Дочь Макарова

Сонно моргая, София почувствовала непривычную твердость и тепло под щекой и лёгкое покачивание. Сознание вернулось мгновенно, и она резко попыталась приподняться, но движение тут же отозвалось тупой, пульсирующей болью в висках и ноющей тяжестью во всём теле, по этому она медленно вернула голову обратно. — Спокойно, — услышала она ровный голос и встретилась взглядом со Стефаном в зеркале. Крепко зажмурившись, она попыталась отогнать остатки тяжёлого, беспокойного сна. — Всем привет, — хрипло проговорила она, её голос был скрипучим от сна. — Доброе утро, красавица, — тут же отозвался с переднего пассажирского сиденья весёлый голос Джонни. — Как спалось? Лежак удобный? Нахмурившись, Чапман медленно осознала, что голова её лежит не на сиденье. Она лежала поперёк заднего дивана, а её щека покоилась на... на бёдрах Гоуста, которые он, судя по всему, не двигал все это время, чтобы её не потревожить. Она застыла, ощущая под щекой плотную ткань его тактических штанов и невероятную, почти каменную неподвижность его мышц. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она отстранилась и села. — Вполне, — потирая щёку, на которой, к своему ужасу, остался след засохшей слюны на его штанине, кивнула она. — Почему вы не разбудили меня? — Мы пытались, — фыркнул Стефан. — Ты спала как убитая. — Даже лейтенант не смог разбудить, — с лёгкой усмешкой подметил Джонни, бросая взгляд на Гоуста. — Вернее, не стал. Сказал: «Пусть спит. Дёргать незачем». И терпел твою слюну на штанах последние два часа. София рискнула снова посмотреть на Гоуста. Он не сказал ни слова, лишь слегка сменил позу, наконец-то разминая затекшие ноги. Его скрытый взгляд был на ней, и в этой молчаливой выдержке было больше заботы, чем в десятке громких фраз. Воздух в салоне машины сгустился, наполненный неловкостью, благодарностью и тем самым невысказанным пониманием, которое, казалось, теперь было прочнее любых стен. Молча кивнув, София продела руки в рукава своей куртки, которая раньше служила ей одеялом, и запахнула её плотнее, пытаясь согреться. Широко зевнув, она заглянула в окно. За стеклом проплывали знакомые пейзажи — они уже почти были на базе. Видимо, чтобы не потревожить её сон, Стефан вёл машину на удивление медленно, не больше шестидесяти километров в час. Эта неторопливость начала раздражать Софию — ей неимоверно хотелось поскорее оказаться на месте, узнать все детали, которые она пропустила, и наконец поговорить с Прайсом. — Стефан, что ты как черепаха плетёшься? — недовольно проговорила она, постукивая пальцами по подлокотнику. — Давай быстрее. — Принято, босс, — практически сразу же машина плавно, но уверенно рванула вперёд, прибавив скорости. — Босс? — усмехнулся Джонни, с интересом оглядываясь на них. — Ты её подчинённый? — Ага, — довольно кивнул парень, не отрывая глаз от дороги. — И как тебе? — обернувшись к Чапман, Джонни слегка подмигнул. — Сложно с ней работать? — Самый лучший босс в мире, — не задумываясь ответил Стефан. — И я говорю это не потому что она нас слышит. Просто факт. — Да-да, я всё ещё тут, — посмеялась София, качая головой. Но в её голосе не было раздражения, лишь лёгкая, почти незаметная улыбка тронула уголки её губ. После всего, что случилось, эта простая, бесхитростная верность Стефана грела душу куда сильнее, чем любое официальное признание. — Несмотря на то, что Андерсон клал большой болт на нашу работу и вынуждал нас делать сраную поверхностную биографию, София так умудрялась усложнить мне задачи, что я над ними часами корпел, — довольно улыбаясь, ответил он. — Сначала злился, конечно. А потом понял — она меня учила. Просто так, без всяких просьб. — Похоже, ты мазохист, Стефан, — широко разинув глаза, проговорил Джонни. — Как можно любить босса, который усложняет работу? — Зато так интереснее, — пожал он плечами. — Плюс, с каким ещё боссом на рабочем месте можно устроить сон-час? — Если вся работа выполнена, — поспешила добавить Чапман, но в её глазах читалась благодарность за эту неловкую, но искреннюю защиту. — Хотя, и вправду неплохой, — с притворной задумчивостью согласился Джонни. — Прямо посреди боя разрешу тебе вздремнуть, — впервые за всю поездку низкий, приглушённый голос Гоуста раздался из угла салона. В его интонации невозможно было разобрать — шутит он или говорит на полном серьёзе. — А разве он теперь не выше вас по званию, а, лейтенант? — ехидно уточнила София, бросая вызов этой иерархии. — Смотрите, а то и я вас обгоню. — Эх, если бы София… — с преувеличенной грустью вздохнул МакТавиш. — Некоторые награждения проходят в немного другой обстановке. Без генералов-маньяков и массовых рассылок с угрозами. — Вы тоже капитан? — удивилась девушка, смотря на него с новым интересом. — С недавних пор, — кивнул Джонни. — Боже, бедный Газ… — прошептала София, представляя, каково ему быть единственным, кто не получил повышения. — Ну, он теперь лейтенант, — фыркнул Джонни, словно читая её мысли. — Отстаёт, бедолага. — Это получается, почти все 141 — капитаны? — выгнула она бровь, с трудом скрывая удивление. — А так можно? — Можно, — коротко кивнул Гоуст. — Только теперь головной боли больше. Отчётность, бумаги. — Новобранцы-то? — уточнил Стефан, с интересом вслушивающийся в разговор легенд. — Они самые, — закатил глаза Соуп. — Боже, неужели и мы такими были? Одно дерьмо в голове. — О, ещё какое, — в унисон, с одинаковой усталой усмешкой вздохнули София и Стефан.  — Поверьте, вы их не видели, — с преувеличенным ужасом в голосе возразил Джонни, качая головой. — Наши новобранцы — это нечто. — Видели, слышали, чувствовали, — мотнула головой Чапман, и в её глазах вспыхнули озорные огоньки. Она повернулась к Стефану, как ведущий ток-шоу, задающий каверзный вопрос. — Первая причина ненавидеть Андерсона? – указав ладонью на парня, спросила она. — Приказ о двух тренировках в день с новобранцами, — монотонно, как заученную мантру, ответил Стефан, закатывая глаза к потолку. — Вторая причина ненавидеть Андерсона? — переспросил уже Стефан. — Его руки на моей заднице, — абсолютно невозмутимо ответила она. — Фу, блин, — поморщился Соуп, с искренним отвращением передёрнув плечами. — Серьёзно? Этот мешок с костями? — Правда, — кивнула София. — Но он перестал. Ты же, по-моему, случайно штангу уронила, да? Прямо ему на... пальцы? В её голосе зазвучала сладкая невинность, но глаза выдавали чистейшее злорадство. — Прямиком в яйца, — с деланной скромностью подмигнула она Стефану. — Не удержала. В салоне на секунду воцарилась тишина, а затем её нарушил сдавленный хриплый звук. Все обернулись к Гоусту. Он сидел, неподвижный как скала, но его плечи слегка подрагивали. Из-под маски донёсся низкий, приглушённый... смех? Это был не просто выдох, а самый настоящий, глубокий и редкий смех, который, казалось, сотрясал его всего. Джонни, оторопев на секунду, расхохотался в полный голос. — Прямиком в яйца! — выдохнул он, вытирая мнимую слезу. — Вот это, Чапман, вот это я понимаю — производственная травма! Больше он к тебе не подкатывал? — Ни разу, — с лёгким поклоном ответила София. — Как-то сразу пропал весь его командный энтузиазм. Странно, да?

***

Только оказавшись на базе, все сто сорок первые, она и Стефан направились в переговорную. Последний раз, когда она была здесь, Чапман подписала приказ о переводе, и воспоминания о том дне до сих пор отзывались горьким осадком. Однако, теперь, сидя здесь, она начала понимать. Они не смотрели ей в глаза тогда не потому, что им было всё равно, а потому что им было... стыдно? Неловко? Возможно. Их сжатые губы и напряжённые позы выдавали не отвращение, а тяжесть принятого решения. — Итак, генерал доставлен в больницу, где после лечения будет перенаправлен за решётку, если не умрёт, — Прайс, а за ним и Кейт вошли в комнату, едва София успела занять своё место. — Несмотря на не совсем честную запись разговора, — усмехнулся мужчина, — он не догадался отключить камеры наблюдения в той комнате. И теперь его вина стопроцентна. — Идиот, — фыркнул Газ, с отвращением качая головой. — Глаза, он лишился, к слову, — подметила Кейт. София довольно усмехнулась, сложив руки на груди. — А также пролом черепа и, из-за повреждённой части мозга, — паралич половины лица. И есть вероятность, что и второй глаз перестанет видеть, — явно довольным голосом добавила Кейт. — Хороший удар. — Спасибо, — слегка поджав губы, кивнула София. Конечно, всё это было жутко, но... она могла попасть и в сам череп, поразив мозг напрямую — сил у неё, наверное, хватило бы. И тогда он бы умер на месте. Сейчас он был просто калекой. И это казалось ей куда более справедливым. — Генерал Фаленнс внёс Рубина в список мировых террористов как «подражателя Макарова». За этот месяц он успел совершить несколько терактов, и на повестке дня — ещё один, в центре Лондона. Мы должны узнать место и время, — быстро, по-деловому, проговорил Прайс, его взгляд скользнул по присутствующим и задержался на Софии и Стефане. София переглянулась с Стефаном. Оба непонятливо нахмурились. Они работали под руководством Андерсона. Чтобы официально помочь 141-м, им нужно было пройти через горы бюрократии, подписать кучу приказов о временном переводе... Да просто за то, что они сейчас сидят в этой комнате, их могли запросто уволить за нарушение субординации.  — Работать будем вместе с Фарой. С завтрашнего дня, София и Стефан, вы начинаете искать необходимую информацию, — продолжал капитан Прайс, его голос не оставлял пространства для дискуссий. — Простите, — осторожно поднял руку Стефан, — но мы официально числимся в команде «Снейк» под началом Андерсона. Вы же сами знаете, что для совместной работы нужно подписать кучу бумаг о временном переводе. Это может занять дни. — Или... один документ о постоянном переводе, — легко парировала Кейт, обводя взглядом собравшихся. — Есть такая опция. В комнате повисла тишина. Стефан перевёл взгляд на Софию, которая, казалось, замерла от этих слов. Она сидела неподвижно, глядя перед собой, но в её глазах бушевала целая буря — надежда, недоверие, страх снова обжечься. Слегка улыбнувшись, Стефан ободряюще кивнул ей. — Так вот, — Прайс снова взял слово, его взгляд, тяжёлый и властный, на мгновение остановился на Софии, а затем на Стефане, словно пригвождая их к месту. — С завтрашнего дня мы все в состоянии полной готовности. Самое важное — время. И от вас двоих зависит очень многое. Практически всё. — Принято, — в унисон, с новой, серьёзной ноткой в голосе, ответили они. — Вопросы? — кивнул капитан, давая понять, что основная часть обсуждения окончена. София медленно подняла руку, её лицо было невозмутимым. — Да, Чапман? — Мне вернут каблук? — спросила она с абсолютно деловой интонацией. — Это была дизайнерская пара. Дорогая. И, учитывая обстоятельства, теперь ещё и исторический артефакт. Прайс прикрыл глаза на секунду, и его плечи слегка задрожали. Он покачал головой, и с его губ сорвалась тихая, сдавленная усмешка. — Будущее свободного мира висит на волоске, а она о каблуках, — пробормотал он, но в его голосе не было раздражения, лишь усталая снисходительность. — Постараемся. Возможно, его изымут как вещдок, а потом... Я посмотрю, что можно сделать. А теперь все свободны. Идите, отдохните. София, Стефан — задержитесь на минутку. Остальные начали расходиться, а двое программистов остались сидеть, обмениваясь напряжёнными взглядами. Самое главное, самое страшное и самое желанное решение ещё не было озвучено вслух. Когда последняя дверь переговорной закрылась, оставив их втроём, Прайс молча протянул Софии и Стефану две папки. В первой — аккуратная стопка документов на перевод. Во второй — жалкая горстка распечаток и отчётов. Информации по Рубину было катастрофически мало. Грегори, их временная замена, оказался полным профаном, если за такой срок смог нарыть лишь это. Тяжело вздохнув, София погрузилась в чтение, нахмурившись от скудности данных. Она так увлеклась, что не заметила, как Стефан, бегло просмотрев и подписав документ о переводе, тихо вышел, оставив её наедине с Прайсом. — Как вы вообще могли взять этого Грегори... — не сдержалась она, всё ещё листая бесполезные листки. — Поверь, я задаюсь этим вопросом по сей день, — с горьковатой усмешкой признался Прайс. Только тогда София подняла голову и заметила, что они остались одни. — Ой, я вас, наверное, задерживаю, — поспешно схватив ручку, она быстрым, размашистым почерком поставила подпись внизу страницы и поднялась, забирая папку с данными по террористу. Она уже направилась к выходу, когда его голос остановил её. — София. Она обернулась. Капитан Прайс смотрел на неё прямо, его обычно твёрдый взгляд смягчился. — Извини за те слова, что я сказал тогда. Про «проблематичность». София замерла на секунду, затем просто махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, но в её глазах не было обиды. — Всё нормально. Теперь я знаю. Он кивнул, и в этом кивке было тяжёлое, взрослое понимание. — Теперь ты знаешь. Больше ничего не было сказано. Не нужно было. Она развернулась и вышла из переговорной, держа в руках не только папку с заданием, но и то самое, хрупкое и долгожданное чувство — что она снова на своём месте.

***

Широко зевнув, София расплылась в довольной улыбке и сладко потянулась, чувствуя, как хрустят позвонки. Рабочий день, впервые за почти полтора месяца, приносил настоящее, ни с чем не сравнимое удовольствие. Пока что они занимали их с Стефаном старый кабинет — пахло пылью и был легкий хаос, но это был их хаос. По словам Прайса, после поимки Рубина он выбьет им помещение поближе к Гоусту и Соупу. Эта перспектива согревала изнутри. На часах уже пробило девять вечера. Они со Стефаном не поднимались из-за столов с семи утра. Чапман билась над взломом усиленной защиты, пытаясь выяснить место и время следующего теракта, а Стефан в режиме реального времени отслеживал его передвижения, прослушивая звонки и перехватывая сообщения. — Он в полном обмундировании, — сдавленно выдохнул парень, снимая наушники. — Ни одного чистого канала, всё в шифрах. Что у тебя? — То же самое, — с досадой цокнула языком София, откидываясь на спинку кресла. — Он подготовился. И, скорее всего, именно из-за Грегори залатал все бреши в своей системе. Тот своим топорным взломом поднял всю тревогу. — Это точно, — кивнул Стефан, смотря на экран с тенью улыбки. — Думаю, когда тот искал на него инфу, это выглядело словно ряд муравьёв, что идёт ровным строем, а среди них — слон, переодетый муравьем. — Слон? — фыркнула София, и в её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Я думаю, там настоящий динозавр. Я не скоро пойду, если устал — можешь идти. — Ну уж нет, — парировал он с поддельным, театральным весельем. — Мне чертовски интересно читать его переписки с наёмниками и слушать, как он орёт на своих подручных. Это даже лучше сериала. Будешь чай? — Буду, — кивнула она, уже возвращаясь к экрану. — Только у нас заварка кончилась. Осталась одна пыль. — Схожу на кухню, — Стефан легко поднялся и направился к двери. — Выдержишь тут без меня, «динозавр»? — Постараюсь не съесть твой стол в твоё отсутствие, — не отрывая взгляда от монитора, парировала София. Оставшись одна, она снова погрузилась в строки кода, но на этот раз с лёгкостью на душе. Она была на своём месте. Её война снова имела смысл. И где-то там, за стеной, шла её команда. Её дом. Оставшись одной, София гулко выдохнула, с силой закрывая лицо ладонями. Этот чёртов Рубир был не просто подготовлен — он мыслил так же, как она. Защищал свои данные на том же уровне, на котором она бы защищала свои. За вечер она нашла три потенциальные лазейки в его системе, но стоило ей сделать шаг внутрь, как её безжалостно вышвыривало, словно нахального котёнка. Она ещё никогда так не проваливалась. А вдруг он действует завтра? Вдруг до гибели сотен людей остались считанные часы, а она сидит здесь, беспомощная? От самоуничижительных мыслей её отвлёк резкий, чёткий стук в дверь. Стефан стучал бы мягче. — Войдите, — устало проговорила она, даже не отрывая рук от лица. — Что-то срочное? — Так вот как работает наш главный программист? — раздался низкий, насмешливый голос, который она узнала бы из тысячи. София резко опустила руки. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Гоуст. Его скрытый взгляд медленно скользнул по заваленному бумагами и кружками кабинету. — Лейтенант... то есть, капитан, — поправилась она, резко поднимаясь с кресла. Голова закружилась от усталости и резкого движения, и она инстинктивно схватилась за край стола для равновесия. — Что-то случилось? — Никаких терактов, — поспешил заверить он, делая шаг внутрь. — Что у вас? — Ничего, — сжав губы в тонкую, раздражённую полоску, она плюхнулась обратно в кресло и начала бездумно тыкать мышкой, переключая пустые окна. — Подготовился, сукин сын. Сидит в своей цифровой крепости и хохочет. — Два умнейших человека на базе не могут взломать одного террориста? — опускаясь в кресло напротив её стола, усмехнулся мужчина. В его голосе не было злобы, лишь знакомый, подначивающий вызов. — Насмехаетесь? — нахмурилась София, чувствуя, как по щекам разливается жар. — Как подло. Я тут из кожи вон лезу. — Тебя захвалили, вот и работаешь спустя рукава, — парировал он, и сквозь ткань балаклавы ей почудилась ухмылка. — Может, обратно в мой кабинет? Там, глядишь, и концентрация повыше будет.  — Поверьте, я бы с радостью туда вернулась, прихватив с собой кулер и Стефана, — кратко посмеялась она, — но боюсь, нам будет тесно. А давайте, вы выбьете нам соседний кабинет, мы снесём стену — и будет полноценный офис? — Никогда, — чётко и без колебаний отрезал он. — Даже с кулером. — Ну и ладно, — с преувеличенной обидой фыркнула девушка, откидываясь на спинку кресла. — Так что привело вас сюда в столь поздний час? Проверить, не уснула ли я за клавиатурой? Он не ответил сразу. Вместо этого его рука потянулась к нагрудному карману его тактической жилетки. Расстегнув его, он достал оттуда небольшую, чуть помятую фотографию на плёнке «Полароид». — Возвращаю, — коротко сказал он, протягивая её через стол. София замерла на секунду, затем осторожно, почти с благоговением, взяла снимок. И сразу же впилась в него взглядом, а по её лицу расплылась медленная, тёплая, по-настоящему счастливая улыбка. Это была та самая фотография из мексиканского бара. Та самая, где Джонни и Алехандро подняли её на руки, а она с дурацкой, беззаботной улыбкой показывала рожки Прайсу и Гоусту. Снимок, который она считала навсегда утерянным, когда выбросила коробку. Она молча смотрела на застывшее мгновение былого веселья, её пальцы слегка дрожали. — Я думала... — её голос сорвался. — Я думала, её выбросили. Гоуст ничего не сказал. Он просто сидел напротив, наблюдая, как напряжение последних часов и месяцев понемногу тает на её лице, сменяясь чем-то хрупким и беззащитным. Этот простой кусочек бумаги оказался сильнее всех её защитных барьеров.  — Джонни сказал, я разбила вам сердце, — облокотив фото о корпус монитора, тихо сказала София, не отрывая взгляда от снимка. — Оно ледяное, — парировал Гоуст, слегка мотнув головой. В его голосе не было ни отрицания, ни подтверждения, лишь констатация факта, который она и сама знала. — Лед тоже можно разбить, — подметила девушка, наконец поднимая на него глаза. В её взгляде читалась не только усталость, но и твёрдая решимость. — Спасибо. За фото. А вы правда послали Прайса после моего перевода? — Джонни... — Гоуст сдавленно вздохнул, медленно поднимаясь с кресла. В его позе читалось лёгкое раздражение, но не на неё, а на болтливого шотландца. — Правда. Мы договаривались, что всё пройдёт не так... жёстко. — Он сделал паузу, его скрытый взгляд, казалось, изучал её реакцию. — А правда, что ты подкинула Грегори нужную нам информацию на той флешке? — Не совсем так, — с лёгкой, почти виноватой ухмылкой кивнула она. — Я подкинула ему программы для её поиска. Чтобы он сам всё нашёл и не заподозрил подвоха. Просто... направила в нужную сторону. — А то, что ты врезала Джофри по яйцам на корпоративе? — спросил он, и в его интонации снова проскользнула та самая, едва уловимая усмешка. — Да! — воскликнула Чапман, и на её лице расцвела довольная, почти детская улыбка. — Сто процентная правда. Он этого заслужил. — Отлично, — коротко, с одобрением усмехнулся Гоуст и направился к двери. На пороге он обернулся. — До завтра, Чапман. — До завтра, капитан, — так же тихо ответила она, следя за его уходящей фигурой. Дверь закрылась, а София ещё долго сидела, держа в руках фотографию. И впервые за этот долгий, изматывающий вечер тяжёлый каток неуверенности и страха отступил, уступая место чёткому, холодному, но такому знакомому чувству — она была на своём месте. И её команда, пусть и состоящая из сложных, молчаливых и порой невыносимых людей, была её командой. И это стоило всех сломанных каблуков и ночей за клавиатурой.

***

Когда глаза начали слипаться, часы показывали уже десять утра. Стефан, все же заснул, положив голову на стол. А сама же София, широко разинув глаза, что бы те не закрылись окончательно, бегала пальцами по клавиатуре, всего пол часа назад, она наконец отыскала самую маленькую брешь в системе, что она когда либо видела. Действуя предельно аккуратно, девушка дышала через раз, словно любой вздох и выдох выдаст ее. У нее нет права на ошибку. — Получилось… —  сорвалось с губ, спустя еще час, — Получилось! —  уже громче повторила она. Спящий до этого Стефан, резко поднял голову, подскочил к ней, споткнувшись обо на своем пути.  — Наконец-то…  —  выдохнул парень, потирая глаза.  — Дуй в комнату, отоспись, распечатаю и отнесу Гоусту, —выдохнула девушка.  — Не буду отнекиваться. Выделив важную информацию, Чапман распечатала несколько листов и направилась в кабинет новоиспеченного капитана. Из-за усталости и сонливости, сколько бы раз она не перечитывала, строчки все никак не запоминались, единственное, что вертелось в голове  —  на подготовку есть три дня.  — Кэп, — заглянув в кабинет, она устало улыбнулась, — Угадайте что.  — Прорвалась? — отнимая голову от документов на столе, спросил тот.  — Да, — сев в кресло напротив, она положила бумаги на стол мужчины, прикрывая глаза.  — Отлично, три дня — вполне достаточно, — спустя несколько минут проговорил мужчина, поднимая взгляд на Софию, однако, за те пару минут, что он изучал документ, девушка успела уснуть, подперев щеку рукой,  — Хорошая работа, — уже тише, добавил мужчина. Поднявшись, он прикрыл окно, и взяв документы обошел кресло, позволяя девушке подремать.

***

Когда Чапман проснулась, левая рука онемела до боли в ключице. Однако, глаза она не открыла и не двинулась. Последнее, что она помнит, — как пришла в кабинет Гоуста, и, по всей видимости, тут она и осталась. Прямо перед ней, судя по звукам, кто-то сидел. Слегка приоткрыв один глаз, София увидела свет настольной лампы, выхватывающий из темноты знакомую фигуру в черной балаклаве. Мужчина явно засиделся, ведь за окном была глубокая ночь. К ее разочарованию, даже пока она спала, он не снял маску, и подсмотреть его лицо исподтишка снова не удалось. Он сидел, склонившись над рапортами, и свет лампы выхватывал лишь рельеф маски на его лице и сильные пальцы, перебирающие листы. Воздух в кабинете был густым, пахло остывшим чаем, бумажной пылью и едва уловимым запахом его кожи — терпким и знакомым. София прикрыла глаз, но было поздно. — Выспалась? — его голос, приглушенный тканью, прозвучал тихо, беззвучно вися в ночной тишине. Он не поднял голову, продолжая водить пальцем по строчкам. Она не ответила, притворяясь спящей. Глупая, детская надежда — а вдруг он всё же снимет маску, чтобы стереть усталость? — Я знаю, что ты не спишь, Чапман, — он отложил ручку и наконец поднял голову. Свет лампы слепил, выхватывая лишь прорезь для глаз и плотно облегающую ткань на нижней части его лица. — Рука онемела, да? Отсидела. Черт. Она медленно открыла глаза, с трудом разгибая одеревеневшую руку. Иглами пронзило плечо, и она не сдержала тихого стона. — Почему ты не разбудил меня? — проворчала она, растирая ключицу. — Ты выглядела слишком мирно, — он пожал плечами, его взгляд, сквозь прорези балаклавы, скользнул по её лицу, задержавшись на покрасневшей щеке, которую она подпирала во сне. — И, кажется, тебе это было нужнее, чем мои комментарии к отчёту. Он протянул ей один из листов, и их пальцы ненадолго встретились. Его прикосновение было тёплым, живым пятном в её всё ещё затуманенном сознании. — Я внёс правки. Всё, что выделил, — верно. У нас действительно три дня. София кивнула, с трудом вставая с кресла. Ноги были ватными, а в голове — тяжёлой и пустой. — Ладно. Я... пойду. — Чапман. — его голос, приглушенный тканью, остановил её у двери. Она обернулась. Он смотрел на неё, и в наклоне его головы, в напряженной позе читалась та же усталость, что и у неё. — Не засиживайся. Три дня — это достаточно, только если ты будешь в строю. Он был прав. Как всегда. Она кивнула и вышла, оставив его в одиночестве с документами, тихим гулом ночной базы и непроницаемой маской, скрывающей его лицо. И хоть черт его она так и не увидела, в памяти четко отпечаталось тепло его пальцев и тихий, усталый голос из-под ткани, заботливо не разбудивший её.