За счет заведения

***

      Около двенадцати часов в пути, включая перелёт и трансфер, многочисленные толпы в аэропорту, пробки на светофорах… Всё это кажется бесконечным. Намджун искренне надеется, что после такого Хосок сжалится и решит, что пятница — не лучший вариант, чтобы ехать в офис и разбираться с делами. Они прощаются в аэропорту, и Намджун добирается до дома в полусонном состоянии, ведь в самолёте так и не удалось поспать. Его встречает Чимин — с горячим чаем, приготовленным самгёпсалем и какими-то жареными пирожками. Однако единственное, чего хочет Намджун, это провалиться в сон. Они засыпают в обнимку прямо в одежде, но звонок в девять часов утра будит их обоих, вынуждая не только встать из теплой кровати, но и примчаться в офис.

***

      У Хосока дома подозрительно тихо и спокойно: идеальный порядок в квартире, чистота в каждом углу, заправленная свежим бельём постель, приготовленные любимые блинчики в контейнере в холодильнике — всё, словно его ждали. Нет только самого главного — Чонгука. Хосок списывает это на то, что Чонгук остался ночевать у себя на работе: в конце концов он всё ещё совмещает свою работу в зоопарке вместе с бизнесом Хосока. Отдыхать одному дома не хочется, хочется поскорее отыскать Чонгука, поругать его и прижать к себе одновременно. Намджун, зевая, стоит в общем холле офиса. На нём бежевый пуловер и тёмные джинсы, обычные кроссовки и впервые в жизни не уложены волосы. Он похож на прилежного ученика-переростка из старшей школы. В отличие от него, Хосок одет с иголочки.       — Ты в пять утра, что ли, встал? — пытается отшутиться Намджун, пока они жмут друг другу руки, будто давно не виделись, и идут к кабинету Хосока.       — Хотел показать это… — Хосок протягивает коллеге папку и останавливается, чтобы тот немедленно открыл её.       — Это что?.. — Намджун вздыхает и изучает содержимое. — Форс-мажор?       — Прорыв трубы в одной кофейне. Уже две недели простоя. Ты слышал что-то об этом?       — Нет, — озадаченно говорит Намджун, — Чимин тоже мне ничего не говорил. Почему так долго не могут вызвать сантехника? — трёт пальцами затылок, вчитываясь в сроки устранения протечки.       — Ну, именно с этим я и буду разбираться, — заявляет Хосок и снова идёт к своему кабинету. Намджун плетётся за ним, захлопывая папку, и буквально врезается в Хосока, когда тот резко тормозит у самого входа. Тот молча смотрит на секретаря, а затем переводит взгляд на инсталляцию посередине.       — Это… что?       — Это аквариум со скатами! — восторженно говорит их секретарь Даён, и Хосок медленно поворачивается к Намджуну.       — Сколько тут литров? — пожалуй, единственное, что интересует Хосока. Электричество, затраты на воду, фильтр и… какого чёрта вообще это стоит в его офисе?       — Точно не знаю, господин Чон…       — Явно не меньше полутонны.       — А… — вклинивается в разговор Намджун, не сразу соображая, что сказать, — зачем это?       — Ну, Чонгук сказал, что это помогает медитировать и снижает тревожность!       — Скажи мне, что я сплю… — ровным голосом произносит Хосок, гипнотизируя взглядом скатов в аквариуме.       — Тогда у нас одинаковый сон.       — Полагаю, эта креативная идея и принадлежит Чонгуку, да?       — Да, господин Чон, — в голосе девушки слышится волнение. — Вам… не нравится?       — Нет, Даён, всё в порядке, — он сдержанно отвечает. — Сделай нам с Намджуном два кофе, пожалуйста. В кабинете Хосок выдыхает, на секунду останавливаясь у своего рабочего места, а затем всё-таки отодвигает кресло и садится.       — Слушай, скаты — это не так критично, — разбавляет тишину Намджун.       — Да насрать мне на этих скатов! Меня волнует, почему у нас простой в кофейне. Это я пока только об одной знаю. Узнаю-ка я кое-какие детали. — Хосок хмурится, а затем набирает по внутреннему номеру отдел бухгалтерии и просит принести отчётность за последний месяц. — Думаю, надо собрать небольшое совещание. Я не дождусь ежегодных отчётов. Чимин тут?       — Конечно, пришлось тоже тащить его в выходной день.       — Прости… — сбавляет обороты Хосок. — Извини, Джун, что тебе пришлось приезжать. Я не подумал. Сегодня пятница, не самый продуктивный день, тем более ты с самолёта… Я просто боюсь, что если у меня крыша поедет, то только ты сможешь сдержать меня.       — А где Чонгук?       — Понятия не имею, сам хочу знать! Он не отвечает на звонки. В кабинет тихо стучат, а затем секретарь с кофе проходит внутрь, кланяется в знак вежливости и собирается уходить. В дверях с ней сталкивается Чимин.       — Доброе утро, Даён.       — Привет, Чимин, будешь что-то?       — Нет-нет, спасибо, у меня есть, — Чимин показывает ей крафтовый стаканчик в своей ладони. — Привет, Хосок, с возвращением.       — Спасибо, ты не знаешь, где Чонгук?       — Знаю, поехал разбираться с компанией-подрядчиком, ну, с сантехниками для устранения неполадок.       — Почему две недели не исправляли ничего?       — Слушай, он был очень занят… — осторожничает Чимин, переглядываясь с Намджуном, и тот удивлённо смотрит в ответ.       — Чимин, если что-то не так, лучше сразу скажи.       — Да всё в порядке. С трубами просто и правда засада.       — В чём необходимость ехать на разборки? Есть договор? Какой срок устранения?       — Три дня по договору.       — Просрочка на одиннадцать дней решается через суд, — Хосок покачивается в кресле. — В чём была необходимость ехать на какие-то разборки?       — Он и не на разборки поехал. Он вроде договориться по-дружески.       — По-дружески? Блять, так и знал. Ох уж эта его дружба… Хосок мысленно делает заметку провести беседу с Чонгуком по поводу его безграничной дружбы со всеми. Снова вылезает то, что не поддаётся контролю. Но это ещё цветочки по сравнению с тем, что видит позже Хосок, когда ему приносят экспресс-отчёт. Возможно, ему бы и правда стоило взять выходной день перед таким разбором полётов? Но ведь кто знал?

***

      В конференц-зале стоит гробовая тишина, пока Хосок листает туда-сюда страницы отчёта. В кабинете сидят руководители ресторана и кафе, Намджун и Чимин. Намджун так же смотрит копию отчёта, периодически хмуря брови и бросая взгляд на Хосока, на котором и лица нет.       — Что ж… — решает первым заговорить Намджун, — а что за… рояль?       — В ресторане живая музыка. Чонгук заказал туда белый рояль, потрясающе красивый, дорогой. Но не для того, чтобы похвастаться, сказал, что звук лучше именно у такого.       — С каких пор он стал экспертом по музыке? — стальным голосом спрашивает Хосок, не отрывая взгляда от цифр в отчёте. Вопрос остаётся без ответа.       — Просто это совсем меняет атмосферу.       — И статью расхода, — констатирует Хосок. — Рояль ведь не сам на себе играет, так?       — Да, господин Чон, у нас четыре музыканта работают по сменам.       — Чудесно, а почему не семь? На каждый день недели, — язвит Хосок, еле сдерживая злость. Сотрудники это чувствуют, поэтому не смеют смеяться.       — Ладно, рояль, понятно, проехали… А почему тут такая переплата по платежам за свет? У нас что, круглосуточно работали в эту неделю?       — Были организованы курсы бариста. Намджун с Хосоком переглядывается.       — Курсы бариста?! И много людей было?       — Ну, весьма, был аншлаг! Были наши SMM-специалисты, всё фотографировали, потом писали в социальных сетях, — радуется сотрудник. Хосок только цокает языком. Слава богу, он не сидит в социальных сетях (только у Чонгука!) и не видит, что там творится. Ну, разумеется, за это ведь отвечает Чонгук!       — Что за расходы на краску? — Хосок решает никак не комментировать предыдущий ответ про курсы. — У нас внезапно все стены понадобилось перекрашивать?       — Нет, господин Чон, просто перекрасили стены в зоне приготовления в серый цвет.       — Боюсь предположить… не для медитации ли?       — Именно! Чонгук сказал, что так поварам будет спокойнее. Там были тёмные цвета, из-за этого пространства меньше… ну, визуально.       — Ага, понятно. У кого из вас мне спрашивать про заявление от местного отдела здравоохранения? Сотрудники опускают глаза, пока Хосок строго рассматривает каждого. Они как провинившиеся школьники.       — Полагаю, что у того, кого здесь нет. Раздается звонок мобильного телефона, и Чимин лезет в карман, а затем встаёт, чтобы выйти из кабинета.       — Это Чонгук?       — Угу.       — Ответь ему тут, по громкой связи, — настаивает Хосок, скрещивая руки на груди и откидываясь на спинку кресла. Чимин садится на место и принимает звонок, включая громкую связь. Он не успевает предупредить, как из динамика звучит весёлый голос Чонгука.       — Чимин! Я всё уладил, я же говорил, что надо решать вопросы полюбовно, так сказать, гладить по шерсти всех! Всегда можно найти подход ко всем, — гордится собой Чонгук.       — Я надеюсь, ты сможешь найти подход к своему руководителю, когда будешь объяснять, что за перфомансы тут устроены, — вмешивается Хосок. — Если тебе удастся меня убедить в адекватности принятых тобой решений, поглажу тебя по шерсти, если же нет, то я заранее говорю, при свидетелях, что готов сесть в тюрьму за умышленное убийство. У тебя есть полчаса, чтобы доехать до офиса, — заканчивает свою речь.       — Чонгук, это Чимин, ты на громкой связи, приезжай, — виновато произносит друг.       — Я всё понял, скоро буду. Полчаса тянутся непозволительно долго. Хосок изучает внимательнее отчёт каждого отдела и ужасается — ведь это он ещё не знает деталей! Они остаются с Намджуном в кабинете вдвоём.       — Слушай, ты не руби с плеча. Ты что, Чонгука не знаешь?       — Знаю! Вот именно, что я знаю Чонгука, оттого и страшно, что он натворил. Надо было оставлять за главного Чимина… — вздыхает Хосок, потирая лоб.       — Ты ведь знаешь, что Чонгук бы не стал его слушать.       — Да почему я должен, блять, плясать под его дудку? Я всегда говорю — работа и личная жизнь несовместимы. Не в нашем случае. Каждый раз только убеждаюсь…       — Мы-то с Чимином работаем, всё нормально, Чонгук просто своеобразный, все к нему привыкли, зато посмотри, как все восторженно о нём говорят, — Намджун пытается увидеть плюсы в ситуации.       — Это единственное, что ему надо. А то, что потом восторженно будут говорить, как наша компания разорилась или обосралась, его не волнует.       — Ты преувеличиваешь, Хосок. В дверь стучатся. Видимо, для приличия, потому что в кабинет осторожно просачивается голова Чонгука, а следом и он сам.       — Привет, с возвращением. Я войду?       — Ты уже вошёл, — мрачно отвечает Хосок, не показывая своим видом, как хочет сожрать взглядом. Как бы он ни был зол, но он чертовски сильно скучал. Намджун вздыхает, глядя на Чонгука и сигналя, чтобы он был мужественным и крепился.       — Ну, я вас оставлю, если что — зовите, — Намджун встаёт с места, а затем добавляет чуть тише, наклонившись: — Хо-сок… не переусердствуй. Он кивает в ответ и дожидается, пока Намджун скроется за дверью.       — Я скучал, — аккуратно начинает Чонгук, подходя ближе, но останавливается на безопасном расстоянии. Он садится на край стола, и Хосок не упускает возможности рассмотреть его крепкие бёдра, обтянутые плотной джинсовой тканью. В ладонях просыпается моментальный зуд от того, как же хочется прикоснуться и сжать эти накаченные ноги.       — Что за рубашка на тебе? Судя по дикому принту — очередной подарок. Чей?       — Чаи прислал, — равнодушно пожимает плечами Чонгук.       — Замечательно. Я мог бы и догадаться. Он решил сменить тебе весь гардероб? То есть вы продолжаете общаться?       — Он директор твоего же кафе в Бангкоке. Как я могу не общаться, если я рулил тут всем, пока вас не было?       — У тебя надо отобрать права.       — В смысле?       — В прямом. Садись, у меня к тебе есть ряд вопросов. Чонгук закатывает глаза, но выполняет просьбу. Хосок недовольно смотрит на Чонгука, заостряя взгляд на дорогой ткани.       — Снимай её.       — Что?       — Я сказал — раздевайся. На меня не производит впечатление кусок тряпки, подаренный им.       — Это просто удобная рубашка…       — Синий цвет — цвет верности в Таиланде. Знал? Я сказал — снимай, — ставит ультиматум Хосок и ждёт, пока Чонгук без особого желания начнёт расстёгивать пуговицы на рубашке. Тонкий шёлк спадет с его плеч, оголяя загорелый торс. Наверное, Хосок не подумал о последствиях. Всё-таки стоило оставить Чонгука в рубашке, потому что длительное отсутствие секса и расстояние между ними — какая бы ситуация сейчас ни возникала — не скроет того факта, что Хосок вожделеет Чонгука до онемения в кончиках пальцев. Слава его идеальной выдержке.       — В чём истинная причина такой реакции? — усмехается Чонгук, откладывая рубашку на соседний стул и скрещивая руки на груди. Он разваливается на стуле, немного расставляя ноги.       — В том, что я не хочу смотреть на тебя и думать, как ты ценишь эту вещь, а ещё о том, как пальцы этого тайца касались этой рубашки, а теперь эта ткань касается тебя.       — Вспоминаю ремень… — Чонгук облизывает губы с ухмылкой. — У тебя прямо какое-то болезненное восприятие подарков от Чаи.       — Мы за последнюю минуту три раза вспомнили его имя. Хватит уже, а? Перейдём к допросу. Начнём с аквариума у меня за стеной.       — Это скаты!       — Мне насрать, кто это. Зачем это?       — Для медитации! Это успокаивает сотрудников. Я изучал способы релаксации на работе. Так вот, этот очень эффективный!       — На работе люди должны работать, а не релаксировать.       — Мы большую часть жизни проводим на работе, тут должно быть что-то успокаивающее.       — Тебе их негде было в зоопарке пристраивать, ты их сюда притащил?       — Нет!       — Ты потратил деньги компании на то, чтобы купить какой-то аквариум со скатами!       — Я не думал, что ты такой мелочный. Я хотел тебя порадовать.       — Чонгук, меня порадовал бы порядок в моё отсутствие. Хорошо, чёрт с ними, со скатами. Что за проблема с трубой? Почему понадобилось вести дружеские переговоры?       — Ты всегда решаешь вопросы через силу. Чуть что, сразу суд! Ты просто сама кровожадность. Я же решил проблему языком!       — Да, твой язык прекрасно решает проблемы, — Хосок упирается языком в щёку изнутри.       — Нужно вести переговоры, — не обращает внимания Чонгук на недвусмысленный намёк. — Они просили дать отсрочку.       — А мы — благотворительный фонд? У нас простой одиннадцать дней. Кто возместит убытки?       — Там кроме трубы нет убытков. Зато сотрудники смогли отдохнуть неделю, никто не потерял работу, мы не выплачивали зарплату, я со всеми договорился.       — Ну просто король переговоров… Может, тебе в международные отношения на политическую арену податься?       — Хватит язвить! Я решал вопросы!       — Решать вопросы надо через суд, а не через договорняки. Едем дальше… — Хосок заглядывает в папку. — Что ещё за авторский курс для бариста? Автор, конечно, же ты?       — Да, у меня вообще-то есть опыт.       — А автор бизнеса, который платит за аренду, свет, зарплату сотрудникам — не в курсе!       — Хосок, я делился опытом, повышал их квалификацию!       — Единственное, что ты повышал — это своё эго. Ну, и их лояльность к себе. Ты буквально создал школу, в которой ты невероятный гуру, а они, щенки, заглядывающие к тебе в рот. А я, прости господи, кто? Меценат, спонсирующий твой личный образовательный проект?       — Я делал это для тебя.       — Ну да, я очень рад увидеть и узнать, что ты столько времени бесплатно поил каких-то ноунеймов с улицы моим кофе. Спасибо. Большой вклад в развитие компании. Что-то ты не стал устраивать свою академию роста в зоопарке. Выбрал моё кафе.       — Было бы странно делать курсы бариста в зоопарке!       — Мне вот интересно, знаешь, что? Когда ты стоял перед ними такой важный, рассказывал о своих авторских напитках, ты чувствовал облегчение? Что вот, наконец-то, ты получаешь сто процентов внимания, восторженные взгляды, отзывы… Нет моего скепсиса, нет моего критикующего взгляда… Ладно, можешь не отвечать, — Хосок пристально смотрит на Чонгука. Он и так понимает всё без слов. — А что по поводу перекраски стен? Ты что, ёбнутый?       — Сам ты ёбнутый! Ты видел, в каких условиях они работают? Там же атмосфера давит.       — Чонгук, единственный, кто сейчас тебя задавит — это я. Ты как ребёнок, которого оставили без присмотра! Почему наша первая кофейня в огромных расходах? Что ты там устроил? Что за детский мастер-класс?       — Дети приходили днём, лепили свистульки из глины и теста, я нанял туда крутых мастеров, вообще не вижу никакой проблемы! Были родители, которые, кстати, покупали кофе и пирожные.       — Сука, хорошо, что тут нет ни одной свистульки! Иначе я бы тебе её в жопу запихал.       — Ты какой-то агрессивный после возвращения…       — Я не агрессивный, я недоволен таким количеством расходов! Это всё не окупает твои активности.       — Эти мероприятия были для имиджа. Ты сам должен знать, что имидж — это траты.       — Моя самая главная трата — это ты!       — Я лицо бренда, хочу напомнить!       — Как ты объяснишь мне недостачу? Куда делись пятьдесят эклеров? Не говори, что ты угощал всех сотрудников после смены!       — Кофе-машина вышла из строя!       — И? Причём тут продукция на витрине?       — Я раздал посетителям, которые пришли за кофе и были недовольны и расстроены!       — Ты серьёзно? Ты раздал продукцию на сумму практически месячной зарплаты бариста!       — Я практически предотвратил бунт!       — Какой нахуй бунт, Чонгук?       — Они все ушли довольные. Ты бы видел их лица!       — Я видел отчёт! Их довольные лица не компенсируют мои убытки! У нас есть протоколы на такие случаи: купоны на скидку, извинения, замена напитка, перенаправление в другие кафе сетки, в конец концов! Не обязательно раздавать весь склад!       — Это всего пятьдесят пирожных! Хосок, — строго произносит Чонгук, — ты меня извини, но иногда нужно быть просто человеком. Понимаешь? Не считать эти деньги.       — Быть человеком — это моя привилегия в отношениях с тобой, и поверь, моя человечность даже зашкаливает! В бизнесе твой подход убыточен. В следующий раз звони мне, я разберусь.       — Ты был в другой стране!       — Я же был не на луне без доступа к связи!       — У меня всё было под контролем.       — Я уже понял, что твой и мой контроль отличаются. Кроме того, я в шоке от твоей наивности.       — Я устал, что ты подходишь ко всему так, словно это шахматная доска. Люди не живут по протоколу. Кроме того, если ты вдруг забыл, у меня тоже есть свой бизнес.       — Если ты вдруг забыл, я выкупил у тебя его, когда два года назад ты оказался на грани банкротства, — с долей превосходства заявляет Хосок, сдерживая смешок. Сейчас Чонгук точно обидится.       — Я же сказал, что верну тебе все деньги!       — Дело не в деньгах, Чонгук, а в том, что ты не можешь признавать своё поражение. Ты хорош… нет, ты идеален во многих вещах, но только не в планировании и не в финансах. Запомни: в бизнесе есть один основной язык — «контракт», второй дополнительный — «силовое воздействие». Ты же, блять, освоил третий, никому не нужный — «болтовня». Оставь его для дома!       — Я смотрю, ты используешь основной язык везде — и дома, и на работе. Мистер Чон-контракт-Хосок.       — Так, мы сейчас поедем в кафе, чтобы я лично убедился в том, что там ещё сделано, — Хосок игнорирует недовольство Чонгука.       — Предлагаешь ехать мне в таком виде? — Чонгук обращает на себя внимание, указывая на то, что он без верха. Хосок встаёт с места и подходит к встроенному в стену шкафу, открывает и достаёт оттуда свою запасную рубашку.       — Держи, это лучше, — сдержанно говорит Хосок, отдавая белую рубашку Чонгуку. Тот со смешком забирает одежду. Хосок тяжело вздыхает. Им предстоит трудный день. Обычно пятница ассоциируется у людей с отдыхом и весельем. Хосок уже предвидит это самое веселье в своём кафе…

***

      Как только Хосок заходит в своё первое детище, моментально понимает — лучше бы он взял с собой Намджуна в качестве дополнительной меры безопасности. Мало ли, не сможет себя сдержать в руках? А всё ведёт именно к этому! Чонгук постоянно крутится рядом, улыбается всем подряд.       — С возвращением, господин Чон, — радостно приветствует администратор кафе Ли Хисок. Миниатюрная девушка с фиолетовыми волосами не вызывает у Хосока вопросов — он привык. Но за барной стойкой он замечает нового юношу. Тот сдержанно кланяется, и Хосок кивает ему, а затем поворачивается к Чонгуку, требуя объяснений.       — Новый сотрудник, Лео.       — А где Тео?       — Я перевёл в другое кафе, центральное. Ему нужен карьерный рост. Хосок издалека наблюдает за новеньким: тот неплохо орудует за стойкой, видно, что за чистотой всё-таки следит. Всё по своим местам, аккуратно.       — Почему на нём не форменная одежда, а рубашка как будто из твоего гардероба?       — Я решил, что баристы могут выделяться.       — Чонгук, выделяться тут можешь только ты, этого было бы достаточно, — вздыхает Хосок. Он проходит вглубь зала, стараясь не привлекать внимание сотрудников. Сегодня рабочий день, и несмотря на это, заняты все столики. Постоянный поток покупателей мелькает туда-сюда. Работа не стоит на месте, что уже радует и немного успокаивает. Он стремительно проходит в зону кухни, а затем замедляет шаг. Серые стены и правда визуально расширяют пространство, но его внимание быстро переключается на яркое пятно в углу. Хосок проходит мимо поваров, игнорируя их приветствие.       — Это… это что?!       — Это капитан Латте!       — Чонгук, бл… — Хосок замолкает на полуслове, не желая ругаться и устраивать сцену перед сотрудниками, которые заинтересованно смотрят на своего шефа. — Какой ещё капитан Латте?! — он с ужасом осматривает большую клетку, в которой мирно сидит разноцветный огромный попугай.       — Мы его специально завели! Чтобы на кухне не было так скучно!       — Мне поэтому письмо пришло от местного здравоохранения?!       — Нет, это из-за кроликов в центральном…       — Что?! Какие, в жопу, кролики?! — Хосок вынужден сдерживать свой гнев и шептать, рывком притягивая к себе Чонгука за воротник рубашки.       — Это для детского уголка!       — Ты что, блять, весь зоопарк решил ко мне перевести? А почему не дикобраза сразу?       — Не смешно.       — Вот тут я с тобой солидарен! Это вообще не смешно! Попугай в зоне приготовления! Ты совсем ёбнулся?! Мне ещё не хватало проверки! Убери его!       — Куда я его уберу?       — Понятия не имею. В свой зоопарк. Или отдай кому-то! Хотя, стоп, не говори, что ты купил его на наши деньги? Чонгук уводит взгляд куда-то в сторону.       — Да ладно! Помимо скатов ты решил купить попугая и кроликов?!       — Кролики из моего зоопарка, — тускло признаётся Чонгук, выходя из кухни. Хосок больше в силах видеть разноцветного яркого попугая, а потому выходит следом и отправляется в кабинет администратора. Девушка что-то долго поясняет ему, после чего Хосок выходит в коридор. Там стоит Чонгук со скучающим видом, опираясь спиной о стену.       — Как ты объяснишь, что в кафе осталось триста литров сиропа со сроком годности месяц?       — Откуда мне было знать, что люди будут выбирать ванильный сироп, а не манговый?       — Мы ведь обсудили это до моего отъезда, что мы не рискуем и берём классику.       — Я решил рискнуть! Люди должны были сойти с ума от такого наполнителя для кофе.       — Пока что с ума сошёл только я — от того, сколько мне придётся возмещать все убытки. Теперь ты до конца месяца будешь лично придумывать коктейли с манго и продавать их.       — Но бармен Лео!       — Ничего страшного, поработаешь вместе с ним, корона не отвалится. Хосок проходит в зал и занимает самый крайний столик вдалеке от входа, успевая по пути вытащить книгу отзывов и предложений. К нему тут же подходят официанты и принимают заказ. Чонгук садится рядом и вздыхает, пока он открывает книгу, чтобы ознакомиться с жалобами.       — Что ты хочешь там найти? Там нет жалоб, я лично проверял.       — Я вижу… — нервно посмеивается Хосок, пролистывая страницу за страницей. — «Самый обаятельный руководитель», «самый крутой директор», «улыбка Чонгука лечит»… О, смотри-ка, а тут даже телефончик написан «с любовью Чонгуку, Йен». Это книга отзывов или твоя личная анкета для знакомств? — Хосок громко захлопывает тетрадь, переводя строгий взгляд на Чонгука.       — Мне надо было запрещать им писать?       — Нет, люди должны благодарить за качество или писать свои претензии, а не восхищаться тобой. Хосок замолкает, так как им приносят заказ, он сдержанно улыбается и делает глоток кофе. Хотя бы в этом всё стабильно — вкусно, качественно и быстро. Официант протягивает Чонгуку чашку кофе, а следом кладёт на край стола небольшую подарочную коробку.       — Что это? — Чонгук с удивлением смотрит на коробку, застывая с чашкой в ладони.       — Это тебе просили передать, — загадочно улыбается официант и, немного смутившись, быстро уходит. Чонгук смотрит на Хосока, но тут лишь пожимает плечами.       — Ну, это не мне просили передать, не смотрит так на меня. Чонгук осторожно тянет за ленточку на коробке, а затем открывает крышку. Хосок пристально наблюдает, не забывая наслаждаться кофе. Чонгук достаёт сложенный шарф, внимательно разглядывая его. Хосок усмехается и перехватывает ткань двумя пальцами, поворачивая к себе биркой. Чонгук находит в коробке записку и улыбается.       — Что? Неужели тайный поклонник благодарит за невероятно приготовленный кофе?       — Мы устроили в офисе Тайного Санту.       — Не рановато ли? Сейчас ноябрь.       — Время быстро пролетит. Я хотел сплотить коллектив! Хосок выхватывает открытку и читает текст:       — «От тайного поклонника». Очень романтично! Просто невероятно! — ещё немного и Хосока стошнит от злости, но несмотря на это он всё же тщательно прощупывает шарф. — Хороший и качественный шёлк, странно, что не тайский. Написано: «сделано в Милане». Кажется, Джунсо у нас летал недавно в Италию?       — Это просто подарок.       — Слишком дорогой подарок от простого сотрудника.       — Хочешь сказать, я не заслуживаю? — спрашивает Чонгук, явно провоцируя, судя по ухмылке.       — От меня заслуживаешь даже больше. Но не от рядовых сотрудников. Ты сплачивал коллектив… Ты решил устроить очередной аукцион на своё внимание и, разумеется, все повелись. Интересно, нам стоит ждать ещё более широких жестов? Может, кто-то осмелится подарить тебе украшения, машину? Приглашение на ужин? Чонгук закатывает глаза, молча отпивая из своей чашки.       — Ты действительно не понимаешь, как это выглядит? — Хосок легонько трясёт шарфом перед Чонгуком. — Или тебе просто льстит, что в моём бизнесе ты можешь быть не только моим партнёром, но и призом, на который все охотятся?       — Не говори глупости, Хо.       — Не пытайся принизить степень своей важности среди сотрудников. Я что, не вижу, как они косятся на тебя? Как на сексуальный объект. Хосок не успевает закончить мысль, потому что к их столику подходит женщина, и Чонгук вскакивает, обнимая её так, будто мать родную.       — Хосок, познакомься, это Джиа, — он радостно представляет девушку, и та протягивает руку. Хосок из вежливости отвечает на жест.       — Я так рада с вами познакомиться лично, Чонгук столько рассказывал! Я так вам благодарна! Ну, за предоставление пространства и такой приём! Мне кажется, что даже энергетика этого места изменилась, когда Чонгук стал буквально хранителем этого места! У него невероятная аура! — девушка восторженно нахваливает Чонгука, а вместе с ним и кафе, пока Хосок глупо смотрит на неё. Он ни слова не понимает, кроме того, что Чонгук опять что-то сделал. Джиа заканчивает свою благодарственную речь и отходит дальше. Хосок прослеживает её путь и хмурится, когда девушка занимает место в другой стороне. Она располагается так, будто занимает своё рабочее место.       — Это кто? Какой ещё хранитель?       — Это гадалка! Ясновидящая.       — Ах, так у нас теперь ещё и эзотерический салон? Блестяще. Ты не просто коуч, ты ещё и хранитель, — язвительно комментирует Хосок.       — Она безобидна. Посмотри, — Чонгук кивает в сторону столика, где расположилась девушка с картами. — У неё всегда очереди, люди заказывают кофе, когда сидят у неё и гадают. Людям нравится!       — Людям или тебе? Она прямо не переставала осыпать тебя комплиментами. «У него невероятная аура!». И когда ты успел ей показать свою ауру, м?       — Хосок, это смешно... Ты ревнуешь к гадалке?       — Гадалка тут не причём, я ревную к тому, что в моё отсутствие ты превратил мой бизнес в ярмарку ёбаного тщеславия, где любой незнакомец может подлизаться к тебе, отвесить парочку комплиментов про твоё симпатичное личико и получить доступ к твоей невероятной ауре. Знаешь, что? Мы сейчас поедем обратно в офис, и я буду думать, что делать дальше.