memories

Я рассматривал огромное количество фотографий, которые с какой-то трепетной, почти религиозной нежностью висели на стене гостиной, стояли в аккуратных деревянных, начищенных до блеска рамках без единого слоя пыли. На них ты был беззащитно-счастливым — с взъерошенными, еще мокрыми после моря волосами, с разбитой коленкой, на которую прилепили яркий детский пластырь. Вглядываясь в эти снимки подолгу, я впервые со всей пугающей ясностью осознал, насколько вы с сестрой до смешного похожи на своих родителей. Та же мягкая, чуть грустная линия улыбки матери, те же полоски на щеках и та же твердая, волевая, правильная складка отцовского подбородка. Едва ли я видел нечто подобное до этого. Я стоял, боясь дышать полной грудью, словно мог испачкать, смазать или разрушить это хрупкое, выверенное десятилетиями счастье одним своим присутствием. Здесь каждый снимок дышал таким отчаянным удержанием мгновения, будто они боялись, что настоящее рассыплется, если его не застеклить. Я переводил взгляд с одного кадра на другой, и с каждым разом воздух в комнате становился плотнее. На одном ты спал, приоткрыв рот и уронив ладонь на плюшевого зайца. На другом — Химавари впервые вела велосипед, вся сжавшись от страха, а Наруто, невидимый за кадром, придерживал седло. На третьем Хината отраженная в зеркале шкафа — неуловимая, почти призрачная, с камерой у лица фотографировала тебя пока ты зажимал еще совсем мелкую сестру в объятиях. Мне вдруг стало не по себе от того, как сильно я понял их страх как только увидел тебя уже не ребенком с мокрой макушкой, а взрослым, который точно так же вглядывается в вещи которые принадлежали ему, надеясь вспомнить, где начиналась его собственная жизнь. И в этом прозрении было что-то раздражающее. Чужую нежность нельзя украсть. И чем дольше я стоял, тем яснее понимал: мне здесь никогда не будет места. Даже если на одной из этих полок когда-нибудь появится моя фотография.  «Чужие воспоминания не заменить»