По черепахам не стреляют.

Черепахи, в которых нам предстояло вселяться, находились тут же, в стеклянных террариумах — сухопутные и в аквариумах — водные. Доверия они не внушали: водные подплыли к самому стеклу, яростно размахивая лапами, сухопутные вытянули шеи. Все четверо смотрели на нас маленькими чёрными глазками и, если бы меня попросили описать выражение их морд, я бы не задумываясь сказала «презрительно-злобные». Чёткое ощущение, что мы не нравимся этим зверям, появилось сразу же. — Как их зовут? — Сынхи подошла ближе к одной из сухопутных, вытянув палец напротив её морды и почти касаясь стекла. Черепаха в ответ ещё больше вытянула шею и сделала пару ленивых шагов по направлению к появившемуся в поле зрения объекту, но потом снова замерла и втянула голову в панцирь, словно испугавшись. Переведя взгляд на Сынхи, я заметила, что она улыбается, глядя на «выбранную» черепашку. Посмотрела на Кёнхва и Мёнсо — они стояли у аквариумов. Ни у кого на лице не было ни брезгливости, ни отвращения, ни просто недоумения. Неужели мне одной будущие «вместилища» кажутся неуклюжими злюками? — Один, Два, Три, Четыре, — перечислил врач, указывая на каждую. Первые две оказались водными, Сынхи смотрела на ту, которая Три. — Незачем давать человеческие имена животным. — Мы… подключимся одновременно? — спросила я. — И как вообще будет происходить процесс обучения? — Да, подключение будет происходить одновременно. Что касается обучения — сперва вы должны научиться управлять телом черепахи и привыкнуть к изменившемуся спектру чувств. Затем научиться ориентироваться и передвигаться в природе. И только потом вас отправят на исходные точки. «Наверняка к каким-нибудь военным базам или прочим объектам», — но вслух озвучивать эту мысль я не стала. Мне досталась черепаха под номером и по имени Четыре.

***

Обучение оказалось не таким уж простым. В теле черепахи всё было иначе. Строение скелета, зрение, слух, обоняние — всё отличалось от человеческого. Координация движений тоже потребовала сноровки. К тому же я напрочь забыла, что эти животные являются холоднокровными, и ощущения, когда самочувствие, быстрота реакции, перемещения и даже скорость мысли напрямую зависят от температуры окружающей среды, были не самым приятным открытием. А когда я случайно опрокинулась, то и вовсе запаниковала настолько, что контролирующему наши перемещения врачу пришлось применять экстренное перемещение моего сознания в человеческое тело. Это только со стороны перевернувшаяся на панцирь и отчаянно машущая лапками черепашка может показаться смешной. В её теле подобный казус ощущался так, будто мне перекрыли доступ воздуха. У черепах, как выяснилось позже, когда нам из-за этого самого казуса провели дополнительный урок анатомии данных животных, лёгкие находятся в верхней части тела, под панцирем. И я, перевернувшись на спину, могла задохнуться. Кстати, дышать и в обычном состоянии было нелегко: из-за всё того же расположения органов, воздух в лёгкие приходилось буквально закачивать шевелением лап. Какие там проблемы возникали у Сынхи и Мёнсо, получивших водные виды, я могла только догадываться. В общем, за четыре месяца тренировок я усвоила следующее: необходимо следить, чтобы меня-черепаху не схватили хищные птицы, дикие животные или любопытные люди (пока их поблизости не было. но кто знает, с чем придётся столкнуться на ответственном задании), по возможности избегать ситуаций, в которых можно перевернуться, и не забывать о естественном — для черепахи — поведении. Как только этап с привыканием к новым телам прошёл, на стали приучать к раздваиванию сознания, как я это называла. И с этим тоже возникли проблемы. Если на первоначальном этапе тренировок сознание отделялось от тела, когда мы спали, и происходил процесс незаметно, то теперь нам требовалось оставаться во время процедуры бодрствующими. Ощущения при подключении прибора были при этом, как будто внезапно накатывает оцепенение и вдруг начинаешь видеть себя со стороны. И, естественно, изо всех сил пытаешься вернуться назад и начать двигаться — врач говорил, что это естественный рефлекс. Два месяца спустя, мы с Сынхи расположились в парке, чтобы обсудить данную проблему: хотя врач и обмолвился, что на подготовку даётся год, нам всем хотелось приступить к выполнению задания как можно скорее. Перевыполнять план это всегда хорошо. Помню, когда училась в школе и ездила на помощь в посадке риса в подотчётное хозяйство, подвыпивший председатель того сболтнул, что во всяких там планах специально времени даётся больше, чем требуется, чтобы было возможно всё сделать пораньше и, таким образом, план перевыполнить. Этого председателя через неделю после той болтовни убрали с поста. И правильно: нечего нести чушь! К тому же, я, а скорее всего, и остальные, всерьёз опасались, что при отсутствии дальнейших подвижек в эксперименте нас могут просто заменить кем-то более пригодным. А этого никому не хотелось. Особенно Сынхи. — Бабушке с дедушкой теперь выдают спецпаёк, — поделилась она. — Не хотелось бы их разочаровывать. Может, и брату что-нибудь перепадёт… — она прикусила губу. Про семью Сынхи я знала немного. Её мать вышла замуж второй раз, когда ей было около двух лет, в тот же год родился её младший брат, а через год мать умерла — что-то случилось на ткацкой фабрике, где она работала, Сынхи не очень откровенничала на этот счёт, а может, и сама не знала. Отчим её воспитывать не пожелал и отправил к бабушке и дедушке по матери, которые её и вырастили. С братом она не виделась, пока не поступила на службу: лишь тогда ей удалось получить разрешение на поездку в родной город и увидеть его издали — идти в дом отчима она побоялась, да и брат её к тому времени уже забыл. Про своего родного отца она ничего не знала, кроме доставшейся ей фамилии — Ан. Вообще, насколько мы успели познакомиться, у нас были очень разные социальные статусы. Второй брак матери Сынхи уже понижал её статус по сравнению с другими. Это не приветствовалось в нашем обществе. У Мёнсо зато семья довольно благонадёжная. Его мать пропала без вести едва ли не сразу после его рождения, кажется, во время сильного наводнения — это, конечно, нельзя поставить в вину ни ей, ни его семье. У него есть два брата, старше на пять и семь лет, а вот отец погиб в столкновении с мародёрами во время того же наводнения. Мёнсо обмолвился. что мать тоже погибшей считается, но её тела не нашли. Их разделили: старших братьев забрали бабушка и дедушка со стороны отца, самого Мёнсо — по матери. но, в отличие от Сынхи с братом, они жили в соседних деревнях и общение поддерживали. Отец у него был архитектором, уважаемым человеком… У Кёнхва статус такой же, как у Сынхи: родители развелись, отец женился второй раз, когда ей пять лет было, а ещё через пару лет и вовсе умер, как говорила Кёнхва со слов матери — подрался с кем-то из-за новой жены. и с детьми от первого брака общение не поддерживал — у Кёнхва есть сестра на год старше и брат на три года младше. Жили они с матерью, она в ансамбле национальной музыки выступала. Да и сейчас выступает. И я. Совершенно ничего не знающая о родителях — меня нашли на пороге одного из приютов с запиской, где были указаны имя и дата рождения. — Я всё думала, что мне напоминает это состояние, когда мы кк будто выходим из тела… В приюте нам часто приходилось много работать. Мы же почти всё делали сами. И вот утром и днём учёба, потом выполнение заданий, потом работа, всякий ремонт, уборка… и часто накатывало похожее состояние. Я вроде и бодрствовала, а вроде и видела сны наяву. Такие яркие… — Предлагаешь довести себя до видений наяву от усталости или бессонницы? — прищурилась Сынхи. — Нет. Просто со временем я научилась вызывать определённые видения. Самые приятные. О праздниках там, когда мы выступали и были праздничные обеды, о днях, когда я получала хорошие оценки или когда учителя рассказывали особо интересную тему. А когда наше сознание начнёт вытягивать, то вместо того, чтобы пытаться вернуться назад, можно ухватиться за своё мироощущение в теле черепахи, — с трудом сформулировала я фразу. — И тогда вместо того, чтобы пытаться вернуться в своё тело, мы попадём в черепашек, — уловила мою мысль Сынхи. — Кёнхва с Мёнсо расскажем? — Сначала попробуем сами, — предложила я. — Вдруг не сработает?

***

Сработало. Не с первого раза, но всё удалось. — Прекрасно! — воодушевлённо заявил врач. — Теперь следующий этап. — Ещё один? — вырвалось у меня. — Заключительный и самый важный. Как вы понимаете работать вам предстоит не в Пхеньяне. И прибор перевезти к месту вашего задания будет невозможно. Тем более, что он один, а вас — четверо, и двое из вас связаны с морскими черепахами, за которыми мы последовать не сможем. А значит, следующим этапом будет соединение вас… хотелось бы сказать — на физическом уровне, но это будет неправильно. К тому же, вам следует научиться входить в состояние переноса самим. — Как это будет осуществлено? — поинтересовался Мёнсо подозрительным тоном. — С помощью мини-версий приборов, внедряемых прямо в мозг, — спокойно заявил врач.