Память о нас

Каре-зелёные глаза Кочари смотрели на него в немом ужасе, а руки тщетно пытались скинуть с себя его хватку. Поздно, слишком поздно. Укол в руку, и мир вдруг стал серым, а потом совсем померк. Удара об пол Фадиме даже не почувствовала. Как и не увидела, что человек, который ввёл ей страшное лекарство, на минуту замер над её телом. Его лицо исказила гримаса безумия. - Вы забрали у меня Эсме, мою Эсме, - пробормотал он. - Вы не будете счастливы, не должны. Племянник предал меня. Ты не будешь любить его. Ты не можешь любить его. Бросив последний взгляд на неподвижно лежащую на полу дома Фадиме, человек, ставший личным кошмаром её семьи, выскользнул на улицу и растворился в темноте ночи. Дом на плато, который должен был стать островом любви Фадиме и Исо, стал свидетелем очередного преступления Шерифа Фуртуна. **** За три часа до этого... В особняке Фуртуна воздух этим вечером был особенно тяжёлым, будто предвещая очередную бурю, разрушающую хрупкий покой в семье. Хотя был ли он, этот покой? Никакие средства и планы не помогали упечь за решётку Шерифа. Его будто заговорили. И сейчас, глядя на сидящего напротив дядю, Исо чувствовал приближение беды. Но не мог понять, откуда она придёт. А Шериф не собирался ему помогать. Он пил чай, смотрел на него своими дьявольскими глазами и молчал. Тишина в комнате начала душить Исо. Он встал со стула, подошёл к окну и распахнул его, впустив свежий вечерний воздух. Сделав два жадных глубоких вдоха, он заставил себя натянуть на лицо улыбку прежде, чем повернуться к дяде. Этот порыв Исо не стал сюрпризом для Шерифа. Тот отлично осознавал эффект, который оказывал на племянника, и это очень тешило его самолюбие. Он тихо усмехнулся, когда Исо встал со стула, и, дождавшись, когда тот повернётся спиной, быстрым движением руки достал из кармана флакон с бесцветной жидкостью. Меньше 4 секунд ему понадобилось, чтобы налить эту жидкость в чай племянника. Когда препарат и чай смешались друг с другом, на секунду на поверхности этого коктейля вспыхнули голубые искры. Шериф удовлетворённо усмехнулся, потом сделал вид, что закашляшлся. При этом он не отрывал взгляда от племянника. На секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сожаление. Этот миг был настолько коротким, что Шериф сам не понял, было ли это на самом деле. Он всячески давил в себе тёплые чувства к племяннику. Тот предал его. Предал доверие. Предал память предков. Вопреки приказу, он не убил эту дикарку Кочари, а женился на ней. И нет бы, она возненавидела его за это - напротив. После отравления деревни Кочари водой с пестицидами, когда Исо лежал и умирал, Фадиме на глаза Шерифа вырывалась из рук держащих её людей Фуртуны. Услышав, что Исо потерял сознание, она чуть не оторвала руки его подручным и побежала к мужу так, как никогда к Шерифу не бежала Эсме. Увидев, что Фадиме положила голову Исо к себе на колени и нежно, едва касаясь, гладит его по лицу и волосам, услышав её слезные мольбы к Элени спасти его, Шериф понял, что случилось. Любовь. Эта девчонка, которая несколько раз чуть не застрелила Исо, и казалось, ненавидевшая его как никого в мире, отрезавшая волосы после того, как он и его мать их коснулись, полюбила. Полюбила... Она полюбила его племянника так, что, захлебываясь в своих слезах, будто не дышала. А только гладила Исо по лицу и шее, непрерывно повторяя его имя. Шериф говорил себе не смотреть на них, но не мог оторваться. Это картина ударила его под дых, настолько жестоко она отозвалась в сердце. Видимо, чтобы окончательно себя добить, Шериф представил на месте Исо себя, а на месте Фадиме - Эсме. Ни в одном из миров Эсме бы так к нему не бежала, не любила бы его. Ни в одном, видит Аллах. А эти двое, Исо и Фадиме, дети враждующих семей, полюбили друг друга взаимно. Шериф никогда не был слепым, да и свой ум за время одиночного заключения в камере он отточил. Он день за днём видел, как племянник защищает Фадиме, с какой нежностью к ней относится. И если до этого момента в нем ещё теплилась надежда, что Фадиме в этом браке несчастна, а, значит, его месть Адилю Кочари свершится через его сестру, то после этой сцены она рассыпалась в прах. Вопреки всему эта любовь случилась. Она расцвела там, где раньше были только злоба, месть и реки крови убитых членов обеих семей. Исо за несколько месяцев смог сделать то, чего не смог Шериф ни в юности, ни 20 лет спустя. Он завоевал сердце любимой женщины. И за это Шериф проклинал его, горло сжала злоба и ненависть к чужому счастью. К тем, кто смог выбрать друг друга и полюбить. Именно в тот момент он решил для себя, что сделает всё, чтобы Исо и Фадиме не были вместе. Он лишит их счастья и друг друга. Или его зовут не Шериф Фуртуна. Его мать Ширин сделала невозможное - уговорила Адиля Кочари не убивать, а только посадить сына в тюрьму за похищение Эсме. Она в очередной раз закрыла глаза на его преступление, потому что материнский инстинкт в ней заглушил голос совести. Сто тысяч лир на хорошего адвоката, и Шерифа выпустили под залог в один миллион лир. Пока шло следствие, он стал узником собственного особняка. На улице дежурили люди, верные Оручу. Бехчет пытался было к нему прорваться, но пара ударов по лицу от молчаливых помощников Оруча сделала своё дело. Гекхан куда-то пропал. Четин затаился у родных и не пытался связаться с шефом - он всегда был трусом и не лез на рожон в одиночку. Поэтому для того, что задумал Шериф, оставалась только одна кандидатура - Хиджран. Эта рыжая ведьма отлично разбиралась в травах, и смогла сделать настой без вкуса и запаха. Для себя Шериф окрестил его просто - "нелюбовь". Попав в организм человека с пищей или через инъекцию, он вступал в химическую реакцию с кровью и лимфой. Ну а дальше организм человека сам помогал ему. В итоге после инъекции человек терял сознание, а когда приходил в себя, не чувствовал больше любви. Выпив "нелюбовь" с чаем, Исо почувствовал сильную сонливость, он встал, но не смог сделать ни шагу. Он большим трудом пытался держать глаза открытыми, но действие настоя уже началось. Любимый в прошлом племянник Шерифа уснул прямо там, в кресле, у дяди на глазах. Шериф влил в чашку Исо двойную дозу. Хиджран поклялась, что настой не убьёт молодой организм, а только введет в сон часа на три. Этого времени оказалось достаточно, чтобы Шериф, выскользнув через окно, дошёл до машины, спрятанной Хиджран на поляне недалеко от дома, съездил в дом на плато и вколол "нелюбовь" Фадиме. Сделав своё грязное дело, он так же через окно вернулся в особняк, и, убедившись, что племянник все так же крепко спит, ушёл к себе в комнату. Море шумело за окном. Как вчера, как позавчера, как всё годы, что он жил на свете. Море видело многое, но оно умело молчать. Шериф сел на стул перед зеркалом, посмотрел на себя и даже хотел похвалить за очередную гениально продуманную и совершенную подлость. Но слова не шли. Перед внутренним взором стояла Фадиме, упавшая на пол под странным углом, как сломанная кукла. Шериф потряс головой, отгоняя ненужные мысли. Она сама виновата. Сама. Они с Исо оба виноваты. И заплатили за это.