But Only for One Team

Синяки под глазами, видимо, взяли себе за цель поселиться на её лице. Ей совершенно не нравится то, что она видит в зеркале, и не только потемневшая кожа. Почему в глубине глаз просматривается тоска? Так, стоп. Не надумывай. Ты просто не выспалась. Это усталость. Но почему на душе так першит... Когда она попадает на территорию Сейрин, большая часть баскетболистов уже разминается. -Теппей, ты уверен, что тебе можно играть? — донимает центрового Рико. -Я уже сбился со счёта, сколько раз ты это спросила, — добродушно вздыхает Киёши, — Да, уверен. Врач сказал, что если я хочу продолжить карьеру, то сейчас самое время, чтобы колено начало вспоминать нагрузки. Не сразу по максимуму. Я это и сам понимаю. Но постепенно мне нужно, так сказать, возвращаться в форму. -Ладно, — соглашается девушка, но оба знают, что она ещё не раз об этом спросит, — Но если почувствуешь, что что-то не так — сразу же на скамейку, — строго заканчивает тренер, тыча в Киёши свёрнутым журналом. Парень уже не представляет себе Рику без таких проявлений заботы. Он может лишь глупо, невинно улыбаться и ждать, когда этот вопрос вновь прозвучит в её исполнении. -Привет. Остальные скоро будут? — обращается Куроко к тренеру, от чего та подпрыгивает и замахивается на неё журналом. -Куроко! -Это я, — моргает распасовщик. -Тц. -Так что? -Момои звонила, сказала, что Аомине и Мидорима с Такао у неё под контролем, скоро будут. На счёт Мурасакибары остаётся полагаться на Тацую. -Химуро умеет убеждать, можешь не забивать себе этим голову, — принялся заверять девушку Тайга. -Куроко-чи! — вопит блондин, стоит Куроко поймать его взгляд, тем самым оповещая о своём присутствии. «Кисе в толпе не потеряешь», — думается Куроко, пока копир липнет к ней под неодобрительный взгляд Тайги. -Куроко, — а это Акаши, он останавливается в метре от неё, чуть улыбаясь. -Здравствуй, Акаши-кун, — приветствует Куроко в ответ. -Куроко! -Тецуя! Хаяма и Огивара тоже подходят к общей куче. Второй закидывает руку голубоглазке на плечо, будто специально испытывая терпение Кагами. Хотя почему будто. Хаяма отлично видит, что сейчас тяжёлый форвард Небес вытворяет это демонстративно. Ещё и лыбится довольно, когда Тайгу перекашивает, а Рёта киснет. Четыре года прошло, а он всё тот же. Пока он рядом, за прикосновение к Тецу может последовать «случайная» встреча с полом, сопровождаемая репликой: «Ты что, ходить разучился?». Знаем, бывалые. Дозволялось такое только Мие, и то под надзором. Тогда возле кафе от расправы Такао спасло лишь наличие толпы потенциальных свидетелей. И остатки благоразумия Огивары, которые он в большинстве случаев предпочитает игнорировать, но, опять же, было слишком много глаз. Так, стоп. А то ещё разревётся. Вон Киёши уже на него косится. Эта добрая душа наверняка знает, чем сейчас забиты мысли лёгкого форварда Небесной. Этот тоже ни капли не изменился. Всё та же добродушная, вежливая, всепонимающая улыбка. Где там носит Тацую и Казунари? -Простите, что заставили ждать! — запыхавшаяся Сацуки машет им с порога. Тацуя и Мурасакибара с ними. Наконец-то все в сборе. Ему уже не сидится на месте. Руки так и чешутся взять мяч. Вот что делает с баскетболистами присутствие Куроко в шаговой доступности. -Так как все собрались, пройдёмся ещё раз по вчерашним итогам, — взяла слово Рико, — Составы команд я пропущу, это лишнее. Кагами, ты сегодня сидишь на скамейке и тренируешь выдержку, — Куроко после этой фразы чуть дёрнулась, сдерживая смех, — Дальше, Куроко. Ты судья. Я и Момои ответственны за воду и полотенца в перерывах. Играем стандартные четыре четверти. Вопросы? -Никаких, — хором. Игроки на позициях. Куроко бросает в холодный пот. Пальцы леденеют. Туман, клубящийся вокруг воспоминаний давно минувших дней, развеивается. Небесная Империя. Стоило её солдатам встать вместе на поле, как всё встало на свои места. Её привычная для всех отрешённость грозится дать трещину. Ноги сами унесли её в раздевалку, пока кто-нибудь не стал свидетелем слёз от нахлынувшего облегчения. Но на поле всё же нашлись те, кто заметил, как одиннадцатый номер Сейрин, ныне назначенный судьёй, резко сорвался в раздевалку. Бросив смятое «я сейчас», страж и нарушитель личного пространства Тецуи в одном лице быстрым шагом смылся вслед за голубоглазкой. -В спутниках императрицы не бывает слёз, — добродушно, с поучительными нотками, словно обращаясь к маленькому ребёнку, подал голос Огивара, стоя в проходе в раздевалку команды Сейрин. -Этот титул ничто без того, что завоёвано, — задушенно всхлипнула девушка. -А кто сказал, что ты этого лишилась? — ему не показалось. Он правильно всё понял. Спустя четыре года настоящая Куроко вернулась. Не задушить её в объятиях стоило огромных усилий. Слёзы на лице этой девушки были крайне редкими гостями. Точнее, на лице Призрака. И никогда, на памяти Огивары — на лице Императрицы. То, что сейчас они текут в три ручья — это ли не доказательство, что они одинаково тосковали? Огивара не отрицает, что Куроко имеет полное право злиться на них за то, что молчали. Они ведь могли подойти к ней, все вместе, а не только он один, и рассказать. Но они все вместе решили не делать этого. Боялись напугать подругу своим напором. В конце концов, тогда для неё они были незнакомцами. Которые бы заявили, что она раньше играла с ними в одной команде — больше похоже на навязывание, чем на добродетель. Поэтому, как бы погано на душе ни было, они задавили это ради меньшей нервотрёпки дорогого человека, который и так тогда наверняка подвергал сомнению каждый факт своей биографии, попадавший ей в руки. Хотя немалую роль в принятии такого решения сыграли парни, прибывшие в больницу как родственники пострадавшей. Их взгляды не нуждались в расшифровке. «Не приближайтесь к ней». Тецуя говорила, что никого, кроме неё, из её семьи баскетбол не интересует, и на матчах знакомых лиц на трибунах она увидеть не надеется. Но в тот день простая незаинтересованность наверняка переросла в ненависть. Ведь пострадала Куроко по пути с матча. На площадку они возвращаются под взволнованные взгляды; их отсутствие, точнее, скорее его отсутствие, заметили, а сейчас осознали и то, что Куроко тоже здесь не было. Стоит первым ртам открыться для вопроса, как грозный взгляд парня заставляет промолчать даже Акаши. Но у малиновоглазого это скорее не подчинение, а уважение к просьбе. Огивара держит руку на затылке Куроко, дабы та уверилась в том, что Империя не забыта окончательно, как и она дарила им покой своим присутствием на поле. Слова здесь излишни. Все как-то негласно, синхронно отворачиваются от друзей детства, терпеливо ожидая начала игры. Через минуту Шигехиро уже идёт на свою позицию, на пару секунд задерживаясь возле первого встречного сокомандника. — Всё хорошо? — настороженно, пытаясь скрыть обеспокоенность, спрашивает Тацуя, интересуется один за всех, дабы не привлекать лишнее внимание. Он потом шепнёт им об итогах. — Лучше некуда, — лучисто улыбаясь, заверил сокомандника Огивара. Переведя недоумевающий взгляд на объект обсуждения, Химуро буквально прикипел к нему взглядом. Никаких разительных изменений, кроме слегка красноватых глаз, на первый взгляд не было. Но вот держалась, ощущалась Куроко абсолютно по-другому. Интересно, заметил ли ещё кто-нибудь? Да, всё тот же присущий ей флёр незаметности, но с другим окрасом. Сейчас она всё так же незаметна, но не из-за непримечательности и эмоциональной скудности. А потому что сейчас она намеренно глушит эмоции, намеренно исчезает из их осязания. Тацуя уверен: захоти она — и засияла бы здесь ярче всех. А потом взгляд атакующего защитника ещё раз проходится по глазам бывшего капитана. Парень почти давится воздухом. Сердце пропускает удар, а в конечностях скапливается жар. Пустые, казавшиеся чужими на этом лице, глаза более не являются таковыми. Теперь по игрокам скользит извечно бросающий вызов взгляд. Единственный взгляд, уместно смотрящийся на лице этой девушки. — Я понял, — максимально сдерживая эмоции, кивнул парень, чуть улыбаясь. Внутри же тем временем трясся от воодушевления. Чёрта с два они проиграют. Изначально они планировали лишь не дать сотворить разгромный счёт. Ведь «напутствие» Киёши от Тецуи запомнилось им всем. Но теперь у них развязаны руки. Тецуя смогла победить забвение. Момент, которого они все ждали, настал. То незримое, что вело Империю, наконец вернуло свой источник. Всё войско вновь в строю. Да, мужская часть команды могла бы продолжить играть в средней школе. Но это была бы не Империя. Установки бы сохранились, в этом они уверены. Но атмосфера, ощущения были бы не те. Игра была бы не той. Сейчас, повнимательнее приглядевшись к ставшей прежней подруге, он отчётливо видит нетерпение и предвкушение выйти на поле. Наконец взгляд Тецуи натыкается на его собственный, в котором лишь вопрос: «Можно?». В ответ получает незаметно приложенный указательный палец к губам, изогнутым в по-детски хитрой улыбке с подтоном шкодливости. Да, несомненно, это их капитан, который, милейше улыбаясь, отправляет тебя наматывать десять кругов за опоздание в одну минуту. Вторую четверть Небесные заканчивают на иголках. Это стоит им пары очков. Но разболтавший всей команде и тем самым нарушивший их внутренний покой, пребывающий в эйфории Огивара чуть ли не вприпрыжку несётся на перерыв. Когда они всей компанией удаляются в дальний угол зала, Чудеса и Кагами, да и Момои с Рико, смотрят на них с подозрением. Но сейчас им на это плевать. Пускай думают всё, что душе угодно. Небесная Империя ошалелыми от счастья и неверия взглядами изучает Куроко. Та в ответ лишь скромно улыбается. Каждый из них знает, куда они отправятся после этой игры. Каждый из них знает, что сегодня не уснёт. Им нужно и слишком многое обсудить, и просто восполнить прошедшие годы порознь присутствием рядом. Каждый из парней видит, как Куроко хочется выйти на поле. Они видят по её довольной ухмылке, что она уже придумала, как это провернуть. — Правители должны сдерживать обещания, — подчёркнуто поучительно, с флёром пафоса произносит Хаяма, едва ли не трясущийся от переполняющего его предвкушения. Он уж точно запомнил ту её фразу в интервью. Ведь именно на ней на него свалился микрофон из расхлябанного крепления. — И ты, кстати, задолжала нам один на один, — слегка обиженно не отстаёт Такао. — Всё будет, — заверяет их Тецуя и тянется потрепать по голове. Раньше это получалось чуть проще. Но ничего, мы упёртые. — У нас осталось две минуты. Как нам ввести тебя на поле? — Химуро, как всегда, на первом месте держит насущные вопросы. — Киёши, — обращается голубоглазка к центровому, который моментально улавливает её задумку. Прикрыться отдыхом и не перегружением его колена — лучший вариант. Рико созывает всех с перерыва. Ох уж этот довольный прищур капитана Империи. Она добьётся дозволения играть. Даже если сейчас на лицах ПЧ и Кагами отразились сомнения по поводу предложения голубоглазки. — Игроки, что заставили сферу баскетбола содрогнуться, против некоторых своих сокомандников, — заманчиво подначивает Тецуя. Такао после этой реплики отчаянно пытался выдать смех за кашель, но, судя по скошенным в его сторону глазам Мидоримы, получалось у него из рук вон плохо. Возможно, он бы напрягся ещё больше, узнав, кого именно Призрак Императрица так назвала. — Изначально же задумка была такова? Так что ничего нарушено не будет, — самое безобидное выражение лица, на которое способна эта маленькая шкода. Влага сама по себе скапливается в глазах воинов Небесной. Но каким-то чудом не покидает их пределы. — Ладно, — сдаётся Рико, которая была бы больше спокойна за неразгром «впервые» собранной, пусть и быстро сыгравшейся команды, если бы к ним присоединился Кагами. Но сказать что-то против аргументов Куроко она не может. Они ведь и правда задумали именно то, что он только что напомнил. А Кагами, как ни крути, всё же относится к сильнейшим. Пока каждый становился на позицию, Тецуя цапнула Химуро за ткань майки и заговорщически прошептала: — Хочу заглянуть кое-куда, — Куроко точно знала, что её поймут. — Не смей, — у Химуро не лучшие воспоминания с того дня, как он был использован Куроко в крайний раз. — Во мне энергии на пятерых, — протянула Тецуя. — Энергии на пятерых, а физической подготовки на одного, — стоял на своём парень. — Лишь я одна и на пару минут, — не унималась Тецуя. — Надеюсь, ты осознаёшь, что делаешь, — вздохнул Тацуя. — Домой идём пешком, — всё же пришлось уступить, пусть и максимально строгим тоном, иначе в нём бы точно прожгли дыру. — Как скажешь, — скорчив довольную рожицу, Куроко протянула кулачок. А вот к испытывающему экзистенциальный кризис противнику повернулась уже с предвкушающим оскалом. Сейчас она ослабила поводки. Сейчас она — извержение вулкана. Извержение из годами загнанных по углам эмоций. Послабление контроля наполняет, даёт ей энергию и компенсирует недостаточную физподготовку. Но не забывайтесь: ошейники всё ещё на шеях. Чужое восприятие всё так же в её власти. Да, её захватывает минутной эйфорией от того, что помнит то, кто она, и что её такой сотворило. Эта игра впервые за четыре года будет сыграна не Призраком. Это её возвращение, пускай и не официальное, но возвращение Небесной Империи. Их игры всегда приковывали взор, и эта игра не станет исключением. Первую половину третьей четверти они вспоминают, каково это — дышать в унисон. Каково это — когда точно знаешь, что ни при каких условиях не сдашься до финальной сирены. Но вот на табло 05:00. Ровно половина. Счёт 56:43 в пользу Чудес. От них всё так же исходит уверенность в победе. Ещё бы — они все вновь на одной стороне. Своим соперникам они могут лишь пожелать крепких нервов, поддаваться они не намерены. Но когда их бывший распасовщик встаёт перед Акаши ещё и с таким сбивающим дыхание взглядом, они невольно чувствуют тревогу. Это не тот парень, которого они знают. Инстинктивно они чувствуют, что он будто насмехается над их почитаемым многими превосходством. Он не отдаст им ни победу, ни поражение без боя. Акаши чувствует, что контроль ситуации медленно, но верно перетекает к этому мальчишке, который когда-то тренировался до седьмого пота едва ли не до ночи, также не желая признавать, что в первый состав ему дороги нет. Только сейчас он понимает, насколько непокорность может быть жуткой силой. Она была в нём всё это время. Но про эту его черту забыли, в том числе и сам Акаши. Сразу же после того, как тот стал призрачным распасовщиком. А во время матчей в старшей школе каждый из них был слишком зациклен на победе и, чего врать, на самом себе. Акаши не успевает осознать, как глаз Императора уже пытается заставить отступить явно слетевшего с катушек парня. В нём борются две мысли: первая считает распасовщика неразумным блефующим дитя, а вторая в то же время робко прокрадывается в сознание. Она пытается донести, предупредить о таком же монстре, как и он сам. Если не хуже. Почему-то второй верится больше. Время замирает. Глаза в глаза. Император и Императрица. Если первый — лев, то вторая — львица. А львицы, как известно, вполне самодостаточны. В указаниях не нуждаются и слепо чужой воле не следуют. Двигаясь плавно, словно плывя в воздухе, Куроко мягко забирает мяч у капитана Чудес, зрачки которого сужаются в ужасе. Ей известна «магия» этого глаза. И сейчас она помнит, что ведёт её в игре. Акаши придётся положиться на что-нибудь другое. Нет, она не будет повторять за ним. Ну, только если он вынудит. Сейчас ей есть что показать и без этого. Она чувствует на затылке взгляд атакующего защитника Небес. Он следит за ней. Ждёт момента, когда она войдёт в Зону, чтобы при необходимости предотвратить её встречу с полом. Негласный вице-капитан Небесной. Своим спокойствием он моментально остужал умы цапающихся сокомандников, когда Тецуи не оказывалось рядом. Он и Киёши стали для Имперцев как старшие братья. Так, не отвлекаться. Соберись. Ты вышла на поле, а значит, должна играть, а не предаваться ностальгии. Эту четверть она решает провести в тени своих воинов. Которые, чувствуя страховку, что никогда не подведёт, отпускают себя так же, как и она сама, впервые за четыре года. Она видит в их взглядах желание большего, но пока что просит их потерпеть. Чудеса и так почти в панике от того, что творится в команде их соперника. Хотя их можно понять. Они не могут найти пятого игрока. Ни Дайки, ни даже Акаши. Они постоянно настороже. Не такую реакцию она привыкла видеть. Наверное всё дело в том, что они мозгами понимают, что она на поле, но в то же время её местоположение для них — информация под грифом «секретно». Когда звучит свисток, оповещающий о конце четверти, Чудеса уже открыто нервничают. Кисе так вообще почти рыдает. У него пять раз мяч прямо из-под носа увели. И причём Куроко это сделала только три из них. Разыгравшийся Хаяма решил устроить соревнование, кто больше уведёт мячей между лёгкими форвардами. Вот только забыл оповестить об этом Кисе. Никто из Чудес к ним не подходит. Сторонятся и опасаются. Чувствуют, что что-то не так, как они привыкли, но что именно — сказать не в силах. Счёт 72:69. Да, у Чудес преимущество, и в игре с любым другим противником они бы вообще не смотрели на табло и тем более уж не переживали бы о таком маленьком отрыве. Но эта команда... Она пугает. Пугает тем, что ей, кажется, плевать против кого играть. Что в начале игры, что сейчас в их глазах нет стопроцентной уверенности в победе, откуда ей взяться(?), но нет и признаков того, что они заранее готовы к поражению. Кажется, они просто играют ради игры. Ради того, что им, Поколению, не понять. Что ускользает от их понимания. Прямо как и Куроко ускользнул из их восприятия. В этой четверти единственный раз, когда его было чётко видно — это когда он пошёл один на один с Акаши. Дальше лишь размытое пятно, которое мелькало рядом с мячом, делало своё дело и опять растворялось. Даже уравновешенный Мидорима и флегматичный Ацуши потеряли спокойствие в этой игре. Сейчас им начинает казаться, что с этой игрой с самого начала что-то было нечисто. Как-то уж слишком воодушевлённо выглядели люди, которым предстоит впервые сыграть на одной стороне. Слишком легко они доверили друг другу свои спины. Сигнал, оповещающий о начале четвёртой четверти, кажется слишком громким. Наверное, впервые Чудеса идут в игру бок о бок с неизвестностью. Мидорима было хотел привязать свой сегодняшний талисман к телу, но Момои удалось его отговорить. Последняя четверть проходится по ним прямо с момента вбрасывания. Притупившаяся из-за напряжённости реакция Ацуши даёт осечку, и Куроко, в здравомыслии которого сомневаются уже все бывшие игроки стартового состава Тэйко, подпрыгнув и в полёте развернувшись на сто восемьдесят, пасует Хаяме. Ацуши несколько секунд смотрит на Куроко то ли с неверием, то ли с раздражением, а потом отправляется на свою позицию. К слову о центровых. С заменой Киёши новособрики должны были просесть в этом моменте. Но они решили эту проблему кардинально. Устанавливали непроходимую опеку над игроком, владеющим мячом, а когда тот был вынужден пасовать, в дело вступал Куроко. И даже высокие подачи не помогали. Они были перехвачены в тот же момент, когда мяч терял соприкосновение с рукой. Единственное, что спасало Чудеса — броски Мидоримы. Даже Дайки был бессилен против Невидимки и её шаловливых ручонок. Кисе пару раз порывался использовать идеальное копирование, но Акаши остудил его, заверив, что это не та игра, чтобы изводить себя. Прошла пара минут с начала четверти, и очки команд сравнялись. Это окончательно вывело из себя Аомине, и он вошёл в Зону. Акаши на это лишь хмуро вздохнул. Нельзя сказать, что их прижали, но и хозяевами игры они себя не чувствуют. Это мешает собраться. Так что если тяжёлый форвард сможет подправить ситуацию, то пусть делает что хочет. Акаши сейчас больше интересовал тот момент, что никто из команды противника не пытается устанавливать над ним опеку, если мяч попадает к нему в руки, полностью полагаясь в отборе мяча на Куроко. И если тот из команды новособриков, у кого в данный момент находится мяч, замечает его, Акаши, малейшее движение в свою сторону — тут же избавляется от мяча. Видимо, недавно продемонстрированный иммунитет есть только у Невидимки. Что ж, это может стать шансом. Много ты хочешь, Сейджуро. Именно так он интерпретирует выражение лица Куроко, который появился у него на пути, стоило Акаши чуть увеличить скорость передвижения по площадке и сделать пару шагов в сторону «жертвы». На лице бывшего-временного капитана Чудес отображается замешательство. Что этот Невидимка о себе думает? Он вообще понимает, чьё терпение испытывает? Стоп. А где он!? Ещё две попытки так же пресекаются, причём на третьей Сейджуро абсолютно не понимает, как Куроко за ним поспел. А голубоглазый уже открыто демонстрирует недовольство поведением капитана соперников. Да что здесь происходит!? Нужен тайм-аут, пока он ещё в состоянии не покрыть матом этого раздражающего Невидимку. Он всегда был таким? Этот Куроко. А вообще тот ли это Куроко, которого они знают? Эта мысль прошибает словно электрический ток. Сейджуро спотыкается по пути к обеспокоенной Момои. Она тоже ничего не понимает. Паршиво, ничего не скажешь. Единственное, чем помогает перерыв — это остужает голову. Причём Дайки буквально обливается водой. А Мидорима ворчит, что на него попало несколько капель и для таких целей есть душ. Скосив взгляд на скамью противников, Акаши поражается царящей там приподнятой атмосфере. Буквально на последних секундах Сейджуро успевает дать пару указаний по поводу дальнейших действий. Ещё четыре минуты. 87:87. Поколение Чудес прозвали монстрами. Соберись их нынешние соперники в средней школе — вполне вероятно, этот титул они бы делили вдвоём. Стоит выйти на поле, как Сейджуро ощущает — им уже не вернуть инициативу. Если раньше игра новособриков выглядела слегка хаотично, пускай и уверенно, то теперь от них исходит лишь холодный расчёт. Всё Поколение невольно замирает. Они видят перед собой себя. Дайки гулко сглатывает, так как вспоминает, что он твердил не так давно. Теперь у него есть шанс. Кисе так вообще едва ли не дрожит. Акаши пытается сохранять хладнокровие до последнего, надеясь, что это лишь блеф, запугивание. Что на самом деле у соперников просто не осталось физических сил и их пытаются выбить из колеи морально. Но не успевает даже опомниться, как оказывается сидящим на полу, а над ним нависает Куроко с ледяным взглядом. — По-хорошему ты не понимаешь. Значит, я буду говорить на твоём языке. Да, это в некотором роде жестоко. Но он сам не захотел играть лишь физическими возможностями. А Куроко обещала быть для ребят подушкой безопасности. Сейчас они лишь следуют своему принципу: «Я могу повторить, я не слабее тебя». Ты не увидишь моего загнанного взгляда. То, что происходит на поле следующие три минуты, сидящие на скамейках могут описать лишь как скопление пятен. Но даже у техники отражения есть недостаток. Рано или поздно наступает момент, выбраться из которого сможет лишь один из десяти. Опять глаза в глаза. Акаши совершенно точно в ярости. Счёт 100:100. Последняя минута. А ему не даёт пройти кто? Невидимка? Невидимка... Больше глаз голубоглазка не применяет. Не может или не считает необходимым — не так уж и важно. Важнее то, что у него, Акаши, увели мяч. Но всё же инициатива всё ещё за Сейджуро. Куроко не сможет уйти от опеки или передать пас, про бросок даже упоминать глупо. Но почему он так спокоен и довольно улыбается? Да неужели!? Тело срабатывает быстрее, чем Акаши это осознаёт. Он уже в воздухе, когда понимает, что Куроко блефовал, делая вид, что хочет бросать трёхочковый . Но, видя его изменения, Акаши не мог не среагировать. Но для чего это было? И где мяч? Он же только что был в руках у Куроко. Почему Тецуя бежит к своему кольцу? Когда он наконец понимает, что было в планах Тецуи, он уже ничего не может сделать. Время, выигранное обманным прыжком и высокой подачей, позволяет Тецуе завладеть мячом на достаточном от него расстоянии, чтобы, когда он к нему приблизился, мяч уже был на половине пути к кольцу. Почти с середины поля. Да ну нет... Да ну да. Сирена оповещает об окончании. 100:103. Переведя полный непонимания взгляд на Невидимку, в его взгляде он видит лишь облегчение. Не превосходство. А лишь... радость, что боролся до конца. Эй, а почему Тецуя такой бледный? И взгляд тусклый? И он шатается!? Акаши было дёргается в сторону парня, но Тацуя уже рядом и подхватывает Невидимку. Будто заранее знал. Хотя, как показала только что завершённая игра, знал и молчал он не только об этом. И не только он один. — Куроко, что это была за чертовщина!? — рычал Кагами и уже бы вцепился в напарника, если бы не названный брат. — Ты же не местный, да? — небрежно интересуется Сацуки. — Ну я бы так не сказал, но я долгое время жил в Америке. Не делай вид, что не знала, — взъелся Тайга. — Значит, во времена начальной школы тебя здесь не было. После этих слов определённая группка подобралась. — И при чём тут это? — скептически поинтересовался ас Сэйрин. — Да ну на... — Дайки был готов прямо тут рухнуть, если то, что он подумал, окажется правдой. — Аомине? — обратился к форварду Акаши, но реакции не получил. — Акаши-кун, — менеджер Тоо перевела пытливый взгляд на названного, — неужели не узнал собственного приёма? Акаши в ту же секунду давится воздухом. После слов Момои у него перед глазами проносятся часы тренировок этого трюка. Единственный раз, когда он его использовал на матче... Он в немом шоке вылупляет глаза на Невидимку. Нет. Императрицу Небес. Та лишь устало, виновато улыбается в ответ. Акаши прорывает на смех. Задушенный, рваный. Через пару секунд к нему присоединяется Аомине под недоумевающие взгляды остальных Чудес, Рико, Кагами и всё же заглянувшего на огонёк Хьюги. — Пожалуйста, давайте без истерик, — просит Момои, но и у самой руки трясутся. Об этой команде не было ни слуху ни духу четыре года. Она прекратила своё существование без объяснений. Просто растворилась. Подобно своему капитану, как сейчас понимает менеджер. Лишь единицы смутно помнят образы воинов Небесной Империи. Насколько же сильна аура этой девушки, что её флёром пропиталась даже команда? — Что всё это значит? — не выдерживает Рико. — Раз, два, три, четыре, пять — вышли черти погулять. Искры сыплются у них из глаз, разбегайся кто горазд. А вон шестой меж ними кружит, взгляд у него подобен стуже. — ...в-вышли черти погулять, — еле слышно вторят парни, боясь повернуться лицом к источнику звука, — ...кто горазд. — ...взгляд у него подобен стуже, — неверяще заканчивает Куроко одновременно с первоисточником. Небесные срываются с места, мчась к двери спортзала. Этот голос они узнают, сколько бы времени ни прошло. Шелли Мия. В будущем спортврач, в прошлом — их тренер в Сора но Гаман. И всегда — девушка, ставшая им старшей сестрой. — Стукнуть бы тебя за нервотрёпку, да боюсь опять сбить настройки, — ворчит студентка, стискивая в объятиях голубоглазую стужу. Черти толпятся вокруг девушек в надежде, что и им перепадёт потрёпывание по волосам. — За вами глаз да глаз нужен, устроили тут эмоциональную встряску, — беззлобно вздыхает Мия, осматривая тех, кто когда-то не доходил ей и до талии. — А ты давно тут стояла? — щурится Куроко. — А вот всё тебе расскажи, — плутовкой улыбается Шелли. — Тебя как сюда занесло? — интересуется Киёши. — Да вот, рассматриваю варианты работы на будущее. Мама настаивает, чтобы я сначала себя в школьных клубах попробовала, — делится девушка и смеётся с того, как Тецуя хмурится. — А ты скажи при собеседовании, что ты тренировала команду младшей школы. Тебя везде возьмут как минимум за терпение, — не остался в стороне Хаяма. — Буду иметь в виду, — усмехнулась Мия. — Прошу прощения, что прерываю вашу душевную беседу, но здесь всё ещё есть люди, которые ни черта не понимают, — Хьюга держится из последних сил, чтобы не повысить голос. — Да, этих чертей сложно понять, — подшучивает над капитаном Сэйрин тренер Соры. Тот чуть ли не задыхается от возмущения. Отсмеявшийся Акаши пытается выровнять дыхание. В уголках глаз скопилась влага. Подумать только. Небесная Империя. Ходил слух, что они не брезговали и стритболом. Наверное, там впервые и столкнулись с Аомине. — Акаши, что это за цирк? — строго спрашивает Мидорима. — Мы не Цирк, мы Империя! — вопит Такао. Химуро на это устало вздыхает. А Киёши с Куроко снисходительно, даже ласково закатывают глаза. — Небесная Империя!? — взвизгивает Рико, путаясь в собственных ногах. — Я один не понимаю общего шока? — недовольно интересуется Кисе. — Ки-чин, не расстраивайся, я тоже не понимаю, — поразительно пофигистически выдаёт Ацуши. — Я тоже в ваших рядах, — вздыхает Тайга. — Куроко, Киёши, почему вы ничего не сказали? — хмурится Рико. — Котаро, к тебе тот же вопрос. — Меня больше интересует, почему Тецу ни разу не поправила обращение к себе. Правильно ведь будет не -кун, а -тян. — Почему вы заговорили о Куроко в женском роде? — настороженно поинтересовался Хьюга. — Может потому, что Тецуя девушка? — глумливо добил часть присутствующих Такао. — И разве тебя не должно больше интересовать её преображение? — Девушка!? — Капитан Небесной Империи, Императрица Куроко Тецуя, — принялась объяснять Сацуки. После этих слов у знающих, за что были получены эти титулы, появились нервные улыбки, словно только сейчас понимание оформилось окончательно. — Болельщики и соперники прозвали их так за то, что они творили на поле, их игра создавала ощущение, что следишь за завоевательским походом, настолько накалена была атмосфера, — с каждой новой фразой даже Мидорима, ознакомленный лишь поверхностно, ощущал налёт тревоги, но проявлялось это в плотно сжатой челюсти и слишком уж ровном, глубоком дыхании. — Самый опасный трюк из их арсенала — отражение, — «то, что ныне считается едва ли не личным имуществом пары игроков», хмыкнула про себя менеджер. — По сути, что-то среднее между копированием Хаизаки-куна и копированием Ки-чана, разница в том, что искажение, подстройка, присутствует, но не вредит оригиналу. К тому же не имеет ограничения по времени, и может участвовать вся команда. — Ты немного неправа, Момои, — посмеиваясь, сказал Акаши. — Самое страшное — это их установки. — Мне иногда казалось, что этот монстрятник даже игроку NBA скажет: «Ты не уникум», «Я могу так же», — ностальгически хмыкнул Аомине. — Не равняй нас на себя, пожалуйста, — искренне оскорблённо скривился Огивара. — Подождите, — пискнул Кисе, — как вы добились такого уровня повторения? — в его глазах хоть и читались вкрапления обиды, но интереса всё же было больше. — Каждый из нас вымуштрован наблюдать под личным руководством Тецуи, — протянул Такао. — Вам лучше не знать, сколько часов мы провели за телеком. Я потом дома смотреть на него не мог. Мне там очередные матчи чудились. — А Мия гоняла нас так, что перед глазами плыло, — усмехнулся Киёши, вспоминая, как они пару раз отрубались в спортзале, стоило подложить сумку под голову. Внезапно раздался тихий смех капитана Сейрин. — Кагами хотел выяснить, есть ли у просто запоминающихся игроков шанс обыграть монстров. В итоге возродили ещё больших монстров. Но ответ мы всё же получили, — прерываясь на смех, вещал Хьюга, уперевшись рукой в плечо Тайги. — Да что с вами не так? Почему с возрастом люди черствеют? — застонал Котаро. — В начальной школе никто даже не заикался о нас таким прозвищем. — Люди не осознавали масштаба, — пожал плечами четвёртый номер Сейрин. — Тебя Мия зовут? — неуверенно поинтересовалась Рико у покачивающейся с пятки на носок девушки. — Да. — Как тебе удалось заставить их тебя слушаться? В основе их характеров уж точно не подчинение. — Я и не заставляла, — беззаботно ответила девушка. — Этого не требовалось. Ты, Айда, растишь победителей. Я растила детей, которые ни при каких обстоятельствах не будут смотреть на противника с предожиданием поражения. Они сами обозначили цель. От меня требовалась не дисциплина, они знали, за что борются, я была нужна им как старший товарищ, который даст совет, как развивать то или другое, знает, какие шаги нужно сделать, какие будут лишними, где увеличить нагрузку, а где просто молча постоять, переждать рычание от того, что никак не получается так, как ты себе это видишь. Тишину, образовавшуюся после слов Мии, никто не решался нарушить. Эта маленькая речь остудила мозги. Во времена, когда Империя была у всех на слуху, люди, видевшие в их лице лишь соперников или источник развлечения, в зависимости от роли на стадионе, забыли о том, что мяч в руках держали дети. Да, дети, которые, если задуматься, не подчинялись даже самим себе. Своим пределам. Но всё ещё дети. Теперь, когда закулисье приоткрыли для зрителей, совершенно точно ясно, что тренер, который был бы зациклен на победе, с ними бы не сработался. Мия не следовала общепринятым идеалам, не пыталась вбить их в головы подопечных. Она помогла Небесам достичь той подготовки, при которой они могут отстоять свои собственные. Кто может сказать, почему они именно такие? Баскетболисты Поколения и Сэйрин нервно переступают с ноги на ногу, кто-то покусывает губы. Атмосфера в зале кажется вязкой, жаркой. Её нельзя назвать неловкой, но и расслабленной — тоже. Нет воодушевления от прикосновения к прошлому. Скорее наоборот, узнали лишнего. От выслушивания нервозного поскуливания некоторых личностей спасает оклик с улицы.