But Only for One Team

-Твой баскетбол не может выиграть. -Ты победил Тецу. -Это твоя победа. Нет, вас всех. Мои поздравления. "А её ли это баскетбол?" Эта мысль пульсировала в мозгу. Как бы Куроко ни жмурилась, она не уходила. Да что с ней происходит!? Уже третий час после резкого пробуждения в холодном поту она вертится в кровати, пытаясь прогнать засевшую в груди тревогу. Ощущение, что она вот-вот должна что-то вспомнить, как слово, вертящееся на языке, но никак не слетающее с губ, не даёт ей заснуть до самого рассвета. Но не только Тецуе не спалось в эту ночь. Бессонница заглянула и к пятёрке парней. Воспоминания, разбуженные Кисе, были на удивление чёткими даже спустя столько лет как вместе, так и порознь. ...С самой первой встречи у неё был взгляд воина. Взгляд бойца, идущего до конца во что бы то ни стало. Именно этим она и подкупала. Своей непокорностью. Своим нежеланием смириться с текущим положением и результатом. Принять проигрыш и отступить. Нет. Это не про неё. Даже команду она собирала через сотню отказов, воплей и ответных на это доводов, когда словесных, когда физических. Это было сражение, которое высеклось в памяти каждого из них. Только многим позже парни поняли, почему Огивара так снисходительно улыбался. У них не было ни шанса. Они ловились на её удочку в попытке отстоять свою позицию, но в итоге преклоняли колени. "-Если я обыграю тебя, ты отстанешь?" — слышите нелепость этой фразы? Если выиграешь — значит сильнее, если сильнее, почему отказываешься вступить и развить талант? Девчонка, которую ты собрался обыграть, туда лезет, так неужели ты считаешь себя менее подходящим игроком, чем эта мелочь? Никто из них не потрудился подумать так далеко, никто не почуял подвоха. По крайней мере до конца осознать эту мысль, но лёгким флёром она всё же проникла в мозг, иначе как объяснить то, что произошло? Тецу прибрала их к своим рукам. Всё произошло за одну игру, они заразились тем, что она вкладывала в матч. Это нельзя описать одним словом, но, смотря на эту девчонку, носящуюся с мячом в руках, тебя начинает тянуть к этому самому мячу, разрастается нетерпение и зуд в ладонях. Заражение. Ха. Сойдёт за трусливое оправдание. На деле же они банально, как и любой другой хоть сколько-нибудь уважающий себя человек, захотели отстоять свои умения. Хотя ответ, почему это желание проснулось в них именно при матче с Куроко, никто так и не нашёл. -Докажи свои слова делом,- простодушно тогда соглашалась она, мысленно наверняка потирая руки и ликуя. Она разбудила в них жажду к игре. Жажду доказать, что ты способен на борьбу, как бы сложно ни было. Что матч между школами, что тренировку она превращала в поле битвы — захватывающей, искрящейся эмоциями битвы. И приводила своё войско к победе. Не потому, что желала именно её. А потому, что работала над тем, чтобы не оказаться слабее. Потому что разделяла борьбу с теми, кого считала достойными победы, достойными, чтобы их талант был признан. А признание приходит лишь после победы. Похоже на замкнутый круг. Может, так и есть. Но она не сомневалась, что достойна ступить в этот круговорот, ступить вместе со своей командой. Как бы тяжело ей ни было, сколько бы презрительных взглядов, слов ни летело в её сторону. Она раз за разом доказывала, что достойна звания капитана, а позже и Императрицы. Что её команда может. Может заставить считаться с собой. Победы, которые они иногда буквально вырывали, заставляли их чувствовать себя людьми. Людьми, которые что-то да могут. Наверное, это ещё одно из того, что собрало их вместе. Каждый из них пятерых не думал о том, что в будущем ему будет дозволено получить восхищённый взгляд. Они не чувствовали себя достойными этого, когда каждый по своему району в поздний час наматывал круги по площадке. Но Куроко доказала им обратное. Она собственными руками распалила в них желание доказать, что они могут впечатляюще играть. Пускай изначально мотивацией послужило заставить её потупить взгляд. Как же они тогда ошиблись в распределении сил и ролей. Они лишь играли чётко по её плану. Вспыльчивые детишки, которых впервые так явно ткнули в собственные слабости. Задетая, проснувшаяся гордость сделала своё дело. Ведь ощущения от самокритики и голоса извне задевают по-разному. Она учила их сражаться. Подправила изъяны в движениях. Развила выносливость. Но самое главное — взрастила в них веру. Веру в собственные силы. Ей не нужна была победа. Даже проигрыш она принимала с довольной улыбкой и уверенным взглядом, так как знала: она не отступила, она боролась до конца и вложила в игру не слепую, въевшуюся уверенность, а себя. Свои умения. Не беда, если в этот раз не вышло. Поражение тоже опыт, который даст ей подпитку для дальнейшего боя. Она не желала побеждать, она желала играть и доказать. Тецу часто говорила, что проигрыш сильному противнику, если ты выложился на полную, всё равно вызывает восхищение. Ведь ты не сдался. Ты не показал, что согласен с чужим превосходством. Да, возможно, это смотрелось как неуместная гордость. На них презрительно фыркали как на глупцов, не знающих своего места. Но обе стороны знали, что новичкам таким отношением удавалось посеять тревогу. Куроко не совала свои умения во все щели. На пару с тренером она составляла планы игры, тренировок. Страховала, когда кто-нибудь из них лажал. Ещё одним поводом для восхищения был её самоконтроль. Эта циркачка, как прозвала её команда, что в физических навыках, что в играх с восприятием научилась вертеть своей незаметностью как душе угодно. Как когда-то процитировал Огивара: «Верный друг и страшный враг, смотря кому, когда и как». Она могла полностью скрыться из восприятия противника, при этом оставаясь осязаемой для сокомандников. Никто не знает, как она добилась такого контроля. Ранее, в отличие от бытности Призрака, она частенько вступала в игру не как распасовщик, а как полноценный игрок. Ловкость и отсутствие ауры позволяли ей проворачивать задуманное так, что противник лишь в последний момент осознавал происходящее. ...Первый их матч пошёл крахом. Но он же и дал толчок. Да, они, начальная Шанчи, выиграли, но отчего-то совершенно не чувствуют себя победителями. Скорее наоборот, взгляд капитана соперников заставлял ощущать чувство неразрешённости. Несмотря на разницу в почти двадцать очков, команда новичков не выглядела так, как любой бы выглядел при таком разгроме. Взгляд игрока с четвёртым номером говорил, что это лишь начало, что они не сломались и что ещё вернутся. Капитана Шанчи пробрала дрожь. Эти новички вызывали необъяснимую тревогу, перемешанную с трепетом. Желание увидеть, что будет дальше. В ледяном и одновременно пылающем взгляде девчонки черти потирали копытца, уже строя шаг за шагом их маршрут. Менее чем через десять минут команды уже расселись в раздевалках. В раздевалке Соры обстановка была крайне угнетающей. Но один человек был абсолютно слеп к общему настрою команды. -Неужели тебе не обидно? Это ведь ты всё это затеяла. Ты собрала нас. Положилась на нас. А мы не смогли,- со злостью на самого себя цедил Огивара. -Люди после такого захлёбываются в слезах. Тебе что, всё равно? Тогда зачем всё это?- Хаяма плевался негодованием. -В спутниках императрицы не бывает слёз, она всегда твёрдо смотрит вперёд с гордо поднятой головой,- как что-то само собой разумеющееся выдала Тецу. Кто бы знал, что это прозвище потом будет слетать с губ болельщиков. Своей игрой она заставила их думать в том же ключе, что и она сама: игра — сражение, достижения — завоевания, завоёванные территории, в их случае победы над другими командами — Империя. -Я и не ждала, что первая же игра будет победной. Будь такая стопроцентная вероятность, что вы победите, мне бы не пришлось вас уламывать. Вы бы сами создали клуб, а не при помощи пинков и из-под палки. А вообще я не это хотела сказать,- выдохнув и обведя взглядом всех собравшихся, Тецуя состроила серьёзную мину,- Это только начало. Да, деморализующее, но начало. Мы можем заставить их признать нас как противников. -Ты не видела табло!? Нас разгромили!- вспылил лёгкий форвард и, вскочив, едва не уронил скамейку. Однако Куроко ни капли не изменилась в лице. -Хочешь сказать, что вы не можете повторить все те передачи и броски, что показал противник?- ноль эмоций. Да как так можно? -Ну, попробовать повторить никто не запрещает,- еле слышно рассуждал Шигехиро,- Но это не будет так идеально, как у них. -А никто и не требует сразу же идеально. Победа досталась им как раз из-за отточенности игры. Но дружеские матчи на то и нужны, чтобы узнать свои пробелы. Послезавтра в три часа собираемся в зале. -Ваша задача — до мельчайших подробностей запомнить действия Шанчи,- раздавала указания Тецу, помахивая пультом перед телевизором. -Но ведь они не будут использовать одну и ту же последовательность во всех играх,- недоумевающе плевался Такао. -А я и не поэтому притащила кассету. Моя цель — доказать, что вы ничем не хуже их. Такао подавился воздухом. -Хочешь, чтобы мы воспроизвели их игру!?- откашливаясь, паникующе выразил пришедшую мысль парень. -Как хорошо, что мы друг друга поняли,- довольно прищурившись, Тецу отвернулась к телевизору. -Она в своём уме?- шёпотом паниковал Хаяма. -Чем тебе поможет знание реальности?- философски поинтересовался Теппей. На одной кассете не закончилось. В течение следующих двух недель до начала матчей Куроко притащила больше двадцати записывающих устройств. Точное количество никто не решился считать. Изо дня в день их тренировки проходили с обязательными двумя пунктами: просмотр кассеты с игрой противника и детальное повторение. В итоге это привело к тому, что на первом официальном матче они неосознанно, машинально, скопировали игру противника. Понимание того, что сделали, пришло лишь после того, как увидели, как Куроко начала давиться смехом, вцепившись в Огивару, который запустил процесс отражения. Позже в раздевалке до одури довольная девушка поделилась, что её целью было вбить в их головы понимание, которое почему-то все забывают: любое движение в игре или физический показатель не является собственностью какого-то конкретного игрока, его может добиться или применять любой. Дальше уже дело зависит от тактики, сыгранности команды и правильного времени применения. А потом максимально гордо добавила, что результат превзошёл её ожидания. При таких возможностях сохранять боевой настрой на поле будет легче. Она им не скажет, но, когда это всё только начиналось, она не хотела кормить себя самоуверенностью, что способна за короткий срок добиться такого результата от команды, только-только делающей первые шаги. По правде, именно он и был поставлен целью. Они её порадовали. ...-Раз два три четыре пять..- заводит Мия. -Вышли черти погулять! -Искры сыплются у них из глаз.. -Разбегайся кто горазд! -А вон шестой меж ними кружит.. -Взгляд у него подобен стуже. Мия придумала это подобие считалочки как что-то, чем можно рассмешить. А они подхватили. Не дали исчезнуть, забыться. Даже проговаривали перед матчами. ...-Капитан,- как-то после тренировки при уборке зала её окликнул Киёши. -М? -Что ведёт тебя в игре? Как ты не ломаешься под всем этим, ещё и нас тащишь? -Наверное, желание показать, что я не хуже, а уж лучше или наравне — у каждого встреченного тобой человека будет своё мнение на этот счёт. Если попытаешься склеить себя из их комментариев, то следующее, что увидишь — белые мягкие стены,- эта мысль проста от начала и до конца. Ещё на похоронах родителей она поняла, что единственное, что имеет значение — это твоё собственное мышление. Одни взрослые называли их сильными за отсутствие слёз, другие — бесчувственными по той же причине. Откуда пошла первая часть фразы, она не возьмётся сказать, наверное, это скорее вывод, сделанный из множества микромыслей в её голове. ...Когда прощались с Киёши, даже во взгляде непоколебимой Императрицы промелькнула тоска. Что ни говори, а когда приходится расстаться из-за обстоятельств, на которые ты не можешь повлиять, это бьёт, и бьёт нехило. Но они, она знали, на что шли, затаскивая в команду второгодку. Теппей пообещал ждать их в средней школе. Тецуя взглядом пообещала, что если тот за этот год посмеет опозорить имя Небесной, то мало ему не покажется. Парней тревожил вопрос, кого же поставить на место Центрового. Услышав, что это место Тецуя займёт сама, уставились сначала с ожиданием, что это шутка, а потом с неверием. Окинувшая их тогда осуждающим взглядом Куроко без лишних слов кинула Химуро мяч. Тот, поколебавшись, всё же кинул трёхочковый. А дальше они забыли, как дышать. Самый низкий игрок их команды в очередной раз подтвердил своё прозвище циркачки. Тецуя буквально взлетела на один уровень с кольцом, а отбив, повисла на нём. -Вы тоже это видите?- севшим голосом поинтересовался Такао, но ответа не услышал. -В случае крайней необходимости я вас подстрахую,- как ни в чём не бывало вещала Куроко, усевшись на кольце,- Но теперь основной упор нужно будет делать на то, чтобы держать мяч у себя. Хоть паркур — вещь полезная, но человеческие ресурсы не безграничны. -Паркур?- нервно переспросил Хаяма. -Вы не на том сосредоточены!- рявкнула девушка,- Начинаем разминку, 20 кругов по спортзалу. Всё ещё переваривающие новую информацию и сопоставляя со старыми картинками парни начали набирать скорость. Кто бы мог подумать, что даже здесь игра с восприятием будет полезна. Не видя прямой защиты кольца, противник машинально расслаблялся. А потом неверяще хлопал глазами, когда, казалось бы, только что брошенный и имеющий почти стопроцентные шансы попасть в корзину мяч оказывался в руках Небесной. Со временем начали ходить слухи, что Небесная заключила сделку с чёртом, который сидит на их кольце и не даёт забить. Лишь сыгравшие на подборе с этой командой некоторое время помнили этого чёрта—игрока с голубыми волосами и леденящей душу решимостью в глазах. ...Зимний кубок близился к завершению. Их последний Зимний кубок в начальной школе. И Куроко не могла оставить такое событие пресным. Она вошла в Поток и, мало того, ввела остальных. Её финальный прыжок, который спас их от ничьи и овертайма, уж как событие, пусть и с безликим исполнителем, но точно запомнят. Она перелетела кольцо. Начав прыжок спиной к кольцу справа, она после отбивания зацепилась руками за левый край и, качнувшись, спрыгнула под неверящие взгляды толпы и игроков. Но, как она сама и сказала, человеческие ресурсы не безграничны. На построении её пришлось страховать от падения — ноги не держали. И интервью, и фото с кубком были сделаны с лавочки. Что парни, что тренер хотели поскорее утащить голубоглазку в медпункт. Но Куроко уговорила их на пять минут разговора с журналистом. Лучше отстреляться сразу, чем потом ходить и оглядываться, откуда они вылезут. — Вы ещё о нас услышите, — сказала Тецу в тот ужасный день. Мие тогда нужно было срочно уехать по делам, поэтому, взяв слово с парней, что те не спустят глаз с Куроко, пока та не будет твёрдо стоять на ногах, умчалась ловить такси. Сами же баскетболисты расселись в парке возле стадиона и почти довели опеку над капитаном до абсурда. На десятый за два часа вопрос «тебе что-нибудь принести?» в ответ они получили: «Скотч и ножницы». Намёк был понят. Киёши, пришедший как зритель и нагнавший их у выхода, всё пытался выяснить, почему же Тецуя не показывает свой настоящий уровень. Точнее, показывает лишь когда страхует их, но никогда как собственную инициативу. Куроко тогда как-то болезненно улыбнулась, так и не дав ответа. Лишь сказав, что это чтобы они не обленились. На самом же деле девушка тогда в который раз осознала свою искажённость. Для неё долговременное намеренное привлечение внимания равносильно принятию побоев с мазохистским удовольствием. Просидели они так до позднего вечера. Курицы-наседки всё никак не хотели верить заверениям капитана, что ей уже лучше. Но под риском быть поклёванными и обеспечить нежелательными нагрузками девушку всё же сдались с компромиссом — идти домой не пешком, а вызвать ей такси. — Капитан, — с хитрой улыбкой Такао возник перед лицом названной, пока ждали машину, — начальная школа подходит к концу. В самом её начале, в начале нашей команды, ты силком затаскивала нас сюда. Каждый из нас сошёлся с тобой один на один. Может, повторим? Посмотрим, как сильно выросли. Не сейчас, нет. Когда все отдохнут. Я хочу честной борьбы. — Не вижу причин отказываться, — гордо ухмыльнувшись, Куроко пожала протянутую руку. Машина наконец подъехала. Усадив девушку и взяв обещание позвонить, как доберётся, парни уже было направились в сторону автобусной остановки, как оглушительный рёв мотора, а потом резкий визг шин и лязг металла заставили их обернуться в сторону места расставания с капитаном. Ноги почти подкосились, а в ушах звучали лишь шипение и писк. Такси, в котором сидела их подруга, было смято и перевёрнуто от столкновения со спорткаром. Никто из них не мог заставить себя сделать шаг или хотя бы закричать. Тело онемело от шока. Пришли в себя они уже когда их тормошили медики, прибывшие на место аварии. Бессвязные звуки, выдаваемые еле ворочающимся языком, стали причиной, почему их повезли вместе с участниками ДТП в больницу. Уже там, после успокоительных, они помогли ускорить процесс связывания с родственниками пострадавших. В палату к Куроко их не пустили, но и из больницы не выгоняли, сказав, что в таком состоянии им опасно находиться на улице без присмотра, поэтому сидите и ждите родителей. Они и не возражали. Они были неописуемо счастливы уже от того, что их подруга осталась жива, и это единственное, что им тогда было важно. Но про полученные травмы им ничего не сказали, как ни выпрашивали. Это удручало. А дальше всё завертелось слишком быстро. В больницу примчались братья Куроко, которые были, мягко говоря, не рады их нахождению возле палаты сестры. Персонал больницы вежливо попросил баскетболистов удалиться и принять во внимание случившееся в их семье. Парни не возникали. Но от того, что были бесполезны, на душе было вязко и кисло. Через две недели Мия без подробностей оповестила их, что Куроко заработала амнезию и сотрясение. Лучше к ней пока не соваться. Как бы они ни хотели увидеть её своими глазами, к просьбе прислушались. До конца года она в школе так и не появилась. За это время парни успели с десяток раз обсудить, как лучше поступить. И пришли к выводу, что лучше не пытаться навязаться Куроко с попытками воскресить воспоминания. Они могут сделать всё только хуже, если полезут. Поэтому лучшим решением кажется наблюдать за развитием событий, затаившись в средних школах. Они уверены: их капитан не будет под каблуком забвения до конца жизни. Не в её правилах. Рано или поздно что-то да вспомнится и потянет за собой остальное. А они понаблюдают и подождут момента. Как она их учила. Никто из них не удивился, когда общество забыло про их команду так же быстро, как забывало и про саму Куроко. Поколение чудес хорошо этому поспособствовало. Но их веру это не пошатнуло. Ярче всех противился смирению Огивара, не выдержавший неведения и разыскавший Тецую. До чего судьба любит зеркала. Они встречаются на весенних каникулах между начальной и средней школами на той самой площадке, с которой всё началось. Притаившись за трибунами, он наблюдал за робкими попытками девушки орудовать мячом. Он разбирает с ней азы игры. Каждый раз с облегчением выдыхая, когда видит в её взгляде заинтересованность игрой, а не засевшую размытость и плоскость. От этого взгляда хочется скулить. Вот что значит забыть себя. Сейчас Куроко представляет собой чистый лист. Такой Огивара видел её однажды, но не вспоминал про это до сегодняшнего дня. Точно такой же Куроко была в их первую встречу. Но потом он, они знали лишь невозмутимую, сосредоточенную Куроко в повседневной жизни и Куроко, которая, казалось, оживала на площадке. Стоило ей взять в руки мяч, как она преображалась. Нельзя было точно сказать, что именно менялось. Но ощущалась она иначе. Но сейчас это ни одна из Куроко, из тех что они знали. Это её третья версия. Она появилась, когда прежние две потеряли то, что их создало. Которая пугает своей безучастностью во взгляде. Огивара имеет предположения, что история появления такой Куроко куда мрачнее, чем он может представить. Наверняка здесь не только потеря памяти. Люди не могут быть столь безэмоциональны даже при потере памяти, если не были такими достаточно долго до неё. Что-то, когда-то вынудило их Куроко быть такой. А потом эти, без сомнения, вынужденно освоенные навыки врезались в её «я», стали его фундаментом. Развились, подстроились и нашли себе применение в её дальнейших образах. Почему-то Огивару не покидало чувство, что та Куроко, которая сейчас перед ним, никогда не должна была быть представлена широкой публике. Но видя её неловкие попытки, её нежелание отступать, источник которого ей наверняка не известен, даёт ему надежду, что ту, кого они знали, вернётся. Ведь та, кто сейчас — это точно не настоящая, не та, кто должна быть у руля. Под конец каникул парень тайно устанавливает камеру, дабы потом показать запись остальным воинам Небесной. Видимо, судьба решила тогда сжалиться над девчонкой и оставила ей в памяти материал, выученный в школе. Она может поступить в среднюю. Когда Куроко делится с ним этим, первое же, что приходит Огиваре в голову — это взять с неё обещание сыграть друг против друга в будущем. Девушка не отвергает это предложение. Огивара едва ли сдерживается от вопля на всю улицу. Она согласилась, значит, как минимум попробует вступить в клуб. Она всё так же хочет играть, пускай и с другой мотивацией. Да и чёрт с ней. Главное, что хочет. Да, они договорились не навязываться Тецуе. Но ведь он-то вроде и не навязывался. Он предложил помощь, и она её приняла. По своей воле вновь ступила на этот путь. [Белые стены и режущий глаза свет плотно закрепятся в памяти рядом с головной болью. Она машинально тянется к месту, которое чуть тянет. Там шов. Кажется, ей сбрили волосы, чтобы его наложить. Наверное, она сейчас выглядит потерянно. Сколько ни пытается вспомнить, почему она здесь оказалась, не получается. Дверь к ней в комнату открывается, впуская медсестру. Замечая на себе взгляд пациента, она на мгновение замирает, а потом, добродушно улыбнувшись, приближается к ней. — Привет, скажешь, как тебя зовут? — Это больница, вы и так знаете, как меня зовут, — рассудительно хмыкает Тецуя. — Ты права. Но я хочу проверить, помнишь ли ты своё имя, — всё ещё улыбается. — Куроко Тецуя. — Хорошо, — девушка что-то записывает на листочке. — Но я не помню, где была перед тем, как здесь оказалась, — это лишь часть правды, на самом деле в памяти нет абсолютно ничего. Но она спокойна. Так и должно быть? — Такое случается, — успокаивает её Анна, судя по бейджу. — Ты попала в аварию, когда ехала домой, и из-за сотрясения ты не помнишь сам момент аварии . Здесь ты находишься второй день, но почти всё время ты спала. У тебя что-нибудь болит? Ответом служит отрицательное мычание. Куроко мечется между тем, чтобы промолчать или всё же сказать, что она не помнит ничего, кроме имени, но её прерывает вновь открывшаяся дверь. В палату входят четверо парней. На них халаты, но на врачей они не похожи. Студенты? — Здравствуйте, вы очень вовремя, — обратилась Анна к вошедшим. — Тецуя как раз проснулась. Постарайтесь не кричать и не злиться на неё, если она будет отвечать вам с задержкой. Если что-нибудь будет нужно, нажмите на эту кнопку возле кровати. Парни нестройно кивнули, не сводя глаз с девочки на койке. Когда медсестра удалилась, парень с янтарными глазами сделал пару неуверенных шагов в её сторону. — Тецу, — хрипло обратился он. Девочка в ответ на это лишь моргнула. — У тебя что-нибудь болит? — Нет. Парни мнутся у стены. — Почему на вас нет карточек с именами? Или студентам их не выдают? Почему они так побледнели? Даже по альбиносу это заметно. — Ты нас не узнаёшь? — нервно спрашивает тот самый альбинос. Тецуя наклоняет голову к плечу. Они раньше виделись? — Я за врачом, — бросает первый заговоривший парень и вылетает из палаты. Оставшиеся в комнате переглядываются. Или же гуляют взглядом по палате. Кажется, им неловко находиться здесь. Или даже рядом друг с другом. Но у двоих из них просматривается голубоватый цвет волос. Значит, они родственники. А ведь её волосы тоже голубого оттенка... В палату спешно входят выскочивший парень, Анна и врач. Первого трясёт. — Тецуя, — обращается к ней врач, — пожалуйста, расскажи всё, что можешь вспомнить о детстве, школе, увлечениях. Если есть ещё что-нибудь, я тоже буду рад услышать. — Почему вы об этом просите? — Я как врач хочу узнать, насколько на тебе отразилась авария. — Простите, но я не могу ничего вам рассказать. — Тецуя, всё, что ты расскажешь, останется в этой палате. Об этом больше никто не будет знать, — настаивает доктор. — Мне нечего рассказывать, — она пытается выделить второе слово, чтобы её наконец поняли. В этот раз врач понимает. И сдавленно кашляет. Потом переглядывается с Анной. Потом замечает на себе четыре взгляда, в которых нет ничего, кроме ужаса. — Покиньте, пожалуйста, палату. Нам нужно провести обследование, — всё, что он говорит четверым юношам, которые, кажется, еле стоят на ногах. Тем же вечером врач обсуждает с, как оказалось, её братьями её диагноз. Генерализированная амнезия. Предлагает какие-то терапии и лекарства, но парни не соглашаются. Говорят, что она лишь от одного вида таблеток начинает блевать, а с чужими людьми она победитель в молчанку, она как-то инстинктивно понимала, когда с ней начинают разговор не с целью «просто поболтать», как им когда-то пытался внушить назначенный психолог из-за травмирующих психику событий в детстве. Сами справятся. Сначала Тецуя списала это на остатки сна и общую угнетающую атмосферу в палате. Но то же самое повторилось и на следующий день. Она не чувствует. Ни радости от того, что братья приносят ей что-нибудь вкусное, ни страха от того, что не помнит свою жизнь, ни беспокойства за будущее или за тех же самых братьев. Её эмоции — это тлеющие угли. Вроде жар есть. Вроде искры от ветерка появляются, но в тот же момент и гаснут. И ещё одна вещь. Её не замечают. Она будто сливается с мебелью, стенами. Пару раз её так задели в коридоре, искренне удивившись, откуда он там взялся. И третье. Не считая Анны и того врача, что заходил к ней в первый день, остальные люди в больнице принимают её за парня. Хиленького, но парня. Несколько раз Куроко поправляла даже санитарок и медсестёр, которые напрямую с ней не работают. А потом решила, что пускай считают парнем. Ей это погоды не делает. Всё равно, как показывает практика, её исправления не остаются в памяти, как и она сама. Из больницы её выпускают через неделю. Шов сняли. Шрам проходит по линии роста волос, так что если отрастить чёлку, то не должно быть видно. Но волосы, как назло, растут медленно. К счастью, Кохэку, как ей представился самый старший, приносит ей кепку. В этом, казалось бы, заботливом жесте столько неловкости. Кажется, они не были близки. Никто из братьев не был близок ни с ней, ни между собой. Дом её встречает простотой. Единственное, что немного расстраивает — это отсутствие каких-либо фотографий. Она-то надеялась с их помощью узнать о прошлом, чтобы лишний раз не дёргать братьев, которые и так зажатые. Ответственным за присмотр за Тецуей назначают Сэберо. Кохэку и Гин работают. А Широ всего на год её старше. Такие обстоятельства вынуждают Бера чаще идти с ней на контакт. Поначалу тот тушуется, заикается, некоторые слоги при разговоре затихают, из-за чего речь кажется рваной. Но проходит пара месяцев, и этот парень желает ей доброго утра с робкой улыбкой. А потом всё чаще появляются и сбивчивые пересказы того, что произошло за день. В его глазах больше не видно желания сбежать. Но, похоже, такой он только с ней. С Широ он по-прежнему холоден. Их максимум — приветствие утром. Но альбиноса такое устраивает. Кажется, единственное, что его интересует — это скейт. К слову про увлечения. В кладовке она находит рыжий, шероховатый мяч. Судя по виду, им играли и не раз. Когда она показывает его Сэберо, тот хмурится и почти рыча приказывает избавиться от «куска резины». Тецуя ничего на это не говорит. Списывает такую реакцию на то, что брат сам когда-то увлекался игрой, но что-то вынудило его оставить это дело. Из окна своей комнаты Тецу видела площадку, на которой время от времени собиралась пара-тройка людей, играющих с точно таким же мячом. Может, если выйдет туда с ним, то кто-нибудь её научит. У кого бы узнать, почему она так прикипела к буквально только что найденному рыжему шероховатому предмету. Почему идея попробовать себя во взаимодействии с ним пришлась ей по душе. Будто внутри неё что-то отозвалось. Почему руки трясутся всё сильнее по мере приближения к асфальту с разметкой. Она пытается повторить то, что видела из окна. Получается до невозможности плохо. В ответ на это что-то внутри неё скулит. Будто животное на цепи. Ей впервые так неспокойно на душе. Ощущение, что чего-то не хватает. Кажется, что она может, может повторить всё то, что видела, но не может. Какой уже день она сюда приходит? Шестой, кажется. И откуда в ней это упрямство, которое толкает её вымучать приём? А в журнале, найденном в той же кладовке, говорилось, что дриблинг — это основа. Один из простейших приёмов. Хватит ли этого упрямства на нечто посложнее? Шигехиро Огивара. С ним дело пошло быстрее. Продуктивнее и приятнее. Она упустила тот момент, когда перестала сомневаться, придёт ли этот парень или же сегодня она будет практиковаться в одиночку. Наверное, не прошло и недели, как она почему-то стала уверена, что он придёт. Что он будет там, когда она придёт, и уйдёт лишь тогда, когда она сама отправится домой. Она видит в его глазах тревогу, когда тот предлагает сыграть друг против друга в средней школе. Будто панически боится отказа. Он выглядит так, будто, ответь она отказом, он тут же потеряет волю к жизни. Но она не видит причин, по которым могла бы сказать нет. Огивара чуть ли не душит её в объятиях, стоит ей пообещать сыграть. Кстати, он ведь единственный человек за почти три месяца, обратившийся к ней как к девушке, не считая её семьи.] Кто бы знал, каких усилий им стоило не начать ронять слёзы радости, когда в Куроко проявлялись отголоски Императрицы во время игр за Тэйко и Сэйрин. Или же не подбежать и не задушить в объятиях, когда девушка, являющаяся примером невозмутимости, которая отступала лишь на время игры и то только как вызов во взгляде, начинала ронять слёзы. По большей части Призрак был так же скуден в эмоциональном проявлении, как и та, кто была до, но в редкие моменты очевидно слетевшие цепи, удерживающие слёзы в бытность Императрицы, напоминали, что девушка всё ещё человек. В каждую их встречу им больно от того, что они видят. Куроко не может провернуть то, что проворачивала в детстве. Сейчас её незаметность скорее как защитный механизм на мышечной памяти, чем как оружие.