальную речь. — Так ты не блевала в сортире, а репетировала финальную речь? Взгляд грязнокровки, холодный и раздражительный, вновь теплил грудь неописуемым наслаждением. И всё-таки презирать её было проще, когда она вела себя как настоящая сука. — Знаешь, Малфой, чтобы делать горловой, нужно, чтобы член доставал до горла. — О, хочешь поделиться со мной своим богатым жизненным опытом? — Хочу напомнить, что ты не Магистр, а всего лишь мой личный охранник, поэтому следи за своим языком. Та крупица раздражения, на которую у Драко оставалось сил, уже взорвалась в венах и всколыхнула старую застоявшуюся кровь. — Ну тогда в следующий раз, когда начнёшь загибаться, обратись за помощью к тому, чей размер члена тебя полностью удовлетворит и… Закончить реплику Драко не успел, так как его внимание привлёк хлопок входной двери. Половицы скрипнули, и в комнату ворвался Кингсли. — Гермиона, что с тобой случилось? Словно наседка, окрылённая материнским инстинктом, он бросился к жене и начал махать палочкой у её лица, выводя над ним разноцветные диагностические диаграммы. — Ей стало плохо, — счёл нужным объясниться Драко. — Добраться до зелий я не смог, пришлось действовать ситуативно. Кингсли поднялся на ноги и, не говоря ни слова, скрылся за дверным проёмом. Раздался щелчок, приглушённое копошение, а затем он вновь появился в гостиной, сжимая в кулаке три разноцветных флакончика. — Выпей это, дорогая. Станет полегче. Забота Кингсли витала в воздухе, смешиваясь с ароматом его древесного парфюма. Но она казалась искусственной, какой-то наносной. У него был взгляд человека, который знает стоимость каждого лишнего телодвижения и ничего не делает просто так. — Ничего, что я ушла раньше финального обращения? — руки грязнокровки с несвойственной ей покорностью опустились на плечи мужа. — Всё в полном порядке. Если честно, даже хорошо, что ты ушла. На стадионе произошло убийство. Драко ощутил, как от затылка до поясницы пробежала ледяная дрожь.