Соломея

Уснула я раньше всех в этой безумной клоаке сумасбродства. Парни находили разнообразные способы, чтобы выводить всех из себя. То бегали курить втихаря, где это делать нельзя, а затем уворачивались от швабры уборщицы, которая застала их место курилки. То пытались заставить пить меня уже тогда, когда я отказывалась это делать, и убеждали, что мне ещё мало, что я рано чувствую свой предел. Миха и вовсе хотел сунуть мне в рот свою сигарету, которую он сначала покурил, высунувшись в окно, а затем уверенно начал тыкать её мне, однако я показательно согнула её напополам. - Сунешь свои бактерии со рта куда-нибудь в другое место. - Ля, ты чё у нас ещё и брезгуешь, что-ли?! Во дела, даж на глобус не натянешь. Он помахал головой, где-то даже странно нахмурившись, как будто для него это было даже что-то обидное, но разбираться в этом не было ни сил, ни терпения. Яшка сидел напротив на второй кушетке, спиной уткнувшись в угол постели, и уже хорошо захмелевший играл на гитаре непонятную никому мелодию. Поручик сидел с другого края от него, дёргая бутылку пива горлышком вниз. - Ля, чё не перепробовал, эта крышка так и не открывается. Заварили, собаки. - Ой, дай сюда, пока делов не наделал! - психованно тараторит Миша, протянув ему руку. И пока тот передаёт бутылку, разворачивая её горлышком вверх, крышка успешно падает и пиво льётся на Князя, который не теряется и ловит его ладошками и ртом. Все во всю гогочат, и лишь одна я хватаюсь за голову, затем хватаю свой шарф, босыми ногами перепрыгиваю со своей кушетки на соседнюю, раздаю по лицу Поручику, затем Князю, и в конце прилетает Михе, который очень сильно ржёт из-за этого. - А мне-то за что?! - он прыкрывает голову руками, получая по шапке. - За всё хорошее! - выдохнувшись, я этим же шарфом начинаю затирать облитые полы, давая попутно люлей Князю, который пытается мокрый сесть на мою кушетку. В итоге он держится в самом углу вагона рукой за дверь, прикрывающую весь наш бедлам ото всего вагона, и шатается на одной ноге, пока я всё вытираю и после закидываю шарф в наш пакет с мусором. - Ля, ёмаё, чё ж шарфом, блин? Хороший был. - Купишь новый, - саркастично отвечаю я Михе, наигранно улыбаясь. Он отсалютовывает, будто всерьёз принимает на себя это задание, и я всем выписываю свод правил, в котором указано «не хихикать, не ржать, не кряхтеть, пакетом не шуршать, не хрюкать, не улюлюкать, пока я буду спать!». В итоге легла засыпать я, слушая на кушетке напротив тихие шушуканья, затем гогот в ладошку, возню по верхним полкам, «чпок» от открывания бутылки пива, и затем наступила тишина. Но не в купе, а в моём убитом за день состоянии, из-за которого тело очень быстро отрубилось. Пробуждение же удивило меня ничуть не меньше засыпания. Один громкий уверенный храп в самое моё ухо вывел меня из сна так быстро, что от шока сразу же всё тело содрогнулось. Лежащее за моей спиной тело, которое лицом уткнулось мне в ухо и почти вдавило в стенку всем своим весом, даже не пошевелилось, из-за чего я разразилась громким матом, перебудившим всех спящих. Миха, которому я это орала, подхватился с кушетки, попытался облокотиться рукой о столик сбоку, но удачно промахнулся и полетел лицом в пол. Все сонные головы еле открытыми глазами уставились на него и следом же ляпнулись обратно спать. Я спохватилась и сунула руки вниз, беря Миху за воротник. - Ты не окочурился? - Панки, блин, не умирают... - прокряхтел он, хмурясь и натирая свой лоб от ушиба. Затем Горшок понимает, где был, стреляет в меня ехидным взглядом и расплывается довольный в улыбке как кот в сметане. Я шумно выдыхаю и приподнимаю его с пола за шкирку. - Ты-то на себя слишком многого не бери. Понимай, кто есть кто и не приравнивай меня с тем дном, с которым ты развлекаешься посуточно, - разгневанно прошипя ему это почти впритык лицом к лицу, я заметила, как он смотрит на меня не как прежде, напрягаясь и беря меня обеими ладонями за запястья. - А ты не путай всяких гуляк со мной, поняла? Я, может, и бухаю как чёрт, и ещё чё творю по дурости, блин, но сама бы лучше не опускала меня до развлекалок тупоголовых. Где б хоть раз видала меня с кем-то, а? Чё ж так смело говоришь об этом? - по нему было видно, что его конкретно задевает то, что я считаю его конкретным бабником, пользующимся всеми налево и направо. Хотя по нему явно было видно, что вкусы у него специфичные. Не на женщин, а на музыку и вечные тарахтения о бесконечном и анархии... - Так с какого ты тогда ляда тут прилёг вообще? Или это так, с непривычки у тебя случайно вышло? - съехидничала я, намекая на то, что привыкшим должен быть спать отдельно, раз такой праведный. - Нууу, тут да, чёт не подрассчитал, - он заметно расслабился, опустив мои руки и почесав затылок в раздумиях, и я убрала свои руки с его воротника, что было большой ошибкой, ибо из-за этого он чуть вновь не нырнул на пол. - Сорян, реально попутал что-то. Ты ж пойми, ёмаё, мне ведь всё равно на пол, главное, шоб человек был хороший, понимаешь? - он говорил это, пока я его приподнимала, а сам пытался упереться в стол, чтоб не навернуться. - Ну заметно, спору нет. На пол тебе реально наплевать, зависит лишь только, на какой из, - я говорила это сквозь напряжение на руки, от которых Миха еле-еле смог избавиться и встать во весь рост передо мной. Голову задрать пришлось очень высоко. - Я кароч полез, извини за неудобства, директор, больше такого не будет, - и пока он это говорил, громадный ботинок чуть не упёрся в стол, соскользнув с него, и Миха опять чуть не громыхнулся, лишь я успела схватить его за ремень брюк, не дав упасть назад на кушетку с Князем. - Знаешь что! Ложись внизу, а я наверх. - Конечно, миледи, давайте вас подкину, - и только я отклонилась назад, замахав руками в отрицании, как он тут же схватил меня в свою охапку, а затем поднял. Чуть пошатнулся с ноги на ногу, чувствуя, как я хватаюсь руками за его волосы. Затем упёрся ладонью ниже ягодиц, другую положил на спину, и я как пушинка влетаю на второй ярус, хватаясь за сердце. Шумно дыша, говорю ему «Ну спасибо, конечно!» и слышу в ответ «Пожалуйста» сквозь храп.