По черепахам не стреляют.

— Чон Хёнчжа, — дверь кабинета открылась, и строгая секретарша лет пятидесяти выкрикнула моё имя. Я торопливо вскочила и под её неодобрительным взглядом пересекла небольшую — шесть моих шагов — прихожую, войдя в кабинет. Зеркал на моём пути, естественно, не встретилось, однако едва ли мой внешний вид сильно ухудшился за те два часа, что я прождала своей очереди. Скорее всего, ей не понравились собранные в высокий хвост волосы максимально разрешённой длины и брючный костюм с удобными закрытыми туфлями без каблуков: сама секретарша была коротко подстрижена и аккуратно причёсана, одета в строгую блузку с юбкой-карандашом, в туфлях-лодочках на невысокой тонкой шпильке. Пожилые всегда осуждают молодых за неподобающий внешний вид. — Здравствуйте, — я постаралась произнести это чётко, потому что очень часто от волнения начинала мямлить. А сейчас я даже не была уверена, что имею право что-то произнести без позволения. — Товарищ Чон, — заговорил один из трёх сидевших за столом мужчин, генерал. Вторым был полковник, третьим — некто во врачебном халате. — Присаживайтесь. Надо сказать, ваша анкета произвела на нас впечатление, как и рекомендации, — дождавшись, когда я сяду на предложенный стул, продолжил он. Двое других сверлили меня взглядами, и я прикладывала все усилия, чтобы не моргать слишком часто, не дёргать лицом и не ёрзать от неприятного ощущения. — Вы понимаете, почему оказались здесь? — Мой командир, — я на секунду запнулась, раздумывая, назвать ли его бывшим командиром. Но решила, что не стоит: мои документы сюда он отдал, когда я ещё была в армии. Пусть и узнала я об этом лишь две недели назад, уже демобилизовавшись и подав документы в институт. — Мой командир посчитал, что я могу быть полезна стране под вашим руководством, — сформулировала я приемлемый ответ. — Вы подходите по физическим показателям. Однако нужно проверить ещё и умственные, — кивнул мужчина, показывая тем самым, что принял мой ответ к сведению. Я похолодела. В школе я была в десятке сильнейших учеников своего класса. Другой вопрос, что сама школа была далеко не в числе сильнейших. — Вам нужно пройти туда, — полковник кивнул на дверь в боковой стене кабинета. Чуть замешкавшись, я поднялась со стула. Врач встал одновременно со мной. В помещении, куда мы прошли, были только кушетка и какие-то медицинские приборы, датчики которых подключили ко мне. — Закройте глаза, — велел врач. — Я буду задавать вам вопросы. Отвечайте на них. Именно этого я и боялась. Но там не оказалось ничего сложного. Ни биографии вождей, ни сложных задач из математики, ни заученных наизусть постулатов. Два примера на уровне народной школы, три грамматических правила, даты начала Корейской войны и что-то из географии полуострова. По моим ощущениям, прошло не больше пяти минут. — Мы сообщим вам результат, — сказал генерал, когда мы вернулись и врач протянул ему распечатку моих показателей. — И, разумеется… — он подвинул мне официальный бланк и ручку. Подписка о неразглашении. Я поставила подпись и вышла. Самое странное из возможных собеседований закончилось.

***

О том, что меня приняли в программу, я узнала спустя три дня. Явиться предстояло по тому же адресу. На этот раз я выбрала платье, чуть прикрывающее колени, и туфли на невысоком устойчивом каблуке — ходить на шпильках я, увы, не научилась — и собрала волосы в строгий пучок. Напрасно старалась: секретарши, оценивавшей мой внешний вид, на рабочем месте не оказалось. Встретил меня тот самый врач, с ним были ещё трое — парень и две девушки, увидев одну из которых, я едва сдержала радостный вскрик, но позволила себе искреннюю улыбку: Ан Сынхи была моей сослуживицей, только демобилизовалась на год раньше. Улыбнувшись в ответ, она подошла поближе: — Привет! Тебя тоже порекомендовали сюда? — Да, — кивнула я, не особо вдаваясь в подробности, которых, впрочем, и не знала. Незнакомые девушка с парнем стояли порознь, но смотрели на нас, и общаться под их пристальными взглядами мне было неловко. Сынхи была побойчее, и если кого и смущалась, так это врача, явно опасаясь возможных замечаний, но их не последовало. Тем не менее, врач заговорил, и у меня возникло стойкое чувство, что я опоздала, хотя по часам и пришла за десять минут до назначенного времени. — Итак, — произнёс он. — Для начала перекличка… Это показалось мне странным: нас же всего четверо, не толпа. Но зато узнала имена незнакомцев — Ли Кёнхва и Гон Мёнсо. — Здесь! — чётко выкрикнула я, заслышав своё имя. Армейская выучка не прошла даром, даже занятая своими мыслями, я контролировала ситуацию. — Что ж, приступим к делу, — представиться нам врач то ли не пожелал, то ли не имел права, то ли не видел необходимости. — Вас признали годными для выполнения особой миссии. Проект экспериментальный, теоретическая часть разрабатывалась несколько десятилетий. Практически — вы станете первыми. — Это… какие-то опыты? — осторожно произнесла Кёнхва. — Со всякими там препаратами, улучшающими физическую силу, умственные показатели, способность к выживанию… — Я слышал, американцы проводят такие над своими солдатами, чтобы сделать армию непобедимой. — Наша армия и так непобедима, — отрезал врач. — В отличие от американской. Я поёжилась от его ледяной интонации. — Значит, нас буду обучать работе с каким-то новейшим оружием, — предположила Сынхи. — Или нам нужно провести внутреннее расследование среди бывших сослуживцев? — я сказала это, чтобы не отставать от других. Понятно же, что для внутренних расследований есть специальный отдел, и нас туда не отправят. — Скорее, это будет что-то вроде наблюдения и слежки, — чуть улыбнулся врач. — За подозрительными элементами. Через новейшие разработки… Это больше касается работы сознания и подсознания, чем каких-то технологий. Хотя и без них никуда. В общем, чтобы не тратить время понапрасну… Что вы знаете о работе нашего мозга? О работе мозга в совокупности мы знали не так уж много, хотя всё же немало. Врач объяснял наши ошибки и подтверждал правильные факты. И, если отбросить всё лишнее, картина вырисовывалась следующая: некоторое время назад наши учёные изобрели прибор, позволяющий соединить сознание человека и животного. Спустя множество тестов по доведению прибора до совершенства, высшие чины дали разрешение на использовании его в реальных, а не лабораторных условиях. Но требовались люди с очень высокими качествами. И этими людьми стали мы. Честно говоря, меня это больше удивило, чем польстило или напугало. Я, как уже говорила, училась совсем не в лучшей школе, хотя и полной дурой себя не считала. Даже надеялась поступить в университет и, кажется, имела все шансы. Но абсолютно не считала себя уникальной по каким-то показателям. И в армии, и в школе всегда находились те, кто был умнее, выносливее, находчивее. В числе лучших, но не лучшая. И вдруг — такое. — Если я правильно поняла, — собственный голос я услышала как будто со стороны, не контролируя слов и не задумываясь над тем, что, кому и где говорю, — с помощью какого-то прибора нас подключат к животным и мы… окажемся в их теле? Наш разум? А что будет в это время с нашими собственными телами? И с разумом самих животных? Их мозг ведь не пуст, они тоже способны думать, обучаться, принимать решения и всё прочее… — Замечательно, товарищ Чон! — вместо того, чтобы возмутиться неуставным вопросам или пресечь неуместные колебания, врач, наоборот, воодушевился. — Вы сразу ухватили суть. Итак, отвечаю по порядку. Да, с помощью упомянутой разработки ваш разум поместят в тело животного. Ваши собственные тела в это время будут находиться под охраной в бессознательном состоянии… на первых порах. В дальнейшем вас научат сосуществовать одновременно в двух телах — своём и животного. Разум же того животного, в которого вы, скажем так, вселяетесь, будет храниться внутри прибора. Как в памяти компьютера. — Им это не повредит? — не очень вежливо встрял Мёнсо. — Животным? — Похвально, что вы заботитесь о благополучии будущих… вместилищ своего сознания, — чуть запнувшись, подобрал врач определение. — Для них это будет абсолютно безопасно. Согласитесь, лучше подержать сознание животных в оборудовании, чем помещать в ваши тела. Человек в теле животного будет способен себя контролировать, животное в теле человека — нет… — Кто это будет? — поинтересовалась Сынхи. — Черепахи. Две сухопутных и две водных. — Почему? — растерялась я. Какие-нибудь птички или собаки ещё куда ни шло. Но черепахи… — По ним редко стреляют, — без тени улыбки пояснил врач.