Дочь Макарова

Попытки игнорировать начали приносить плоды спустя целый месяц. Хоть, Рубин и скрылся, не высовываясь после проваленного теракта, остальные не спали. Почти каждую неделю сто сорок первые уезжали на задания и постепенно все стало на круги своя. Воспоминания о том недо-поцелуе больше не терзали Чапман.            «Может, ему просто стало меня жаль. Истеричная программистка, полезла не в свое дело. Решил грубым способом поставить на место. Да, скорее всего, так оно и было», — думала она. Гоуст, кажется так же перестал заострять на этом внимание. Они спокойно могли посмотреть друг на друга, разговаривать и София даже, возобновила свои подшучивания над ним. Все вернулось в привычную колею, ту самую, в которой они существовали месяцами. И именно в этой привычности таилась самая большая ложь. Они разыгрывали спектакль, в котором оба были и актерами, и режиссерами, и единственными зрителями. София оттачивала свои шутки до блеска, делая их чуть более беззаботными, чем следовало. Саймон парировал с прежней суровостью, но его взгляд задерживался на ней на долю секунды дольше необходимого. Это был негласный договор: притворяться, что ничего не было. Притворяться так убедительно, чтобы в конце концов поверить в это самим. Именно поэтому сегодняшняя операция казалась такой же рутинной. Внедрение в сеть небольшого логистического центра, где, по данным, скрывались пособники Рубина. Все просто: удаленно вскрыть систему, отключить связь, направлять группу. София и Стефан погрузились в работу. Их пальцы летали по клавиатурам, на экранах множились строки кода и схемы помещений. Гоуст стоял за их спинами, его молчаливая фигура — воплощение поля боя, которое они видели лишь через экраны. Из-за возможной специфики, Капитан остался на базе, следя за их работой. — Обход первого этажа завершен. Захватываю управление камерами, — доложила София, не отрываясь от монитора. — Вижу их. Три цели в главном зале, — голос Гоуста в ее наушнике был ровным, безэмоциональным. — Газ, ты у нас в эфире. Подтверди. — Подтверждаю. Вхожу, — раздался хриплый голос Газа. Все шло как по маслу. София направляла Газа, переключая камеры и отключая датчики движения. Стефан парировал попытки местного IT-спеца восстановить контроль. Они были идеальной командой. — Северный коридор чист. Подходи к серверной, — сказала София, переводя взгляд на ракурс, где должен был появиться Газ. Именно поэтому она заметила малейшую аномалию. На одной из камер, показывающей соседнее здание, мелькнула едва заметная тень на крыше. Слишком быстрая, слишком целенаправленная для случайного голубя. — Стоп, — резко сказала она. — Неподтвержденная активность на крыше здания. Она развернула камеру, ее пальцы замерли над клавиатурой. В кадре было пусто. — Чапман? — Голос Гоуста прозвучал прямо у ее уха. Он наклонился к ее монитору, его плечо почти касалось ее плеча. От него пахло остывшим металлом и чаем. — Я... возможно, ошиблась, — прошептала она, чувствуя, как учащается пульс. — Не ошибаешься, — тихо, но твердо произнес Стефан, не отрываясь от своего экрана. — У меня сработал триггер на аномалию тепловой сигнатуры. Там кто-то есть. Снайпер. Словно в ответ на его слова, экран с камерой, на котором она наблюдала Газа, погас. — Потерян сигнал! — крикнула София. — Газ, осторожно, возможен обстрел! Она услышала в наушниках резкие, прерывитые выстрелы, приглушенные проклятия Газа и его тяжелое дыхание. — Отсечен. Не могу выйти, — доложил он, и в его голосе впервые зазвучало напряжение. И тогда Гоуст выпрямился. Его движение было резким, почти яростным. Он не смотрел на Софию. Он смотрел на карту операции, его кулаки сжались. — Чапман, я нуждаюсь в твоих глазах. Найди ему путь к отступлению. Сейчас, — его голос был низким, властным и... другим. В нем не было привычной ледяной стены. Сквозь нее пробивалось что-то острое, живое. Приказ, отданный ей, звучал как личное поручение. Она кивнула, забыв, что он не видит, и погрузилась в код, отбрасывая все лишнее. Ее пальцы снова затанцевали по клавиатуре, взламывая систему уличного освещения, систем пожарной сигнализации, всего, что могло создать помеху снайперу. — Веди его на запад. Через тридцать секунды я включу пожарную систему во всем квартале. Дым даст прикрытие. Она чувствовала его взгляд на себе. Тяжелый, оценивающий. Не взгляд капитана на подчиненного. А взгляд человека, который доверяет самую сложную часть своей работы другому и затаил дыхание в ожидании. — Сделано, — выдохнула она, когда Газ, под прикрытием дыма и хаотично мигающих огней, вышел в точку эвакуации. Операция была сорвана. Данные не получены. Но команда вернулась целой. Гоуст медленно повернулся к ней. Его балаклава скрывала лицо, но его поза, обычно такая собранная, была слегка расшатана. — Хорошая работа, Чапман, — сказал он, и его голос снова был ровным, но в нем прозвучала какая-то новая нота. Не теплота. Признание. Он развернулся и вышел из кабинета, оставив ее с бешено колотившимся сердцем. София молча смотрела на дверь. Вся ее тщательно выстроенная уверенность рухнула. Он не защищал ее телом от пули. Он бросил ей вызов. И она его приняла. И в этой тихой, цифровой битве они снова оказались на равных. Игра, действительно, только начиналась.

***

Молча печатая отчет, София иногда поглядывала на Стефана, который, кажется, не собирался относить свой. Даже после их последнего разговора с Гоустом, который хоть и закончился чем-то неоднозначным, она была уверена, что он его не уволит. А в случае чего, она сама нападет на него с чертовым поцелуем. Мысль была настолько дерзкой, что она чуть не усмехнулась вслух. — Что за…? — экран монитора резко замигал, а затем почти готовый отчет пропал. — Нет! — ударив по столу, она широко разинула глаза. — Мой отчет… — Что случилось? — подскочив к Софии, Стефан заглянул в ее монитор. — Понятия не имею… — протянула девушка, но резко замолкла, когда страница текстового файла начала печататься сама собой. «Рубин засел дома. Жду тебя, Софочка» — гласила надпись. — Что..? — нахмурился Стефан. Резко подорвавшись, Чапман выбежала из кабинета, направляясь к Гоусту. Только один человек на всей планете способен взломать ее компьютер, и только один человек называет ее «Софочка». — Гоуст! — резко открыв дверь, воскликнула она. — И Капитан, — заметив Прайса, кивнула она, с трудом переводя дух. — Боже, как далеко бежать-то, — запыхавшись, она уперла ладони в колени. — Я знаю, где Рубин. В деревне Хатанага. — Он засветился? — поднявшись, спросил Прайс, его брови поползли вверх. — Нет, дядя взломал мой комп, написал мне, — усевшись в освободившееся кресло, ответила она. — Поверьте, только он называет меня Софочка, знает, чем я занимаюсь, и как взломать мою систему. Гоуст, до этого молча наблюдавший за ней с привычной непроницаемостью, медленно выпрямился за своим столом. Его пальцы сомкнулись на краю столешницы, костяшки побелели. — Твой дядя, — его голос прозвучал тихо, но с такой металлической твердостью, что по спине Софии пробежал холодок. — Тот самый, что воспитывал тебя после гибели матери. Тот, кто научил тебя всему, что ты знаешь о кодах и взломе. София кивнула, глотая воздух. Она видела, как в глазах Прайса вспыхнуло понимание, а затем — тяжелая тень. Ситуация из оперативной мгновенно превратилась в глубоко личную. — Он не просто сообщил тебе место, — Гоуст не сводил с нее взгляда, и в его глазах горел ледяной огонь. — Он вышел на связь. Персонально. Он знает, где ты, и что ты работаешь с нами. Это не заявление. Это вызов. Тебе лично. Воздух в кабинете стал густым и тяжелым. София почувствовала, как ее уверенность испаряется, сменяясь леденящим осознанием. Это была не просто зацепка. Ее дядя, человек, заменивший ей всех, только что перешел черту, отделявшую прошлое от настоящей войны. И он целенаправленно выбрал ее своей мишенью. — Он пытается тебя выманить, — безжалостно заключил Прайс, зажигая сигару. Его взгляд скользнул с Софии на Гоуста. — Игра на личном. Грязный прием, но эффективный. Гоуст не отвечал. Он смотрел на Софию, и в его взгляде больше не было ни капли профессиональной дистанции. Была чистая, нефильтрованная оценка угрозы. И что-то еще… что-то, что напоминало ей тот самый порыв в переулке. — Команда на вылет через тридцать минут, — резко сказал Гоуст, его голос порубил тягостное молчание. — Мы используем эту информацию. Но никто, — он ударил пальцем по столу, обращаясь к Софии, но глядя при этом на Прайса, — никто не делает ни шага без моего прямого приказа. Особенно ты, Чапман. Это ловушка. И мы войдем в нее только по-нашему сценарию. София кивнула, чувствуя, как комок в горле мешает ей говорить. Она снова увидела в его глазах того человека, что мог поднять балаклаву и стереть все границы. Только на этот раз это был не поцелуй. Это была готовность к бою. И она поняла, что ее личная война только что стала их общей. — Но... что если дядя просто заметил его? — несмело подала голос София, заставляя обоих капитанов замолчать. — Он не террорист. Он... хакер-одиночка. Гордый. И если он увидел, что какой-то выскочка вроде Рубина устраивает хаос на «его» территории, используя его методы... Он мог бы решить сдать его. Просто из принципа. И сказал его месторасположение мне, потому что... потому что я единственный человек, которому он еще хоть как-то доверяет. Прайс задумчиво выпустил струйку дыма, его взгляд стал оценивающим. — Возможная версия. Гордость — мощный мотиватор. Но риск, Чапман... — Он покачал головой. — Слишком велик. Мы не можем строить операцию на надежде, что у твоего дяди проснулись патриотические чувства. — Она права в одном, — неожиданно вступил Гоуст. Его голос потерял прежнюю резкость, в нем вновь зазвучали холодные, аналитические ноты. — Его мотивация не важна. Важен факт: он вышел на связь и предоставил информацию. Наш следующий шаг — проверить ее, не попадая в заложники к его возможной игре. Он подошел к карте на стене, его взгляд скользнул по Софии. — Мы действуем, как если бы это была ловушка. Полная тишина в эфире, отряд призраков. Но... — Он повернулся к ней. — Ты будешь на связи. В режиме наблюдения. Если он попытается выйти на контакт снова, ты — единственная, кто сможет это обработать и дать нам реальную картину его намерений. Это был не вопрос и не просьба. Это была констатация факта. Он не отправлял ее в поле, но и не отстранял полностью. Он использовал ее как уникальный актив, понимая связь, которую не мог игнорировать. — Тридцать минут, Чапман, — заключил Гоуст. — Будь готова. И запомни: одно неверное слово... — Нет. Тишина в кабинете стала абсолютной. Даже Прайс замер с сигарой на полпути ко рту. Стефан, стоявший в дверях, застыл с лицом человека, видящего, как его лучшая подруга решила прыгнуть с утеса. Гоуст медленно, очень медленно повернул к ней голову. Его взгляд из-под балаклавы стал похож на прицел снайперской винтовки. «Повтори», — говорил этот взгляд. София, чувствуя, как колени подкашиваются от собственной наглости, сделала шаг вперед. Ее голос дрожал, но слова были четкими. — Я не буду сидеть здесь на связи. Я еду с вами. На месте. — Чапман, — голос Прайса прозвучал предостерегающе, но она его перебила. — Капитан, с моим дядей нельзя работать по шаблону! Он параноик и гений. Он встроил протоколы, которые я знаю интуитивно. Если что-то пойдет не так, если его система начнет коллапсировать или, наоборот, готовить контратаку, я смогу это почувствовать по мелочам, которые не заметит никто другой. Вы можете за минуты потерять все данные или угодить в настоящую ловушку. А я — нет. — Ты не полевая оперативница, — ледяным тоном произнес Гоуст. Каждое слово было как удар ножом. — У тебя нет подготовки. Ты — угроза для команды. Груз. — Я не буду на передовой! — парировала она, сжимая кулаки. — Я буду в командном автомобиле, в тылу. С ноутбуком и закрытым каналом. Но я должна быть достаточно близко, чтобы чувствовать... эфир. Вы получаете мой экспертный анализ в реальном времени, без задержек и искажений. Или... — она сделала глубокий вдох, подбирая последний, самый тяжелый аргумент. — Или вы летите вслепую. И я отключаюсь. Полностью. Никакой помощи, никаких советов. Выбирайте. Она поставила все на кон. Ее карьера, ее репутация, все. Но она видела, как в глазах Прайса мелькнуло не раздражение, а расчет. Он взвешивал риски. Риск иметь ее на месте против риска потерять единственного человека, который понимал менталитет цели. Гоуст подошел к ней так близко, что она увидела свое отражение в его зрачках. Он наклонился, и его шепот был похож на скрежет стали. — Если ты чихнешь не так, если твое присутствие хоть на секунду поставит под угрозу жизнь любого из людей, я лично вышвырну тебя из машины. Поняла? Это не было согласием. Это было условием капитуляции под ее ультиматумом. — Поняла, — выдохнула она. — Экипировка. Пять минут, — бросил он через плечо и вышел из кабинета, даже не взглянув на Прайса. Прайс тяжело вздохнул и покачал головой. — Надеюсь, ты понимаешь, на что подписалась, девочка. Он не шутит. — Я тоже не шучу, капитан, — сказала София, поворачиваясь к выходу. Ее сердце колотилось где-то в горле, но внутри поселилось странное, леденящее спокойствие. Она пролетела мимо Стефана, который смотрел на нее с смесью ужаса и гордости. — Ты либо гений, либо сумасшедшая, — прошептал он. — В данном случае это одно и то же, — бросила она ему на ходу, устремляясь к складу экипировки. Ее личная война только что перешла на новую, куда более опасную территорию. Теперь она была не просто активом. Она была частью операции. И Гоуст дал ей понять — одно неверное движение, и пострадает не только их хрупкое перемирие, но и чьи-то жизни.

***

Хатанага встретила их гнетущей тишиной. Заброшенные дома с пустыми глазницами окон, заснеженные улицы, по которым носился лишь сухой ветер. Идеальное место, чтобы затаиться. Операция шла по протоколу. Соуп и Газ, как тени, скользили между домами, отчитываясь шепотом. София сидела в бронированном фургоне в полукилометре от деревни, уставившись в три ноутбука одновременно. На одном — данные со спутника, на другом — тепловые сигнатуры команды, на третьем — ее собственные сканеры, выискивающие следы цифровой активности. Гоуст, облаченный в полную экипировку, стоял рядом, неподвижный, как скала. Его внимание было разделено между радиоэфиром и Софией. Он следил за каждым ее вздохом, каждым движением бровей. — Ничего, — скрипучий шепот Газа долетел из наушников. — Ни души. Место как вымершее. Раньше, здесь было около ста жителей… — Продолжайте поиск, — ровным голосом отозвался Гоуст. Его взгляд упал на Софию. — Чапман? — Эфир чист, — тихо ответила она, не отрываясь от экранов. — Никаких скрытых камер, сигналов тревоги. Ничего. Как будто... — она замолчала, вглядываясь в данные. — Как будто здесь и правда никого нет. В ее голосе прозвучало разочарование. И страх. Страх, что она ошиблась, что привела их в тупик. И вдруг на одном из ее сканеров, настроенном на особый, едва уловимый частотный диапазон, мелькнул крошечный всплеск. Однократный. Исчезнувший так же быстро, как и появился. — Стой, — резко сказала она, заставляя Гоуста насторожиться. Ее пальцы замелькали по клавиатуре. — Был пакет. Очень короткий. Шифрованный... старым ключом. Таким, каким мы пользовались с дядей, когда я была подростком. — Координаты? — мгновенно спросил Гоуст. — Нет. Это не передача данных. Это... метка. Как маячок. — Она подняла на него взгляд, и в ее глазах горело странное понимание. — Он не водил нас к Рубину. Он вел нас мимо него. Гоуст замер на секунду, его мозг обрабатывал информацию с той же скоростью, что и ее компьютеры. — Объясни. — Рубин здесь. Но не в деревне. Он где-то рядом. А деревня... она пустая. Нарочно пустая. Это буфер. Ловушка для внимания. А настоящая змея — в норе по соседству. Дядя... он не дал нам координаты. Он дал нам ключ. И сказал: «Ищи не там, где все». Взгляд Гоуста из-под балаклавы стал пристальным, почти физически ощутимым. — Можешь определить источник сигнала? — Попробую. Он одноразовый, но я знаю алгоритм. — Она уже печатала, полностью погрузившись в код, забыв о его присутствии, об операции, обо всем. Это была их старая игра. Его загадка. Ее отгадка. Спустя несколько минут, которые показались вечностью, она тыкнула пальцем в карту на экране. — Вот. Заброшенная шахта. В двух километрах к северо-востоку от деревни. Там должен быть... ретранслятор. Примитивный, но эффективный. Гоуст уже не смотрел на карту. Он смотрел на нее. И в его позе, всегда такой собранной и закрытой, было что-то новое. Не одобрение. Не благодарность. Глубокое, безмолвное признание ее ценности. Не как программиста, а как тактика. Как равного в этой странной, цифровой охоте. — Соуп, Газ, отход. Новые координаты. — Его голос в эфире был таким же ровным, но София, сидевшая в сантиметре от него, уловила в нем едва слышный отзвук того самого напряжения. — Понял. Двигаемся, — послышался ответ. Гоуст повернулся к Софии. — Ты остаешься здесь. На этот раз в его тоне не было ультиматума. Была констатация факта. Ее часть работы была сделана. Блестяще. Она кивнула, чувствуя странную пустоту после адреналина. Она смотрела, как он уходит, его фигура растворялась в сумерках так же быстро, как и появилась. Дядя не предал ее. Он дал им шанс. И она этот шанс использовала. И когда дверь фургона закрылась, оставив ее одну с гудящими серверами, София поняла одну простую вещь: ее место было не в тылу.