Когда тьма шепчет о свете

Вечерний свет, проникающий сквозь высокие окна директорского кабинета, казался особенно тусклым в этот летний вечер, словно само солнце решило скрыться за горизонтом раньше времени. Минерва Макгонагалл сидела за массивным дубовым столом, который когда-то принадлежал Альбусу Дамблдору. Её очки в тонкой оправе сползли на кончик носа, а пальцы привычно перебирали бумаги. Воздух вокруг был пропитан ароматом старого пергамента и лёгким дымком от камина, где тлели угли. Дверь кабинета скрипнула, и в проёме появился Северус Снейп. Он вошёл без стука. Когда дверь распахнулась, МакГонагалл подняла голову от бумаг и едва не ахнула. Снейп, всегда собранный, всегда прямой как клинок, сейчас выглядел так, будто из него вынули стержень. Он переступил порог, молча дошел до ближайшего кресла и тяжело рухнул в него. Не сел, а именно рухнул, откинув голову на высокую спинку. Его глаза, устремлённые в звёздный потолок, были пусты, как у человека, только что пережившего пытку Круциатусом. МакГонагалл, отложив перо, встревоженно подалась вперёд: — Северус? Что с вами? Снейп несколько секунд он просто смотрел на огонь, словно собираясь с силами. — Наши подозрения, — наконец произнёс он глухо, — с большой долей вероятности верны. Мы имеем дело с очень тщательно проработанной памятью. Реакция этой женщины, Владанны Кириак, на поднятую мной палочку была… слишком чистой и инстинктивной. Это не просто страх, нет. Это ужас, скрытый в глубинах души, травма, которую не удалось стереть полностью. Макгонагалл медленно откинулась на спинку кресла, сжав губы. — Значит, мы были правы… — Да, — устало кивнул Снейп. — И это не просто... Сложно. Это ужасно. --Вы видели мальчика? Снейп, не меняя позы, тихо произнес: — Видел. И теперь мне самому нужен Обливиэйт, Минерва. Самый сильный, какой Вы только сможете наложить. Потому что то, что я увидел, не укладывается в логику. Этот мальчишка... он не просто похож на Люциуса Малфоя. Он — его точная копия. До последней чёрточки. До манеры склонять голову. До разреза глаз. Даже Драко — законный сын, рождённый в браке — даже он не был настолько похож на отца. А этот ребёнок, рождённый в украинской глуши... он стоял передо мной, глядя глазами этого змея, и спрашивал, правда ли я волшебник! Зельевар горько усмехнулся, подняв глаза на директрису. МакГонагалл медленно прижала ладонь к губам. Портреты в рамах замерли — даже Дамблдор, казалось, задумался и не нашёл, что сказать. Снейп закрыл глаза и заговорил вновь — теперь с едкой, усталой горечью, в которой слышались отголоски всех двадцати лет его шпионской жизни: — Почему, Минерва? Почему откуда ни возьмись появляется проблема — и она непременно падает на мои плечи? Мало мне было нянчить Поттера — мальчишку, который каждым своим взглядом напоминал мне о Джеймсе и о том, что я не смог защитить Лили. Теперь у меня на руках — незаконный сын Люциуса Малфоя, плод насилия, рождённый женщиной, которая проломила реальность, сама того не ведая. И я должен что? Опять изображать няньку? Опять прикрывать чужого ребёнка, пока Судьба точит топор над его головой? МакГонагалл резко опустила ладонь на стол. Звук вышел такой, что портреты подпрыгнули в рамах. — Довольно, Северус. Хватит. Вы не нянька, и этот мальчик — не только Ваша ответственность. Но он — в Хогвартсе. И его мать — в Хогвартсе. Мы обязаны их защитить. Это означает только одно: мы должны действовать, и в этой ситуации лучшее действие -- это бездействие. Снейп открыл глаза и уставился на неё с мрачной, но уже вернувшейся иронией: — Браво, Минерва. Бездействие, — он повторил за ней с такой интонацией, будто это слово оставило у него во рту мерзкий привкус. — Какое оригинальное стратегическое решение. Прямо-таки достойное директора школы. Скажите, Вы давно уже практикуете эту философию «чем меньше делаешь — тем меньше ошибаешься», или это вдохновение пришло к вам только сегодня вечером? Что ж, слушаю ваши предложения. МакГонагалл проигнорировала его выпад. Она поднялась и прошлась по кабинету — три шага туда, три обратно. Её каблуки чеканили ритм, и в этом ритме слышалось рождение плана. Затем продолжила сухо и деловито: — Первое. Мы немедленно переселяем мадам Владанну и Николаса в гостевые покои Восточной башни, как решили раньше. Там прилично, уединённо и достаточно далеко от любопытных глаз. Второе. Мадам Кириак станет приглашенным профессором из Восточной Европы, тем самым создав себе правдоподобную легенду и условия для дальнейшей жизни в нашем мире. Она будет вести факультатив — два-три раза в неделю. Это объяснит её присутствие, её акцент и её необычную магию. Заодно займёт её делом и даст легальный статус. Снейп фыркнул: — Хогвартс становится убежищем для провидицы из маггловского мира... Впрочем, логика в этом есть... — Третье. Вы, Северус, как и обещали, завтра же проводите их в Косую Аллею. Из фонда школы — я выделю вам доступ к сейфу экстренных расходов — вы поможете им приобрести всё необходимое. Одежду, личные вещи, школьные принадлежности для мальчика. И палочки. Обоим. Если магическая система Владанны — это «жилы», оплетающие её без ядра, возможно, стандартная палочка ей и не подойдёт... но попробовать стоит. Бывший шпион выглядел непривычно уставшим: плечи слегка сутулились, глубокие тени залегли под глазами, а обычно безупречная осанка казалась тяжёлой и надломленной. Он ничего не ответил. Они молчали. Тишина между ними была густой, почти осязаемой, пропитанной невысказанным опасениями и тяжёлыми предчувствиями. Наконец Макгонагалл едва заметно кивнула на дверь, давая понять, что разговор окончен. Снейп медленно поднялся, не проронив больше ни слова. Его шаги глухо отозвались в тишине кабинета и постепенно затихли в коридоре, словно угасающий шёпот древнего, усталого заклинания.