Обликум

В небольшом гараже с плотными железными стенами уже полчаса раздавались сдавленные мычания. Воздух внутри был тяжёлым — густая смесь пота, перегара и мочи. Пленник, едва держась в сознании, сидел привязанный к стулу посреди помещения. Рубашка на нём промокла насквозь от пота, прилипая к телу. Над ним возвышался кареглазый мужчина в черном деловом костюме. Сальные светлые волосы были зачесаны назад, а на лице играла довольная хищная улыбка. Перебирая в руках набор автомобильных инструментов, он вновь остановился на ржавых плоскогубцах. — Давай другую руку… ложечку за мамочку...ложечку за папочку… — хрипло протянул он. Ржавые щипцы сомкнулись на ногте — короткое усилие, и гараж наполнился отчаянным криком. На правой руке уже не осталось ни одного ногтя — только рваная кожа и кровь, медленно стекающая по пальцам и капающая на холодный бетон. Ещё один ноготь щёлкнул и отлетел в сторону. Рот, заклеенный скотчем, дергался от боли и судорог. — Остались последние три… — протянул тот же голос, с усмешкой. — Чё воешь, как оттраханная целка. Эрвин с Леви с равнодушными лицами наблюдали за происходящим. Спустя несколько минут Эрвин взглянул на время и вынул из кармана пистолет. — Кончай уже этот цирк, — сухо сказал он, протягивая мужчине оружие. Тот недовольно поморщился, но оружие взял. Под стулом уже расползлась тёмная лужа. — Отродье… — фыркнул Леви, отворачиваясь и бегло осматривая свой гараж. В углу стоял старый кожаный диван с потрескавшимися подлокотниками. Рядом — низкий столик, заваленный окурками и полупустыми бутылками из-под крепкого алкоголя. Мучительные стоны прекратились после выстрела. — Спасибо, пацаны. Месяц этого ублюдка по хатам искал, — сказал он и протянул оружие и пачку денег Эрвину. Он молча пересчитал купюры и разделил пополам с Леви, убрав свою часть в карман. Мужчина уже шагнул к выходу, но Леви остановил его, положив руку на плечо. — Гараж сначала помой, — отрезал он и вышел на улицу вместе с Эрвином. На окраине Стохеса было пусто. Здесь почти все заржавелые гаражные боксы стояли заброшенными. Лишь изредка мимо пробегали костлявые бездомные кошки. Эрвин облокотился на чёрный седан и прикурил сигарету, медленно выпуская тонкую струю дыма в серое небо. Горло тут же обожгло едким дымом, но вместе с этим пришло облегчение. Снаружи моросил мелкий дождь, липкой влагой оседая на лице. Эрвин провёл рукой по светлым волосам, зачёсывая их назад, и поправил старый кожаный плащ. К запаху табака примешивался лёгкий, почти выветрившийся одеколон. Он поднял голову, и в большие голубые глаза тут же закапали редкие капли. Леви встал рядом и тоже посмотрел в серое небо. В тёмно-синей радужке зрачки тут же сузились, но взгляд остался тяжёлым. Чёрная чёлка рассыпалась по лбу, а по щекам стекали капли сладковатой воды. Он всегда, укладывал волосы при помощи неё. Эрвин протянул ему сигарету, но тот лишь отмахнулся и засунул руки в карманы такого же чёрного плаща. — По старой теме хоронить? — холодно спросил Леви. — Да, — ответил Эрвин и раздавил окурок подошвой. Через несколько минут из гаража вышел мужчина и протянул им руку для прощания. Они лишь тяжело посмотрели на него, не вынимая рук из карманов. Тот пожал плечами и, не сказав ни слова, уехал. Леви с Эрвином зашли обратно в гараж и достали черный плотный мешок. — Повторно придётся мыть. Залил мне все полы кровищей, — недовольно цыкнул Леви. Спустя полчаса машина резко сорвалась с места и унеслась в сторону леса. Дворники едва справлялись, смахивая плотные струи дождя с лобового стекла. — Что с повышением? — спросил Леви, глядя в окно. — Все так же глухо, — ровно ответил Эрвин, съезжая с трассы. — Найлу некогда. Я уже третий год в капитанах кисну. Одна возня с бесполезной макулатурой. — Да на кой тебе это повышение? Лучше бы бабу себе нашёл, — бросил Леви, открывая дверь и выходя наружу. — Странно слышать это от тебя, Леви. — Мне и капитаном нормально. А бабы…мне хватает проституток, — холодно ответил он, открывая багажник. — Капитан Леви, который должен сутенёров искать, сам по шлюхам ходит. Хоть бы информацию с них вытягивал, — ответил скрипя зубами Эрвин, помогая вытаскивать тяжёлый мешок. Они вдвоём потащили его по сырой земле. — Сегодня рейд на «Дикую Орхидею». Может повезет, — спокойно сказал Эрвин и скинул мешок в яму. Они начали засыпать землю. Тяжёлые, сырые комья быстро заполняли яму до краёв. На окраине кладбища кружили вороны, сбившись в плотную стаю, и хрипло каркали в воздухе. Эхо разносилось по тёмному лесу. Эрвину никогда не нравился этот звук, хотя со временем он стал для него привычным — как и всё, что пахло смертью. Когда они закончили, начали переодеваться в полицейскую форму прямо в лесу. Эрвин стянул с себя черный плащ и кофту, оголяя крепкий торс. На рельефной широкой груди виднелись белесые волоски. Капли дождя потекли вниз по прессу. Он снял черные джинсы и бросил их на заднее сидение, черное белье обрамляло большие упругие ягодицы. Эрвин быстро начал натягивать форму. Белая рубашка с такими же светлыми брюками. Удлиненный китель болотного цвета, в котором было невыносимо жарко. Переодевшись они вновь сели в машину и уехали в город. Дорога до работы заняла почти час. Они слишком далеко уехали от Стохеса. По пути дождь закончился и выглянуло солнце. Но город все равно оставался серым. Мрачные облупленные многоэтажки. Узкие улицы были переполнены бомжами, которые спали прямо на сыром асфальте. Город жил в неспокойное время. Разруха, смена власти. Многих сократили на работах. Заводы закрылись и люди жили кто как мог. — Зачем Закклай приехал сюда из столицы? Ему своего отделения в Митрасе мало? — спросил Леви по дороге. — Считает, что азиаты дурь распространяют. Перетряхнул уже весь их квартал на восточной окраине Стохеса. Очередной предлог для его развлечений. В Митрасе уже наигрался, а теперь сюда приехал, — спокойно ответил Эрвин. Чуть помолчав, он нахмурился, а потом продолжил: — Мы вроде вместе работаем, ты до сих пор не знаешь? — Меня мало интересуют подробности. Я лишь делаю то, что мне говорят, — отрезал Леви. Эрвин недавно купил новую машину, каких еще было мало в Стохесе. Черный седан с люком на крыше. Деревянные панели с кассетным магнитофоном. Черная блестящая кожа уже успела впитать запах табака. Леви открыл бардачок и достал порножурнал, начал равнодушно разглядывать полуголых моделей. Эрвин заметил это краем глаза. — Леви, попробуй сегодня вытянуть какую-нибудь информацию с проститутки. Закклай что-то упоминал про облаву на сутенеров, — объяснял Эрвин. — На кой их искать? Одних найдут, а потом появятся другие. Шлюх в Стохесе больше, чем грязи в нем, — пробурчал он. — Может мне за это майора дадут. Ты знаешь, что сам я не выношу одного их вида. Сделаешь? — уже серьезнее спросил Эрвин, паркуя машину рядом с работой. — Сделаю, — ровно ответил Леви и захлопнул дверь машины. Они направились в полицейский участок. В нос сразу ударил запах хлорки и макулатуры. Прошли по длинному белому коридору. Штукатурка сыпалась с потолка, все деревянные двери были закрыты. В коридоре они сразу столкнулись с Найлом Доком. — Здорова, — бросил он им и пожал руки. — Где Закклай? — сразу спросил Эрвин. — В камере на цокольном этаже. Не советую туда ходить. Он занят допросами, — устало ответил Док. — Мне надо узнать про рейд, потом весь день буду занят, — протянул Эрвин Леви и они разошлись в разные стороны. Эрвин спустился в цокольный этаж. От тюремных камер сразу занесло чифиром. Двери отсекали его от происходящего внутри. Но по звукам он уже понял, что кто-то играл в карты, а кто-то успел устроить очередной мордобой. По отчаянным крикам он понял, что Закклай в самой дальней камере. Стоило ему зайти внутрь, как он сразу увидел нескольких людей в форме. В камере стоял железный запах, непонятно отчего. То ли от ржавых реек, то ли от крови. Посреди на железном стуле без сидения сидел избитый голый азиат. Узкий разрез глаз не позволял теперь видеть совсем. Темные кровоподтеки на каждом глазу. Эрвин тут же наступил на что-то твердое на полу. Поднял ногу и посмотрел вниз, там лежал выбитый зуб. Желтоватый с каплями уже запекшей крови. Еще несколько таких же валялись неподалеку. Эрвин перевёл спокойный взгляд на Закклая. Перед ним стоял тучный мужчина: круглый живот выпирал из-под натянутой рубашки. Пуговицы на белой ткани с трудом удерживали располневший живот, натягиваясь до предела. Седые волосы были зачёсаны назад, такая же густая борода обрамляла лицо. Сквозь круглые стёкла очков виднелись карие глаза с пожелтевшими белками. Он стоял напротив задержанного, медленно перебирая в руках толстый канат. — Здравия желаю, — ровно сказал Эрвин. — Какого хрена тебе надо? Если ты пришел выпрашивать повышение, то с этими вопросами к Найлу. Я занят, — спокойно ответил Закклай и махнул канатом в половину силы. Плотный узел на конце каната ударил прямо по яйцам пленника. Он тут же согнулся и скривился от боли. — Не расскажешь, откуда наркоту возят — твои яйца станут вкрутую, — довольно протянул Дариус. — Я хотел узнать про рейд в «Дикую Орхидею», — начал Эрвин. — А это… — с ухмылкой перевел взгляд на него Дариус. — Шлюхи, замаскированные под танцовщиц. Слышал, рядом должен быть бордель, может, на цоколе. Найдёте — доложите. Азиат на стуле стонал, наклонив корпус вперёд. Из члена закапала кровь, смешавшись с мочой. — Да не знаю я… — жалобно простонал он. Дариус только улыбнулся и ударил снова, уже со всей силой. У Эрвина сжался пах, но глаз он не отвёл. — Разрешите идти? — осторожно спросил он. — Свободен, — отрезал Закклай и вернулся к своим делам. Эрвин кивнул и направился в свой кабинет. Он сел за стол, провёл рукой по волосам, зачесывая их назад. Прикурил сигарету и затянулся сильнее обычного. Достал из тумбочки стопки незаполненных отчётов и бросил их на стол. Возвращаться к этой писанине не было ни малейшего желания. Эрвин откинулся на спинку стула и оглядел свой кабинет. Обшарпанные стены и гнилая мебель давно ему осточертели. Сколько бы он ни пытался навести порядок, лучше не становилось. Он делал всё возможное, чтобы поскорее выбраться отсюда, получить повышение — звание майора и новую должность. Часами просиживал над бумагами, до изнеможения, вспоминая слова отца. Тот всегда мечтал увидеть сына на этом месте. Но не успел: умер год назад. Отец твердил, что быть полицейским — престижно. Но Эрвин давно понял: в этой работе мало чести. Платили копейки, а многие из тех, кто должен был защищать, сами нарушали закон, прикрываясь формой. Он и сам уже чувствовал, что сильно от них не отличается. К вечеру он устало откинулся на спинку стула и снова закурил, смотря на проделанные отчеты. В этот момент дверь резко распахнулась, и в кабинет без стука ворвалась женщина. Высокая, в такой же военной форме, поверх которой был накинут белый халат. За прямоугольными очками горели карие глаза, каштановые волосы были собраны в высокий хвост. — Эрвин, у нас большие проблемы! — воскликнула она. — Закончились последние калоприёмники! Следом за ней в кабинет вошел Леви и сразу направился к зеркалу. Наспех размешал сахар в стакане с водой и начал приглаживать волосы. — А я здесь при чём? Поставки твоих медицинских принадлежностей не входят в мои обязанности. Иди к директору департамента. Найл должен быть у себя, — ровно ответил Эрвин. — Да он вечно занят! И что мне делать с заключённым? Ему там всё разворотили шваброй, — возмущённо добавила она. Они оба перевели взгляд на Леви, который сосредоточенно укладывал тёмную челку. — Я, конечно, люблю убираться. Но мужиков швабрами не насилую, — спокойно ответил он, не отрываясь от зеркала. — Добавь ему мышьяк в еду. Мучиться не будет, — холодно процедил Эрвин. — Будто в первый раз. Ханджи Зое тяжело выдохнула и вышла из кабинета. Леви тем временем опустился на софу и закинул ногу на ногу. — Долго ты ещё? Нам пора на рейд, — бросил он. — Ты на себя ведро одеколона вылил? От тебя за километр разит, — ответил Эрвин, поднимаясь из-за стола. Леви лишь фыркнул, и они вместе спустились вниз. Стохес уже утонул в вечерних огнях. Воздух после дождя был тяжёлым и влажным, липким, неприятно оседающим на коже. Машина Эрвина остановилась у здания с неоновой вывеской «Дикая орхидея», и они начали переодеваться прямо в салоне. Леви, выходя, педантично поправил белый шейный платок. — Фраер, — почти с улыбкой бросил ему вслед Эрвин. Они оказались в просторном помещении с плотными бордовыми занавесками. За круглыми столами сидели уже пьяные разожравшиеся морды богатых мужиков в атласных рубашках. На шестах крутились молоденькие полуголые девушки. Ноги до ушей, разноцветные парики вместо натуральных волос. Чулки в крупную сетку с высокими трусами. Бюстгальтеры на два размера меньше, из которых почти вываливалась грудь. В воздухе висели мутные облака сигаретного дыма в перемешку с запахом спирта. Леви сразу сел ближе к танцполу и осушил стопку водки не поморщившись. Его взгляд устремился на танцовщиц. Они крутили пируэты на шестах под ритмичную музыку. Эрвин присел рядом и оглядел зал. Людей было много. Пятница. Все мужики повалили в единственный стрип-клуб в Стохесе. — Леви, не забывай для чего мы здесь, — напомнил ему Эрвин, наблюдая, как друг разглядывает каждую девушку. — Да помню я, — буркнул он. Эрвин осушил стопку и взглянул на танцпол. Все девушки были ему уже знакомы и приелись своим скучным однообразием. Но вдруг на танцпол вышла девушка, которую он прежде не видел. Вместо парика у нее были свои иссиня-черные волосы, подстриженные под каре. На ней не было чулок. Длинные лаковые сапоги с острым носом были натянуты почти до бедер. Вся одета в черную кожу. Короткие шорты едва прикрывали ягодицы. Плотный кожаный бюстгальтер обрамлял грудь, посередине виднелась темная ложбинка. Тело было подтянутым и стройным. На глазах была черная кружевная маска, скрывающая половину лица. Бледная почти фарфоровая кожа поблескивала в свете софитов. Она прошлась уверенной походкой к шесту и ловко запрыгнула на него. Полезла к самому верху и раздвинула ноги в стороны, имитируя поперечный шпагат. Медленно спустилась вниз, удерживаясь одними руками. Все мужчины сразу присели ближе, глядя на эту картину. Она осталась одна на танцополе крутить пируэты. Эрвин прищурился и внимательно следил за каждым движением. Сквозь громкую музыку и визги пьяных мужиков он пытался разглядеть каждый изгиб ее тела. Закончив свой номер, девушка, вальяжно покачивая бедрами, прошла до края танцпола и присела на колени прямо рядом с Эрвином. Он невольно подался вперед и уловил тонкий аромат ее вечернего парфюма. Он приятно защекотал ему нос. Девушка тряхнула головой, и волосы темными полосами блеснули в воздухе. Эрвин будто под гипнозом достал из внутреннего кармана пиджака несколько купюр и, не отрывая взгляда засунул ей деньги в бюстгальтер, коснувшись пальцами пышной груди. Леви смотрел на него с приоткрытым ртом. Обычно его друг никогда такого не делал. Танцовщица провела ладонью по щеке Эрвина в знак благодарности. После чего подалась к Леви и, усмехнувшись, взъерошила его челку рукой. Он недовольно отмахнулся. — Только волосы уложил, — пробурчал он себе под нос. Танцовщица встала и завиляла ягодицами обратно к своему шесту и продолжила крутится на нем. Все движения были такими грациозными и ловкими, будто она всю жизнь только и делала, что танцевала. Эрвин откинулся на спинку стула, продолжая наблюдать за ней. Сердце ускорило ритм, а тело бросило в жар. Он расстегнул верхние пуговицы и налил себе еще стопку. Рука с бутылкой дрогнула от нетерпения снова взглянуть на эту девушку. Опрокинул стопку, и сознание приятно затуманилось. В голове осталась лишь музыка и силуэт необычной танцовщицы. Она закончила программу и скрылась за кулисами под недовольные окончанием программы возгласы мужчин. — Мужики мне чуть всю рубашку слюнями не забрызгали,— недовольно процедил Леви. — Ты раньше ее видел здесь? — спросил Эрвин. — Нет. Я пошел к шлюхам, — спокойно произнес Леви и встал со стула. Направился к барной стойке, у которой роем кружились танцовщицы с предыдущих программ. Выбрал одну и отвел ее в сторону. Девушка была на две головы выше него, но с радостью составила ему компанию за столиком. Вся ее кожа была покрыта влажной испариной, а на губах блестела помада с фиолетовым оттенком. Она положила руки на подбородок и взглянула на Леви. Затем быстро осушила стопку водки. — Уединиться не хочешь? — прямо спросил Леви. — Ого. Вот так сразу! Ну пошли-и-и-и, — довольно улыбнулась кривой улыбкой. Она взяла его под руку и повела в свою гримёрную. Быстро провернула ключ в замке. Леви тем временем опустился на софу, на ходу расстёгивая ремень, и лениво оглядел небольшое, потрёпанное помещение. В углу висело бельё разных цветов. Рядом стоял узкий туалетный столик с треснувшим зеркалом, на котором были расставлены полупустые баночки и палетки с яркими тенями. — А член у тебя такой же маленький как ты сам? — усмехнулась она и села на него сверху. — Ртом своим проверишь, — буркнул он, а потом добавил: — Скажи мне, все танцовщицы шлюхами, как ты, подрабатывают? — Я не проститутка. Сплю только с теми, кто мне нравится. А ты мне сразу понравился, — промурлыкала она и прильнула к нему, как ласковая кошка. — Конечно, — с легкой иронией ответил Леви и перекинул через ее шею свой кожаный ремень. Слегка сдавил его двумя руками крест на крест и потянул на себя. — На кого ты работаешь? — спросил Леви, сквозь зубы. — Да ни на кого я не работаю! Хватит меня допрашивать уже! Я устроилась сюда танцевать две недели назад, — недовольно воскликнула она, оттягивая ремень от шеи, но Леви только сильнее сдавил его. — А если подумать? — настойчиво спросил он. У девушки посинело лицо, и она начала жадно глотать воздух ртом. Леви ослабил ремень. — Ты что сраный полицейский? Только и шляетесь сюда один за другим, — выдохнула она. — Да. Так что лучше отвечай по-хорошему, — устало ответил Леви. — Я не знаю ничего. Я тут новенькая. Устроилась по знакомству через подругу, — с иронией ответила девушка. — А подруга как попала? — Через какого-то мужика. Кличка у него "Артист", — процедила она и отвернула голову. — Ну хоть что-то. Приступай, — спокойно ответил Леви и отбросил ремень в сторону. Она облегченно выдохнула и прижалась к нему ближе, но Леви двумя руками оттолкнул ее за грудь от себя. — Ты вся потная. Ртом поработаешь, — ответил он. Она недовольно взглянула на него, и послушно опустилась на колени.

***

Эрвин вышел из душного зала на улицу, чтобы сделать глоток свежего воздуха. Встал в тёмном переулке, прикурил сигарету и машинально поправил пиджак. Вскоре до него донеслись пьяные мужские голоса — резкие, громкие, и среди них выделялся один женский, напряжённый, но уверенный. Эрвин повернул голову и, сквозь силуэты, разглядел ту самую танцовщицу. Бледная кожа, короткая стрижка — только теперь на ней были другие кожаные шорты и куртка, а на ногах ботинки, напоминающие берцы. Глаза скрывали тёмные очки. Не раздумывая, он шагнул в их сторону. — В чём дело? — строго спросил он, подходя ближе. — Эй… тут и так спор за эту шлюху идёт. Так что иди своей дорогой, — бросил один из мужчин. — Да я не проститутка! Сколько можно повторять? — усмехнулась девушка, скрестив руки на груди. Эрвин молча достал удостоверение и показал его. Мужчины закатили глаза и, ворча, ушли обратно в клуб. Он перевёл взгляд на девушку. — Может, вас проводить? — неожиданно для себя предложил он. — Сама дойду. Я взрослая девочка, — ответила она с лёгкой улыбкой. Эрвин невольно отметил ровную линию её губ и белизну зубов. — Я настаиваю. Уже поздно, а таких как они, сегодня слишком много на улицах Стохеса, — добавил он, сам не до конца понимая, зачем это говорит. — Вы полицейский? — резко спросила она, вспомнив его удостоверение. — Да. И на улице ночь, а вы в тёмных очках. Вы вообще что-нибудь видите? — поинтересовался Эрвин. Ему вдруг захотелось рассмотреть ее полностью. Девушка не успела ответить, и Эрвин резким движением стянул с неё очки. Его лицо в тот же миг застыло. Зрачки расширились, в голове будто что-то тяжело ударило. Увидев узкий разрез её глаз, он на секунду растерялся. Прежде ему не доводилось встречать молодых азиаток. — Они возвращаются! — вдруг воскликнула девушка, указывая пальцем в сторону переулка. Эрвин, словно в тумане повернул голову и в ту же секунду согнулся от резкой боли. Девушка ударила его коленом прямо по яйцам. Он зажмурился, положив руки на пах, и рухнул на колени, с трудом сдерживая стон. Когда он поднял взгляд, перед ним уже мелькнул лишь её удаляющийся силуэт. Она, смеясь, уносилась прочь и вскоре скрылась за поворотом. Стиснув зубы, Эрвин поднялся и рванул за ней. Девушка мчалась по улице, чувствуя, как в груди растекается адреналин. Тяжёлые ботинки глухо били по асфальту. Она несколько раз обернулась, но за ней никто не бежал. В конце улицы она остановилась за зданием кинотеатра, пытаясь перевести дыхание, и осторожно выглянула из-за угла. Улица была пустой. Лишь издалека доносились звуки сирен и редкие крики. Она уже выдохнула с облегчением, и в тот же момент чья-то ладонь резко закрыла ей рот. Вторая рука обхватила её за талию и приподняла над землёй, оттаскивая назад. Эрвин с трудом удерживал её, несмотря на брыкание. Затем он отпустил её рот, но крепко прижал к себе, тяжело дыша. — Я отвезу тебя в участок. Там с тобой разберутся, — выдохнул он. Девушка запрокинула голову назад и посмотрела ему прямо в глаза. На её губах появилась дерзкая улыбка. — От такого, как ты, амнистии ждать не стоило, — усмехнулась она. Эрвин на мгновение замолчал. В памяти вспыхнули неприятные образы пыток Закклая. — Поехали уже. Или ты бежал за мной, чтобы пообниматься? — рассмеялась девушка. Он задержал взгляд ещё на секунду, затем отпустил её. — Я тебя не сдам, но взамен ты мне поможешь, — тихо сказал он.