Победитель забирает всё

      Сегодня в парке было необычно тихо. Лёгкий шум фонтана и шёпот плакучих ив создавал особую, несколько философскую атмосферу. Скиталец присел на край чаши, облицованный белоснежным мрамором, разместил верный Ямато на коленях и открыл любимый томик стихов в переплёте из телячьей кожи с золотым тиснением. Ляссе остановилось примерно на середине книги. Глаза заскользили по строкам. Разум наслаждался искусностью поэта, уникальными переплетениями мистики и социального протеста, сопровождаемые блестящими авторскими иллюстрациями. Ничто не могло помешать этой идилии…              — Эм, простите? Это же Уильям Блейк, да? Невероятно… — мягкий женский голос вырвал его обратно в реальность. Обычно молодой человек ненавидел, когда его отрывали от чтения, и он уже хотел было прогнать незнакомку, но не смог, увидев то, с каким энтузиазмом девушка рассматривала обложку книги.              — Да, Уильям Блейк, а что? — холодно ответил он.              — Удивительно увидеть в Фортуне человека, читающего такую литературу.              — Отчего же? Конечно, Блейк сильно отличался от своих современников, но это не делает его труды менее ценными для поэзии, скорее наоборот.              Незнакомка слегка усмехнулась.              — Сразу видно, что вы не из этих мест… В Фортуне вообще практически ничего не читают кроме религиозных текстов. Святые отцы учат, что Великий Спаситель Спарда не поощряет чтения праздных книг…              — Вздор. — резко оборвал девушку молодой человек. — Спарда всегда был поборником всестороннего образования. Ваши святые отцы лишь делают из вас послушных марионеток без своего мнения. Мне очень жаль, что вы пали перед этой пропагандой, как и все в этом городе. — он резко встал, захлопнув сборник стихов. — Если это так, то, боюсь, делать мне здесь нечего…              — Господин, постойте! — Незнакомка в красном капюшоне схватила его за запястье и тут же отпустила. — Вы уж простите мне мою бестактность, но будь во мне хоть толика невежества обычного горожанина, разве ваша книга смогла бы заинтересовать меня? — Девушка закусила губу, осёкшись. О, Спаситель, какая же она заносчивая грубиянка…              — Что ж, резонно. — хмыкнул молодой человек. — Возможно, нам действительно будет о чём поговорить, однако, мне видится не очень вежливым продолжать беседу не удостоившись даже узнать вашего имени.              — Шарлотта. Моё имя Шарлотта, очень приятно. — девушка скинула свой капюшон, и весенним лучам солнца предстало миловидное лицо ягодкой с небольшими щёчками, аккуратными губками, вздёрнутым носиком, которые обрамлялись мягкими волнами шоколадных волос с завихрастой чёлкой. Глубокие карие глаза пронзали его своим пытливым умом, что в первые несколько секунд он неловко замешкался.              — Вергилий… Рад знакомству… — парень хотел уж протянуть руку для рукопожатия, но тут же вспомнил, что имеет дело не с мужчиной, а как корректно вести себя с женщиной он толком и не знал.              — Какое звучное имя… Вы словно сошли со страниц Божественной комедии! Я бы не удивилась, будь у вас брат-близнец, которого бы звали Данте. — девушка приветливо улыбнулась, даже не подозревая насколько она была близка к правде. — Прошу меня простить… Итак, мой друг Вергилий, что вас интересует в творчестве Блейка? Я нахожу его стихи весьма своенравными, не поддающимися для понимания с первого раза. Я ценю его вклад в искусство поэзии, но мне больше по душе его иллюстрации.              — Интересная интерпретация… Лично я же вижу его стихи тихим пристанищем в своей бурной жизни. Я часто вхожу в состояние медитации читая их, и нередко они наталкивают меня на занимательные выводы… — внезапно Вергилий поймал себя на мысли, что никогда и ни с кем не вёл себя так открыто. Что заставило его так откровенничать? Эта девушка лишь спросила его о книге, не более. Что с ним такое сегодня?              Собеседники перекинулись ещё парой фраз до того как повисла неловкая тишина. Для Вергилия же это была возможность рассмотреть повнимательнее свою спутницу, хотя на самом деле Шарлотта мало чем отличалась от других девушек, которых можно было встретить в Фортуне: не высокая и не низкая, с приятным голосом, учтивая, но одна деталь всё не давала ему покоя — платье яркого, винного цвета с мягкими белыми кружевами, оторачивающими воротник и рукава. Было в её образе что-то пьяняще успокаивающее, напоминающее о добрых временах, когда жизнь была намного проще и легче. Взгляд заскользил по аккуратной фигуре, достоинства которой были идеально подчёркнуты сдержанным фасоном. Он бы обязательно утонул и пропал в этих ощущениях, не наткнись он на серебряный крест на её груди.              — Крест Спарды? — хмыкнул Вергилий, возвращаясь в чувство.              — Вы тоже верите в Спарду?              Сын Тёмного Рыцаря не сразу нашёл что ответить.              — Отчасти…              — Как же можно верить неполностью? — Лицо девушки слегка вытянулось в удивлении. — Или вы из протестантов? И вообще, вы смеете говорить такие вещи, которые сильно отличаются от официальных трактовок и могут пошатнуть веру любого, кто вас послушает… Может, вы вообще еретик и мне следует держаться от вас подальше? — Шарлотта отшатнулась от него как от прокажённого. Вергилий слегка нахмурился.              — Еретиками можно назвать лишь ваших духовных лидеров, я же говорю чистую истину, но вы действительно правы, Шарлотта, у вас нет оснований мне доверять, чего я и не прошу. — взгляд льдистых глаз заставил холодок пробежать по её коже. — Но если у вас будут вопросы о Спарде, которые вы побоитесь спросить у своих епископов, то всегда сможете прийти ко мне. Я уверен, что вы сможете сделать правильный выбор. — его голос отдавал сталью, но не из-за нетерпимости к наивности молодой девушки, а в ненависти к кучке людей, которые искажают и очерняют доброе имя его отца, преследуя свои собственные корыстные цели.              Шарлотта же заметалась глубоко внутри своего сердца. Вергилий противоречил вещам, которые она только могла знать о Спарде. О таких как он обычно докладывали Ордену, в особый орган — Святую Инквизицию, но что-то внутри хотело довериться ему, ведь ей надоели бесконечные монотонные нравоучения об одном и том же, которые закручивали гайки в головах горожан всё туже и туже, делая их послушными болванчиками. Даже если он еретик, то и пусть. Она достаточно умна и образована, чтобы смочь понять, когда дело запахнет жареным.              — В пять часов.              — Что?..              — Завтра, в пять часов вечера. Я буду ждать вас здесь. Я готова выслушать ваш рассказ. Но если вы решите пошатнуть мои убеждения и верования, то не сомневайтесь в том, что мы больше никогда не встретимся. — отчеканила Шарлотта. Мечник вскинул бровь. Это было дерзко, но эффектно. Такая решительность впечатляла, особенно после всех колебаний, что преодолела молодая девушка. Или это было лишь юношеской наивностью и протестом против системы с её стороны? Тем не менее, редко увидишь таких смелых и уверенных девиц в столь консервативных обществах.              — Хорошо. Я рад, что вы смогли сделать выбор. Вы можете мне доверять, и я расскажу вам правду и ничего кроме правды. — кивнул Вергилий. — Очень похвально увидеть хотя бы один пытливый ум в этом городе.              Шарлотта улыбнулась, накидывая капюшон обратно на свою голову.              — Благодарю вас, но, боюсь, я не нуждалась в вашей похвале, господин Вергилий… А теперь, я прошу меня простить, мне пора идти. Служба уже заканчивается, и если обнаружится, что меня не было в храме, то мне не сдобровать.              — Я понимаю. Что ж, удачи вам, мисс Шарлотта, встретимся завтра… Я буду ждать нашей встречи…              — До завтра, мой учитель Вергилий… — быстро бросила девушка и поспешила раствориться в резких поворотах тенистых узких улиц, но то тут, то там он всё ещё видел подол её платья цвета терпкого вина, слышал шорох её дыхания, сбивчивого от бега и стремления оставаться примерной прихожанкой церкви Спарды, чувствовал аромат кожи, дерева и ладана, который ветер доносил до него с её волос. Что-то внутри его восемнадцатилетнего юного сердца вздрогнуло, встрепенулось и заклокотало, но это было совсем не похоже на ту боль, что каждый день кричала в нём и рвала его на части уже порядка десятка лет после того как он в один момент потерял и мать, и своего брата. И как только ощущение боли притупилось, Вергилий моментально осёк себя, ведь эта ярость и самоненависть были его единственными источниками жизни, и ему никак нельзя сходить с этого пути. Решено, он расскажет Шарлотте всё, что будет её интересовать о Спарде и уйдёт из Фортуны как можно скорее, иначе быть беде…              ***              Всё пошло не по плану. Абсолютно не по плану. Вергилий думал, что он сможет ограничиться парой-тройкой встреч, но нет, Шарлотта оказалась куда проворнее и настырнее, чем он рассчитывал. Ей не было интересно послушно сидеть тихой мышкой и внимать его рассказам, нет, она активно участвовала в беседе, превращая монолог о Спарде в диалог обо всём на свете: литература, природа, погода, философия. И знаете, ему это нравилось. Чертовски нравилось. Он наконец смог найти человека, с которым он мог обсудить всё то, что изучал годами на пути своего самосовершенствования. Его серые будни, наполненные лишь страданиями и муками совести наконец начали становиться немного светлее, пусть Вергилий и пока не был готов к тому, чтобы отказаться от своей аскезы, что он возвёл в некий культ ради достижения абсолютной силы.              И вот он снова стоял в том же самом парке, у того же самого фонтана, под теми же самыми плакучими ивами, солнце начинало клониться к закату. Шарлотта опаздывала. Впервые за все их многочисленные встречи. Это не было похоже на неё. С ней что-то случилось? Ей надоело его общество, и она решила прекратить их взаимодействие вот так, молча, не попрощавшись, не решившись взять груз ответственности за их расставание? На сердце было неспокойно. Чем он отпугнул её? Его холодность? Напыщенность? Высокомерие? Интеллект? Женщинам не всегда нравятся через чур умные мужчины, разговоры с ними могут утомлять, но обычно такое происходит лишь от невеликого ума. Шарлотта же не была такой легкомысленной. По-крайней мере он сделал такой вывод из всех их продолжительных бесед.              — Господин Вергилий! — раздался знакомый голос. Девушка бежала со всех ног, очевидно осознавая как сильно она опаздывает и в какое нехорошее положение поставила сама себя.              Ей оставалось совсем немного, всего несколько метров, как вдруг носок аккуратного кожаного ботинка зацепился за край камня, лежащего на избитой и неровной брусчатке старого парка. Шарлотта стремительно потеряла равновесие, начав падать. Она уже было рефлекторно выставила руки вперёд и постаралась сгруппироваться, понимая на уровне подсознания, что сейчас ей предстоит либо расшибить свои колени, либо пролететь кубарем прямо под ноги того, кто так упорно ждал её появления этим вечером. Однако, реакция Вергилия была быстрее ускорения свободного падения и его собственных мыслей. Вот он увидел как девушка запнулась, а вот он уже подхватил её на полпути ко встрече с землёй, крепко прижав к себе, а руки самой Шарлотты сомкнулись у него за спиной. Время замерло. Дыхание перехватило. Мир вокруг отошёл на второй план.              Молодые люди встретились взглядами: девушка выглядела как загнанная пташка, с раскрасневшимися щеками, с растрёпанной причёской, он же просто встал в ступор, но держал осторожно, бережно, словно хрупкую фарфоровую куклу, всматриваясь в черты её лица, которое было так близко, однако, скоро понял, что откровенно пялится. Парень неловко закашлялся, возвращаясь в реальность и помог подняться.              — Шарлотта, вы в порядке? — встревоженно спросил Вергилий.              — Да, просто запнулась, ничего страшного… Спасибо, что поймали… — девушка отряхнула подол платья. — Похоже, мне следует смотреть под ноги, ха-ха…              — Возможно, кому-то просто не следовало опаздывать, чтобы не нужно было потом спешить — огрызнулся молодой человек.              — Вы правы, я бы хотела попросить прощения… Произошла непредвиденная ситуация и мне пришлось сдать заказ намного раньше, чем планировалось… И сама встреча с заказчиком затянулась… Мне очень жаль…              — Заказ?              — А я разве не рассказывала? Я швея — шью одежду на заказ. Кстати, платье, которое на мне сейчас тоже сшила я сама.              — Я… Впечатлён…              — Спасибо! Что ж… Раз мы начали углубляться в подробности личной жизни, то, может, перейдём на «ты»?              Предложение было необычным, но резонным. Они общались уже достаточно, чтобы перестать использовать такие формальности вроде обращения на «вы».              — Хорошо. Как только будет угодно. — кивнул Вергилий. — Значит, ты швея и создаёшь работы, подобные той, что сейчас на тебе… Это действительно вызывает уважение, я могу назвать твою работу весьма искусной, хотя, на самом деле я мало смыслю в этом деле… А что тебя заставило заниматься шитьём?              — Как тебе сказать, мой добрый учитель Вергилий… У выпускницы сиротского дома не так много путей… Я выбрала швейное дело, ибо мне всегда нравилось создавать что-то своими руками, что-то, что может быть полезно как мне, так и другим. Всех девочек обучали шитью, потом я пошла в подмастерья и так, шаг за шагом и научилась…              — Ты сирота? Что случилось с твоими родителями?              — Родители… — Шарлотта тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела в темнеющее небо. — Родители были пьяницами, им не было дела до меня. Я росла как сорная трава, а однажды меня чуть не продали за ящик выпивки. Тогда-то я и убежала. И, знаешь, я не о чём не жалею. В детском доме мне было куда лучше, чем с ними: была тёплая еда, кров, одежда, друзья, книги, мне дали профессию в конце концов. Мне даже страшно представить что бы со мной было останься я с родителями тогда… Где бы я была сейчас? А может, меня бы вообще не было… Фортуна не такой простой город, как кажется на первый взгляд. Мы все трепещем перед Спардой и надеемся на его милость, но в тёмных переулках и подвалах таких девочек как я до сих продают в публичные дома и просто в личное рабство… А почему ты спрашиваешь?              — Мне просто стало интересно. К тому же… — Вергилий потупил взгляд. — На самом деле у меня тоже нет родни… Когда мне было семь, мои мать и брат погибли от нападения демонов, а отец пропал незадолго до этого… Только я смог спастись. Я был слишком слаб, чтобы помочь им, хотя должен был…              — Ох, Вергилий… Мне так жаль… — тонкие, тёплые пальцы осторожно обхватили мозолистую, загрубевшую ладонь. — Но это никогда не было и быть не могло твоей виной. Ты был не слаб, а мал — вот, что важно. Семилетний ребёнок не может полностью позаботиться о самом себе, не говоря уж о других. — Шарлотта подошла чуть ближе, становясь едва ли не вплотную, не отпуская его руки. — Я знаю, что нелегко сломать убеждения, которые формировались годами, и что от речей девушки, которую ты знаешь около месяца мало что изменится, но… Я хочу, чтобы ты всё-таки постарался прислушаться к этому… Я знаю, что у тебя это получится.              Молодой человек не знал что и думать. Конечно же он был не согласен со сказанным, но впервые за такое долгое время он получил взгляд со стороны, другое мнение, которое диаметрально отличалось от его собственного. А может, он просто не хотел соглашаться с этим мнением, потому что тогда он будет волен освободить себя от самобичевания, от напоминания о своей слабости и никчёмности. Боль освежала, напоминала о том, что он жив, иногда даже опьяняла. Это сладкое, но разрушающее чувство стало частью его личности, проросло в подсознание, и без него Вергилию казалось потеряется мотивация к жизни, и он жалко падёт в пучины отчаяния и самозабвения. Он не мог этого допустить. По-крайней мере, не сейчас.              — Спасибо… — тихо и слегка грубовато ответил Вергилий. — Я постараюсь учесть… — Шарлотта же просияла, удовлетворённая даже такой неоднозначной репликой.              — Славно! Я рада, что мы друг друга поняли. Может, на такой доброй ноте сменим тему? А то обсуждать детские травмы дело абсолютно неблагодарное и не особо приятное, согласись?              — Всё в порядке, я смирился.              Ложь. Наглейшая ложь. Он никогда не смирится. Он никогда не примет этого. Он никогда не перестанет искать способа как стать сильнее, как обрести силу равную и стоящую выше силы его отца, Тёмного Рыцаря Спарды. Каждую ночь он видит кошмары. Каждую ночь он просыпается в холодном полу от вида родного дома в огне. Каждую ночь он крепко сжимает Ямато в руке, как в тот самый раз, когда он впервые совладал с мощью этого клинка, чтобы спастись. Он врал. И правду говорить не собирался, о чём Шарлотта и не подозревала, продолжая что-то щебетать о литературе и религии.              Тем временем, с каждой новой темой для обсуждения небо становилось всё темнее и темнее. Вышла полная луна. Парк опустел. Лишь тогда молодые люди поняли, что пора бы заканчивать и расходиться по домам.              — Вергилий… На самом деле мне более чем симпатично твоё общество и время, что я провожу с тобой, но, боюсь, мне сто́ит возвращаться… — неловко улыбнулась девушка.              Вергилий взглянул на башенные часы, что были неподалёку. Почти полночь. И правда, сто́ит…              — Я провожу. Где ты живёшь?              — О, право, не нужно, я и сама могу! Я далеко не кисейная барышня! — ответила Шарлотта, покрывая голову красным капюшоном. В ответ мечник лишь нахмурился, зыркнув ледяными глазами.              — Фортуна город неспокойный. К тому же в такой час полно различных отбросов и мразей, даже на самых людных улицах. Это не обсуждается.              — Ну… Только если ты настаиваешь…              — Настаиваю.              — Что же… Тогда идём! Я смогу рассказать ещё что-нибудь по пути!              А путь выдался далеко не близким. Им пришлось идти порядка получаса, чтобы хотя бы добраться до её квартала, но саму девушку ничего не смущало. Наоборот, та находила довольно комфортным жить подальше от шумного центра. К тому же, грех жаловаться на жильё, которое тебе выдали бесплатно как выпускнице сиротского приюта, так что здесь и обсуждать нечего.              Вскоре они завернули на небольшую улочку с тенистыми деревьями, застроенную домами на несколько хозяев в старомодном стиле. Всё выглядело довольно опрятно и уютно, благодаря многочисленным стараниям жильцов. Шарлотта остановилась возле одного из таких домов. Крылец, ступеньки и дверь были деревянными, покрашенными в тёмно-зелёный цвет, словно листва вековых дубов. Над косяком двери висел кованый уличный фонарь с желтой лампочкой, озарявшей всё вокруг себя, в которую в сей поздний час неустанно бились мотыльки, движимые древнейшей системой навигации, менотаксисом, правильную работу которой успешно нарушала человеческая деятельность.              — Вот мы и пришли… Ещё раз спасибо, что проводил, похоже, мне это действительно было нужно. — вздохнула Шарлотта, а в её голосе слышались нотки лёгкой печали от их расставания. Что-то внутри подтолкнуло её шагнуть к нему ближе, посмотреть прямо ему в глаза и заключить его в чисто дружеские объятия на прощание и в качестве благодарности своему полуночному стражу, которые, возможно, значили что-то чуть большее. По-крайней мере для неё.              Вергилий же вновь оцепенел. Нет, эта девушка абсолютно невыносима, она решила убить его обилием физического контакта сегодня, однако, к своему удивлению он не находил это особо тягостным, скорее наоборот. От её прикосновений внутри становилось так тепло, тихо и спокойно, как никогда до этого. Это дурманило голову сильнее, чем боль, которая движила им всё это время. Вергилий закрыл глаза, а ладони бессознательно легли на девичьи лопатки. Вдох. В нос ударил аромат ладана, дерева, кожи. И лишь сейчас нашлась ещё одна нота, которая всё не давала ему покоя, которая пряталась где-то под серебряной серёжкой на её аккуратном ушке или на её белоснежных ладонях, или в её шоколадных волосах — хло́пок. Чистый. Свежий. Слегка сладкий. Вот же чёрт… Ну почему этой девице нужно обязательно быть такой притягательной… Как же он слаб… Как же он слаб из-за своей человеческой половины! Зачем его отцу нужно было сходиться с человеческой женщиной? Почему он не подумал о будущем своих потомков? Или… Неужели даже настолько могущественные демоны, как его отец подвержены влиянию человеческих чувств? Если так, то он давно обречён… Объятие длилось всего несколько секунд, но ощущалось как целая вечность, в которую хотелось упасть и никогда не возвращаться.              — Я думаю, любой благовоспитанный мужчина поступил бы так как я. — тихо ответил Вергилий.              — И то верно, разве что жаль, что не каждый мужчина воспитан так как ты. — Шарлотта ненадолго замолчала. — Вергилий, мой друг… Могу ли я попросить тебя о небольшой… Даже не знаю как это назвать… Просьбе или уступке?              — Да? Что-то не так?              — Видишь ли, как ты и сам убедился, парк находится довольно далеко от места, где я живу, и, чтобы в будущем предотвратить инциденты, подобные сегодняшнему, может, было бы неплохо иногда встречаться у меня дома? Только если тебе комфортно, конечно…              — Это довольно смело с твоей стороны, Шарлотта, но, думаю, я соглашусь… — не задумываясь ответил Вергилий.              — Прелестно! Я очень рада! — девушка просияла и широко заулыбалась. — Тогда я буду с нетерпением ждать тебя в гости завтра! В пять часов, как обычно.              Шарлотта уже было хотела попрощаться, как от избытка чувств она чмокнула Вергилия в щёку и поспешила скрыться за дубовой дверью, оставив молодого человека стоять как вкопанного. Его и без того взъерошенные серебряные волосы встали дыбом. В сердце что-то ёкнуло.              ***              Вергилий сидел под одиноким деревом где-то в пригородах Фортуны. Выходка Шарлотты сильно потрясла его. Нет, так нельзя, он не должен… У него совсем другая цель, другое призвание. Он почти одолел свою слабость, он почти подавил свою человечность, он было всего в паре шагов от желанной силы…              На коленях лежал Ямато с обнажённым лезвием. Обычно уход за клинком упорядочивал его мысли, но теперь лица матери и брата, отражавшиеся на острие были подобны насмешке. Он снова проиграл, но в этот раз он потерял самого себя. Если бы он только мог вернуться назад, в момент, когда он повстречал Шарлотту, он бы обязательно всё изменил… Или всё-таки нет?