little disaster called chaos

Прошла неделя. Семь дней, которые Харука провела между ними — в их квартире, в их постели, в их жизнях. Она всё ещё не перевезла свои вещи из съёмной квартиры, всё ещё числилась там по документам, но ночевала только у них. У Дракена. У Майки. У них обоих. Это было странно — просыпаться каждое утро в одной постели с двумя мужчинами. Странно, но до боли приятно. Дракен всегда вставал первым, шёл на кухню, гремел посудой. Майки любил поваляться подольше, уткнувшись лицом в её плечо или волосы, и Харука лежала с ним, пока запах завтрака не вытаскивал их обоих из-под одеяла. За эту неделю они занимались любовью ещё трижды. Каждый раз по-разному: один раз жёстко и быстро, когда Майки вернулся после стычки с конкурирующей бандой и нуждался в разрядке, а Дракен просто взял её, пока Майки смотрел, ещё не остыв от драки. Другой раз — медленно и тягуче, на грани сна и яви, когда никто никуда не спешил. И третий — этим утром, когда Харука проснулась от того, что Дракен уже был внутри неё, а Майки гладил её грудь и шептал на ухо непристойности. Она привыкала. И это пугало. Не сами мужчины. Не секс. Не совместный быт. Пугало то, что она переставала хотеть смотреть по сторонам. Это было новое, незнакомое чувство — удовлетворённость. Ей хватало. Ей было достаточно. Впервые в жизни — достаточно. И от этого хотелось бежать. В четверг вечером Харука сказала, что ей нужно съездить домой — проверить почту, полить цветы (которые давно засохли) и вообще побыть одной. Майки и Дракен не возражали. Они научились давать ей пространство — может, потому что понимали: если давить, она сломается или сбежит. Но вместо своей квартиры она поехала к Юзухе. Они не виделись почти десять дней. Не созванивались, не переписывались — Харука просто исчезла, как делала всегда, когда в её жизни появлялся кто-то новый. Но с Юзухой это было неправильно. Юзуха не была «кем-то новым». Она была убежищем, отдушиной, сообщницей. Игнорировать её после всего, что между ними было, было жестоко. Харука знала это, и всё равно не написала ни строчки. Теперь она стояла перед дверью Юзухи с коробкой её любимых моти и чувством вины, которое тяжёлым комом ворочалось в груди. Дверь открылась после второго звонка. Юзуха стояла на пороге в домашней футболке и шортах. Её тёмные глаза были спокойны — слишком спокойны для человека, которого игнорировали полторы недели. — О, — сказала она, окидывая Харуку взглядом. — Живая. — Привет, Юзу. — Привет, Харука. Заходи уж. Она отступила в сторону, впуская гостью. Харука сняла обувь, прошла в комнату и поставила моти на столик. Всё было как всегда: ароматическая свеча, разбросанные подушки, манга на полу. И всё же что-то изменилось. Атмосфера была другой. Более напряжённой. — Я принесла моти. Твои любимые. — Спасибо, — Юзуха села на кровать, скрестив ноги. — Ты, значит, помнишь, что я люблю. А позвонить не помнила? Харука вздохнула и опустилась в кресло напротив. — Заслужила. Я была... занята. — Занята, — Юзуха кивнула с лёгкой усмешкой. — Я слышала, чем ты была занята. Слухи о вашем трио разлетелись по всей Сибуйе. Ты теперь местная легенда, Харука. Женщина, которая спит с главой Тосвы и его замом одновременно. — Это не просто секс. — Да? А что же? Харука открыла рот, чтобы ответить, и закрыла. Потому что как она могла объяснить то, чего сама не понимала до конца? Что Майки и Дракен были не просто мужчинами, с которыми она спала, а двумя половинками чего-то, что она боялась назвать? Что каждое утро, просыпаясь между ними, она чувствовала то, чего не чувствовала никогда — покой? — Я не знаю, как это назвать, — призналась она наконец. — Но это больше, чем секс. Намного больше. Юзуха смотрела на неё долго, изучающе. Потом встала и подошла к окну. За стеклом угасал закат — оранжево-розовые полосы над серыми крышами. — Я рада за тебя, — сказала она тихо. — Правда, рада. — Но? — Но... — Юзуха обернулась. — Я скучала по тебе. Не как любовница. Как человек. Ты исчезаешь, когда у тебя кто-то появляется. Ты всегда так делала. И я думала, что со мной будет иначе. Потому что я не твой парень. Я твой друг. Харука почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Ты мой друг, Юзу. Самый близкий. — Тогда почему ты не написала мне ни слова? Почему я узнаю о твоей новой жизни от каких-то придурков в баре, которые обсуждают, с кем спит девушка из Тосвы? — Потому что я... — Харука запнулась. — Потому что я боялась. — Чего? — Что ты посмотришь на меня иначе. Что ты осудишь. Что ты скажешь, что я совершаю ошибку. Юзуха покачала головой и вернулась к кровати. Села рядом с Харукой — не вплотную, но ближе, чем раньше. — Я не осуждаю тебя. Ты знаешь, я никогда не осуждала. Но я волнуюсь. Двое мужчин — это не просто. Особенно такие, как Майки и Дракен. Они опасные. Они могут сломать тебя. — И ты тоже, — неожиданно для себя сказала Харука. Юзуха моргнула. — Что — я тоже? — Ты тоже говоришь это. Баджи говорил то же самое — «они сломают тебя». Но никто не спрашивает, может быть, я сама хочу сломаться? Может быть, мне нужно? Повисла пауза. Юзуха смотрела на неё, и в её тёмных глазах что-то менялось. Проходила злость, уступая место пониманию. — Ты хочешь сломаться? — Я хочу перестать убегать, — Харука уставилась в пол. — Всю жизнь я бегу. От отношений, от обязательств, от чувств. Как только становится серьёзно — я ищу кого-то на стороне. Чтобы доказать себе, что я свободна. Что я ничья. Но с ними... с ними я впервые подумала: а что, если не бежать? Юзуха протянула руку и накрыла её ладонь своей. Жест был простым, почти сестринским. — Тогда не беги, — сказала она. — Но и не исчезай. Ты нужна не только им. Ты нужна мне. Как друг. Как человек. Без секса. Харука подняла глаза. В лице Юзухи не было кокетства, не было намёка. Только искренность. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. То, что у нас было — это было весело. Горячо. Честно. Но я никогда не ждала, что ты бросишь всех и будешь со мной. Ты не моногамна, Харука. Это твоя природа. И если ты нашла людей, которые принимают тебя такой — я только за. Но прошу об одном. — О чём? — Когда захочешь сбежать — не к кому-то третьему. Ко мне. Просто поговорить. Просто побыть. У Харуки защипало в глазах. Она часто плакала в последнее время — то от оргазма, то от усталости, то от странной, необъяснимой нежности, которую вызывали в ней эти двое. Но сейчас слёзы были другими. Благодарными. — Я приду, — пообещала она. — Обещаю. Юзуха улыбнулась и притянула её к себе. Они сидели, обнявшись, и молчали. За окном догорал закат. Час спустя они уже смеялись над какой-то глупой историей из прошлого — как Харука однажды пыталась соблазнить парня из враждебной банды и случайно перепутала его с официантом. Юзуха держалась за живот, Харука утирала выступившие от смеха слёзы. — Господи, я бы отдала что угодно, чтобы увидеть его лицо! — простонала Юзуха. — Оно было бесценно. Он стоял с подносом и не понимал, почему какая-то девица шепчет ему на ухо: «Ты такой опасный, мне нравятся плохие мальчики». Новый взрыв хохота. Когда они отсмеялись, Юзуха вдруг стала серьёзнее. — Слушай, я тут подумала... Когда ты с ними — ты выглядишь счастливой. — Откуда ты знаешь? Ты же не видела. — Я видела тебя сегодня. У тебя глаза светятся. И ты не дёргаешься каждую секунду, как раньше. Раньше ты была как натянутая струна — всё время готовая лопнуть. А сейчас ты... спокойная. Харука задумалась. Она не анализировала своё состояние — просто жила, день за днём. Но Юзуха была права. Что-то изменилось. Может, не кардинально, не навсегда, но изменилось. — Это пугает меня, — призналась она. — Быть счастливой. Я не привыкла. — Привыкай. Ты заслуживаешь. Харука слабо улыбнулась. — Ты слишком добра ко мне. — Кто-то же должен. Было уже поздно, когда Харука засобиралась домой. Юзуха проводила её до двери, и они снова обнялись — на этот раз крепче, теплее. — Спасибо, — прошептала Харука ей в плечо. — За что? — За то, что ты у меня есть. — Дура, — Юзуха легонько стукнула её по спине. — Иди уже. Мальчики заждались. Харука улыбнулась и вышла в ночь. По дороге к метро она думала о том, что сказала Юзуха. «Ты выглядишь счастливой». Это было правдой. Впервые за долгое время она не искала повода сбежать. Не высматривала в толпе кого-то, кого можно соблазнить для самоутверждения. Не врала себе. И всё же где-то на задворках сознания зудел тонкий, противный голосок: «Это ненадолго. Ты всё испортишь. Ты всегда всё портишь». Харука отогнала его, как назойливую муху, и ускорила шаг. Дома — теперь она мысленно называла квартиру Дракена и Майки «домом» — её встретили тепло. Дракен читал что-то в телефоне, лёжа на диване. Майки дремал, положив голову ему на колени. Увидев Харуку, оба встрепенулись. — Как Юзуха? — спросил Майки. — Нормально. Поговорили. Она всё знает. — Что знает? — Дракен отложил телефон. — Про нас. Слухи, сам понимаешь. Он нахмурился, но ничего не сказал. Майки потянулся и похлопал по месту между ними на диване. Харука скинула куртку и втиснулась между ними. — Мы скучали, — сообщил Майки, утыкаясь носом в её висок. — Я уходила на полдня. — Полдня — это много, — подал голос Дракен. — Мы уже начали скучать и ругаться. — Из-за чего? — Из-за того, кто будет готовить ужин, — Майки зевнул. — Я сказал, что он. Он сказал, что я. В итоге заказали пиццу. — Осталась? Я голодная. — Два куска. В холодильнике. Харука выбралась из их объятий, пошла на кухню и действительно обнаружила там два куска пепперони в коробке. Она съела их прямо стоя, глядя в тёмное окно, и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё месяц назад она была одиночкой, которая спала с кем хотела, не держалась ни за кого и считала это свободой. Теперь она стояла на кухне двух мужчин, которые скучали по ней полдня, и чувствовала себя... нужной. Нет. Не просто нужной. Необходимой. Телефон завибрировал. Сообщение от Юзухи: Юзуха: «Дома?» Харука: «Да. Жую пиццу. Всё нормально» Юзуха: «Отлично. И, Харука... я не шутила сегодня. Если что — я здесь». Харука: «Знаю ❤️» Она убрала телефон и вернулась в комнату. Майки и Дракен сдвинулись, освобождая ей место, и она снова втиснулась между ними — колени к коленям, плечи к плечам, дыхание к дыханию. — Я хочу остаться, — сказала она, глядя в потолок. — Ты уже остаёшься, — заметил Дракен. — Нет, я имею в виду — совсем. Перевезти вещи. Жить здесь. Пауза. — Ты серьёзно? — голос Майки прозвучал странно. Не радостно и не испуганно. Просто странно. — Серьёзно. Дракен сел и посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Майки. Тот тоже сел. — Ты понимаешь, что это значит? — медленно спросил Дракен. — Это не просто ночёвки. Это совместная жизнь. Быт. Привычки. Мы можем раздражать друг друга. — Я знаю. — И мы не всегда будем милыми, — добавил Майки. — У меня бывают плохие дни. Очень плохие. — Я знаю. — И ты всё равно хочешь? Харука посмотрела на одного, потом на другого и улыбнулась — открыто, светло, без обычной иронии. — Вы двое — единственные, с кем я хочу просыпаться. Не на неделю. Не на месяц. Намного дольше, если получится. Я не умею быть верной в классическом смысле. Но я хочу попробовать быть верной вам. По-своему. Майки первым нарушил тишину. Он наклонился и поцеловал её в лоб — бесконечно нежно, почти благоговейно. — Тогда решено, — сказал он. — Переезжай. Дракен поцеловал её в макушку. — Мы поможем с вещами. Завтра же. Харука закрыла глаза и позволила себе просто быть. Между ними. В тепле. В покое. В том, что она так долго отвергала и что теперь, кажется, наконец приняла. Семья.