little disaster called chaos

Они простояли так, наверное, целую вечность. Втроём посреди комнаты, сцепленные руками, дыханием, сердцебиением. Никто не хотел разрывать объятия первым — как будто стоило отпустить, и всё снова рухнет. Первым заговорил Дракен. Его голос прозвучал глухо — он уткнулся лицом в макушку Харуки и не поднимал головы. — Нам нужно поговорить. По-настоящему. — Знаю, — ответила она, не разжимая рук. — Не сейчас, — добавил Майки. — Сейчас я просто хочу... подержать тебя. Можно? — Можно. Они переместились на диван. Харука села между ними — слева Дракен, справа Майки, — и это было так знакомо, так правильно, что у неё снова защипало в глазах. Дракен положил свою тяжёлую ладонь на её колено. Майки переплёл свои пальцы с её пальцами. Она сидела, зажатая между двумя источниками тепла, и молчала, боясь разрушить этот хрупкий, едва восстановившийся покой. Через некоторое время Майки заговорил. — Я много думал, пока тебя не было. — О чём? — О том, что я сказал тебе. Когда ты уходила. Харука повернула голову к нему. Его профиль был острым, напряжённым — он смотрел куда-то в стену, не встречаясь с ней глазами. — Я сказал: «Ты не можешь просто сказать "я такая" и считать, что это всё оправдывает». И я был прав. Но я был прав только наполовину. — В чём вторая половина? — тихо спросила она. — Вторая половина в том, что ты действительно такая. Ты не умеешь быть моногамной. Ты предупреждала нас с самого начала. И мы согласились. Мы знали, на что шли. А потом, когда это случилось, я повёл себя так, будто это стало для меня сюрпризом. Он наконец повернулся к ней. В его тёмных глазах была усталость, но не было злости. — Я не хочу менять тебя, Харука. Я хочу быть с тобой. Но я должен понять, как. Дракен откашлялся. — Я тоже об этом думал. Мы оба думали, пока тебя не было. Мы... говорили. Много. — И к чему вы пришли? — Харука перевела взгляд с одного на другого. Дракен вздохнул и откинулся на спинку дивана. Его рука всё ещё лежала на её колене — тёплая, тяжёлая, успокаивающая. — Мы пришли к тому, что нам нужны правила, — сказал он. — Не для того, чтобы тебя контролировать. А для того, чтобы мы все трое понимали границы. Потому что без границ ты теряешься. Мы теряемся. Всё идёт под откос. Харука кивнула. Это было честно. Это было то, чего она сама хотела, но не умела попросить. — Какие правила? — спросила она. — Первое, — начал Дракен, — никакой лжи. Если что-то случилось, ты говоришь нам. Даже если это больно. Даже если стыдно. Мы будем злиться, возможно, но мы справимся. Ложь — это конец. Ты согласна? — Да. Согласна. Никакой лжи. — Второе, — подхватил Майки. — Если тебе станет страшно, если ты почувствуешь, что хочешь сбежать, ты придёшь к нам. Не в бар. Не к случайному парню. К нам. Даже если мы будем злыми, уставшими, занятыми. Ты придёшь и скажешь: «Мне страшно». — Да, — прошептала Харука. — Я приду. — Третье, — Дракен на секунду замялся, переглянулся с Майки и продолжил: — Мы не можем делить тебя с кем-то ещё. Сексуально. Мы пробовали быть открытыми, но это слишком сложно. По крайней мере, сейчас. Поэтому если ты хочешь быть с нами — ты с нами. Без других. Харука прикусила губу. Она понимала — это значило, что ей придётся перестать спать с Юзухой. Совсем. Даже если та предложит. Даже если будет настроение. Даже если очень захочется. Это было сложно, но... справедливо. Юзуха сама говорила: «Я не твоя девушка». И Харука знала, что та поймёт. — Я согласна, — сказала она. — Без других. — Четвёртое, — Майки повернулся к ней всем телом и взял её за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Это правило для нас, не для тебя. — Какое? — Мы больше не будем срываться на тебя из-за того, кто ты есть. Если ты честна — мы принимаем это. Не наказываем за правду. Можем злиться, можем уходить думать, но не кричать и не обвинять. Харука моргнула. Этого она не ожидала. — Но это же нечестно, — возразила она. — Я виновата, я изменила, а вы берёте на себя обязательства? — Мы не святые, — хмыкнул Майки. — Я тоже хорош — накричал, обвинил, даже не попытался понять. А ты хотя бы пришла и призналась. Дракен сказал бы тебе то же самое — мы оба хороши в гневе, но плохи в прощении. — Это правда, — подтвердил Дракен. — Я ушёл в ту ночь, вместо того чтобы остаться и поговорить. Я тоже струсил. Так что это не только твоя вина. Это наша общая проблема. И решать её нужно вместе. Харука молчала, переваривая. Она пришла сюда, ожидая наказания, ожидая условий, которые поставят её в положение вечно виноватой. А вместо этого они предложили ей партнёрство. Равное. Без иерархии «кто прав, кто виноват». — Я не заслуживаю вас, — вырвалось у неё. — Заслуживаешь, — отрезал Дракен. — Ты заслуживаешь больше, чем думаешь, — добавил Майки. — И мы будем напоминать тебе об этом, пока ты не поверишь. Она разревелась. Снова. Но на этот раз это были чистые, лёгкие слёзы — слёзы облегчения, а не горя. — Так, хватит плакать, — проворчал Майки. — У нас тут вообще-то серьёзный разговор. — Я не плачу, — всхлипнула Харука. — Ага, конечно. Дракен, у тебя есть салфетки? — Где-то на кухне. — Принеси. — Почему я? — Потому что ты ближе. — Я сижу с другой стороны! — Вот именно. Харука сквозь слёзы рассмеялась. Они всё ещё были собой — эти двое, которые вечно спорили о том, кто пойдёт за салфетками, кто помоет посуду и кто виноват, что в холодильнике закончилось пиво. И это было лучшее, что с ней случилось. Вечером, когда разговоры были закончены и эмоции немного улеглись, Харука вспомнила кое-что важное. — Мне нужно позвонить, — сказала она, выбираясь из их объятий на диване. — Кому? — насторожился Майки. — Юзухе. Я обещала ей, что расскажу, чем всё закончится. И ещё... мне нужно кое о чём с ней поговорить. Майки и Дракен переглянулись, но ничего не сказали. Харука вышла на балкон и набрала номер. Юзуха ответила почти сразу: — Ну что? Помирились? — Помирились, — Харука прислонилась к перилам. — Поговорили. Установили правила. — Какие? — Без лжи. Без побегов. И... — Харука сделала паузу. — Без других. На том конце провода повисла тишина. — То есть без меня, — сказала Юзуха. — Да. Прости. — За что? — голос Юзухи прозвучал спокойно, даже весело. — Я же говорила тебе: я не твоя девушка. У меня теперь своя есть, забыла? — Помню. Но я не хотела, чтобы ты подумала, что я тебя бросаю. Или что ты для меня ничего не значишь. Ты значишь. Очень. Юзуха тихо рассмеялась. — Я знаю, Харука. И я рада за тебя. Правда. Но знаешь, что? — Что? — Я всё равно никуда не денусь. Когда у тебя снова поедет крыша — а она поедет, будем честны, — звони мне. Мы просто поболтаем. Как друзья. — Спасибо, Юзу. — На здоровье. И помни: если эти двое будут тебя обижать, я лично приду и надеру им задницы. Мне плевать, что один из них — Майки. Харука фыркнула. — Я передам. — Передай. И иди уже к ним. Завтра увидимся. — Увидимся. Харука нажала отбой и зашла обратно в комнату. Майки и Дракен сидели на диване в тех же позах, но явно пытались делать вид, что не подслушивали. — Всё в порядке? — спросил Дракен. — Всё в порядке. Она подошла и села обратно между ними. Майки тут же положил голову ей на плечо. Дракен обнял их обоих. — Значит, новая сделка? — уточнил он. — Новая сделка. — Надеюсь, на этот раз без бонусных парней из баров, — пробормотал Майки. — Эй! — Харука легонько стукнула его по затылку. — Шутка. Просто шутка. — Дурак. — Ага. Они замолчали. За окном медленно гас закат — розовые полосы над серыми крышами, совсем как тогда, когда Харука сидела у Юзухи и думала о них. Но теперь она была здесь. С ними. На своём месте. И впервые в жизни она не хотела ничего другого. Ночью они занимались любовью. Иначе, чем раньше. Никакой спешки, никакого голода, никакого надрыва. Только нежность — глубокая, почти благоговейная. Дракен раздевал её медленно, целуя каждый обнажающийся участок кожи. Майки гладил её волосы и смотрел — не с жадностью, а с тихой, почти застенчивой лаской. Когда Дракен вошёл в неё — мягко, осторожно, давая привыкнуть, — Харука не застонала, а выдохнула, как выдыхают после долгого бега. Майки обнимал её сзади, прижимаясь грудью к спине, и шептал на ухо что-то бессвязное — то ли «люблю», то ли «никому не отдам», то ли просто её имя. Оргазм пришёл не взрывом, а волной — медленной, тёплой, затапливающей. Она кончила с тихим стоном, чувствуя, как Дракен тоже срывается и заполняет её горячей пульсацией, а Майки вжимается в её спину и замирает, дрожа всем телом. Они лежали потом, сплетённые в один узел из рук и ног, и молчали. Слов не требовалось. Перед тем как провалиться в сон, Харука прошептала в темноту: — Я остаюсь. Если вы меня ещё хотите. — Всегда, — ответил Майки. — Навсегда, — добавил Дракен. И она поверила.