All FL Plugins Edition

Серёжа тем временем садится за кухонный стол, поставив чайник разогреваться и предварительно проверив, не лежит ли случайно таракан внутри. На кухне пахнет перегоревшим маслом, сигаретами, и чем-то отдаленно похожим на еду. На голове все ещё чувствуются руки Ицкова, от чего приходится перетормошить и уложить волосы по другому, смотря в отражение на окне. А в уши всё еще бьёт написанный бит, от чего приходится сосредоточиться на собственных ритмичных постукиваниях по столу. Он осматривает комнату и подмечает для себя, что окно, даже с нелицеприятным видом оттуда: единственное, что не вызывало отвращение здесь. Удивляется, куда его вообще занесло, а от воспоминаний стереотипов касаемо этого места даже ëжится. Будто где-то там, за окном, всё ещё есть связь с его прежней жизнью. Хотя его дом тоже в коей то мере общага, если учитывать то, во что он превращается после очередной посиделки изначально запланированной на пару человек. Но это сравнение, скорее, просто тщетная попытка привыкнуть к новым условиям. Хорошо хоть повезло с соседом. Господи, и снова мысли мысли о нём. Все-таки, Серёжа совсем не понял димин жест, как и собственную реакцию. Почему вместо того, чтобы услышать простое "спасибо", он услышал его в таком тоне и почувствовал, как щеки наливаются румянцем? Щелчок чайника прерывает поток мыслей Дмитриева, и он даже радуется, что можно наконец отвлечься на чаепитие. Но кипяток даже разбавить нечем, кроме воды с привкусом хлора из-под крана. А пачка чая за 50 рублей почти не тронута из-за отвратительного вкуса. Что на себе и прочувствовал Сергей в полной мере, когда просидел уже приличное время, решаясь выпить эту отраву. Но варево, все-таки, оказывается пригодным только лишь для поливки полусгнивших растений на подоконнике, потому уже скоро Дмитриев просто сидит и втыкает в стену без всяких увеселений. Будто в исправительной колонии, где мужчины в форме сказали посидеть и подумать над поведением пару лет, раздумывает над этой неловкой ситуацией. Спустя какое-то время он возвращается в комнату, подумав, что лучшим решением будет просто подавить эти мысли. Серёжа садится с ним рядом за компьютерный стол, заводит диалог. – Мда, чай у вас конечно... Так себе. – Ну я же не просто так свой покупаю, как и чайник. В общий, кстати, однажды нассали. Он следит за тем, как Серёжа вскакивает с места с округлыми глазами и хочет убежать промывать ротовую полость, и все же признается в шутке, не сумев сдержать смеха. Диме достаётся немного оплеух, на что он всё не перестает смеяться, но в знак извинения предлагает написать второй бит. Дмитриева это больше чем устраивает, он даже накидывает текст в процессе, к чему вскоре присоединяется и сам Ицков.

***

Сережины будни тянулись, как дорожки в любимой флке, на которую Дима установил всевозможные взломки. Спасибо ему за это, кстати. Дмитриев не жаловался на жизнь, (максимум единично на то, что его бросила девушка, узнав о новом образе жизни) хотя сначала казалось, что именно этим ему и предстоит заняться с первой секунды жизни в этом блядском месте. Но на скрипящую мебель, соседство с тараканами и сомнительными персонажами за стенкой было в общем-то всё равно. Из-за Димы. И однокурсники оказались нормальными типами, даже сдружились: Ицков сразу и говорил, что все хорошо будет. И музыкальная карьера, кажется, идёт в гору: вместо привычных десяти прослушиваний появляется целых тридцать, с появлением новых знакомых в шараге. Ну, еще с появлением Димы... Стоп. Сладкое слово из четырех букв подозрительно часто стало мелькать в голове Серёжи. Но он был готов поклясться, что на языке реально отдает чем-то сладеньким, когда в мыслях всплывает чужое угловатое лицо с пухлыми губами и кривоватым проколом в брови, который по-хорошему снять бы… Сережа снова на кухне в гордом одиночестве. Снова думает о Диме. И снова слушает истошный ор старинного общажного чайника. Да что ж такое то… Может, Ицков его приворожил? Сережу перетряхивает, когда он повторяет это коротенькое предложение в своей голове. Приворожил..? Значит сердце при виде соседа сжималось не от тахикардии? И помощь в домашке была лишь глупым предлогом для обжиманий с Димой в знак благодарности? Братской конечно. То есть может и не братской… Сережа сейчас очень сомневается. Нет, он готов влюбиться в Диму, но не готов влюбиться в парня. А Дима — парень, каким бы андрогинным его лицо ни было. В общем, с этим срочно надо что-то делать: проверить его на взаимность, на вшивость, да на что угодно, лишь бы перестать чувствовать себя брошенным в центрифугу. На следующий день, после пар, Дмитриев отправляется в ближайший магазин техники, прихватив с собой утащенную из отчего дома заначку. Обращается к консультанту, который, почуяв легкие деньги, втюхивает ему довольно дорогие наушники. С микрофоном даже. И по его словам – самые лучшие характеристики, конечно! Этим наушникам оставалось только самим слезать с головы и залезать обратно, для того чтобы быть полностью идеальными. Расплатившись, и споткнувшись о порог магазина от собственной дерзости, парень возвращается в общагу. Ицков сам заинтересовывается коробкой с оборудованием быстрее, чем ему вручают её. – Они же дорогие очень... – он замечает на упаковке неотклеенный ценник, на котором виднелось число 3500. – И что? Последние деньги на тебя трачу, между прочим – заявляет Серёжа и вскидывает подбородок гордо. Он ожидает от парня напротив то, что тот сейчас вскачет от радости, начнет расспрашивать, а может, даже... Ну, Серёжа не решил еще, что именно "даже", но в голову приходит что-то намного масштабнее, чем благодарность ради вежливости. – Спасибо, – Ицков крутит глянцевую коробку в руках, – это очень... Неожиданно. И круто. Теперь биты совсем по-другому звучать будут, да? Дима так мешкается, что слова звучат совсем неискренне, будто он даже расстроен подарком. Ну, не умеет он реагировать на столь дорогие презенты, и никогда не умел. Но, тем не менее, на его лице появляется румянец и обнадеживающая улыбка, от которой в груди что-то болезненно проворачивается. Лучше бы в прошлый раз поблагодарил также, а то теперь ощущение, что этот жест вскрыл что-то секретное. Серёжа расстроен тем, что увидел перед собой: ожидания совсем не оправданы. Чувствует странную смесь угождения и глухого разочарования. Ицков и не подозревает, что вклад в общее творчество несёт в себе что-то личное. Например то, что наушники были куплены ему, но под соусом "нам". И Дима это съел, не подозревая о подтексте, к сожалению. "Ну и ладно. Это только первый шаг. – Подумал Дмитриев, разворачиваясь к своей кровати. – Посмотрим, как ты запоешь позже" И он правда действует, пуская в ход настойчивые ухаживания. Да настолько настойчивые, что отныне их жизнь превратилась в нескончаемый цикл сближения под сережиным руководством. Теперь они гуляют вместе каждый раз, когда бит не клеится. Дима, конечно, не особо любит променады, но пересиливает себя, раз сосед так настаивает, будто это правда поможет вернуть вдохновение. Сережа водит его по улочкам возле вокзала, затягивает во дворы, где угощает купленными недавно сигаретами. Он неоднократно пытался провернуть трюк с "сигаретой на двоих", прикрываясь экономией, но Ицков каждый раз вежливо отказывался. Прогулок ему быстро стало мало. Поэтому на выходных парни даже договариваются посмотреть фильм. Но в кино Дима считает идти не резонным, ведь показывают у них в городе обычно откровенную хуйню, а так можно что угодно посмотреть и дома с компа. Они сначала усаживаются за стол, но Серёжа быстро замечает, что всё ему здесь не так: и на табуретке неудобно, и не видно ничего... В общем, быстро было принято решение организовать импровизированный вип-зал из сдвинутых кроватей и столом перед ними. – Ты тянешь там, нет? – димина кровать сначала с тяжестью поддается перестановке. Скрипит и цепляется за неровности на линолеуме, будто отговаривая их от этой сомнительной затеи. Когда две кровати соединились со стуком, Дмитриев облегченно опустил руки, нажимая на кнопку пробела на клавиатуре. – Ну, теперь намного лучше. – он устраивается на кровати, подзывает Ицкова к себе, шутливо постукивая ладонью рядом с собой, – Че стоишь? Залезай давай. Они смотрели какой-то триллер, но волнение у Дмитриева больше вызывал парень рядом, а не происходящее на экране. То, как его дыхание учащалось в ожидании угрозы, как в его зрачках отблескивал свет от монитора. – Что-то они переборщили с напряжением, не? Чисто на эмоции работают, а про сюжет забыли – Ага. – а Серёжа за сюжетом перестал следить примерно с начала фильма, когда Дима, выбирая позу поудобнее, ненароком задел его коленом. Поэтому молча соглашался со всеми димиными возмущениями во время просмотра. Фильм скоро закончился, но кровати никто на места не вернул, потому что Ицков уже полчаса как уснул под это дело. Серёжа вскоре уложился рядом, но уже скромнее чем развалившийся на всю кровать сосед. Жалко, что Дима лежал к нему спиной: совсем не видно его лица. Спит ли он, или просто притворяется? А может, даже думает о нëм сейчас? Дмитриев даже боялся дышать, что уж говорить о попытках уснуть. Поэтому сыграл только фактор усталости после сегодняшнего дня. На утро Ицков искренне удивился, вспомнив про их новую планировку комнаты, но удивление длилось недолго, ровно до того момента, пока он не позвал Серёжу завтракать. Теперь его задачей было запомнить о Диме всë. Начиная с бытовых вопросов, например его любимые сигареты и кофе, заканчивая тем, что он сам рассказывает о себе, хоть и делает это крайне редко. Иногда даже приходилось навязываться, пытаясь расспросить его хоть о чем-нибудь. Как и сейчас, например, пока Ицков намазывал на хлебцы творожный сыр, а он сидел за столом, подпирая голову рукой. – Дим, ты скучаешь по дому? Ицков даже замедлился – видно, что задумался. – Немного только если. А так похуй, в целом... Тут свободнее. Дмитриев лишь промычал в ответ, лишний раз убеждаясь в том, насколько они разные. Он сейчас как раз и разрывался между тем, что душу бы продал за возвращение домой, и тем, кто стоял перед ним. Да и вообще, свободнее было бы дома. – Кушать подано. Пока он раздумывал про дом, свободу и... Диму, тот уже успел пододвинуть к нему чашку чая и хлебцы. Дмитриев постеснялся сказать, что творожный сыр не любит, поэтому пришлось заполнить желудок хоть чем-то, запивая слишком горячим чаем. Главное было не содержимое тарелки, а Дима, сидящий рядом, такой домашний и свой. Ещё и позаботился не только о себе! Пары для Серёжи шли так медленно и нудно, что единственным развлечением стало только обновление страницы его новой песни каждые полчаса. Будто зависимость. 30 прослушиваний, 31, 32, снова 30... Это какое-то издевательство, хотелось вырвать эти цифры прямо с экрана и растоптать. Он даже от обиды забыл про телефон на одну пару. Но потом... 70? Показалось, может? Майс обновляет страницу, а становится только больше, уже под сотку! Димы, перед которым хотелось похвастаться больше всех, рядом не было, поэтому под горячую руку попадают рядом сидящие однокурсники. Под конец учебного дня, Дмитриев видит в идущем перед собой студенте до боли знакомую макушку, ускоряется в шаге и уже достает телефон из кармана. – Ицков! Дима оборачивается, серьезный и уставший, но вмиг меняет выражение лица на удивленное, когда видит статистику на экране сережиного телефона. – Сто? Серёнь, откуда? Накрутил чтоли? – Мы по-честному же двигаемся, я на накрутчика похож? – Серёжа берёт его за плечи и начинает трясти, как обезумевший, – Сотня настоящих людей, понимаешь? Ицков даже невольно заражается хорошим настроением, приобнимает его и хлопает по плечу. Весь вечер прошëл на каком-то бешеном адреналине, особенно у Серёжи, он готов был на голову Ицкову запрыгнуть, чтобы показать то, насколько рад. А Дима наконец согласился купить пару банок чего-то покрепче чая, все-таки, не хочется лишать парня праздника. Теперь сдвинутые кровати казались самым логичным местом для празднования. Они даже отмечали каждого нового слушателя брудершафтом, только без поцелуя. Под более глубокий вечер атмосфера эйфории сменилась простой пьяной усталостью. В ушах звенело то ли от былого восторга, то ли от банки пива, то ли от того, что в свете монитора Дима снова казался красивее, чем всё на свете. Дмитриев обратился к нему, кладя на плечо свою руку. – Это всё потому что ты самый пиздатый битмарь. Хоть и тормоз... Он потянулся к Ицкову, который уже смотрел на него своим настороженным взглядом. Решил, что сейчас самый лучший момент, чтобы завтра проснуться уже со статусом не просто соседа по комнате. Накрыл димины губы своими, на секунду будто остановив весь мир. Он ожидал чего угодно – испуга, ответного порыва... Но на отказ даже думать не хотел. Ицков же твёрдо отстранился, сердито смотря в сережины глаза. – Серег, – он произнёс его имя так тяжело, будто оно весило с тонну – ты перебрал, чтоли? – Да я... Да. Походу. Пиво в голову ударило. – Серёжа отвернулся, чувствуя, как щëки и лицо в целом окрашиваются от стыда, – Ну, сам понимаешь, удачный день. Эмоции, вся хуйня. – Давай просто... – Дима потянулся выключать компьютер – Давай просто биты писать. Не надо этого больше. Да лучше бы ударил. Лучше бы осадил его так, чтобы вернуть в чувства, в здоровые, а не эти... Подсаженные кем-то в серëжину голову. Это всё так неправильно, что даже непонятно, как дальше контактировать с Ицковым.