За счет заведения

***

      Этого следовало ожидать. Хосок не знает, что делать дальше. Он бездумно кликает мышкой по сообщениям, заполонившим его электронную почту, и удаляет лишний спам. Что делать с Чонгуком? Кроме того, усталость даёт о себе знать — длительный перелёт, акклиматизация и стресс заставляют Хосока сбавить пыл. Он тяжело вздыхает, сидя в кабинете и думая о том, как ему поступить: быть ли добрым любящим парнем или всё же строгим руководителем? Он переводит взгляд с экрана на папку из отдела кадров, которую ему принесли полчаса назад и, отвлекаясь от компьютера, берёт в руки документы. Самое время изучить новый состав сотрудников. Спасибо Чонгуку за лишнюю мороку. Не хватало ещё самостоятельно заниматься подбором персонала и читать личные дела.       — Да, господин Чон, — слышит Хосок на другом конце провода, когда звонит в отдел кадров.       — У нас со всеми стажёрами заключён договор?       — Нет, ещё не успели, только с Ким Лео, который бармен, и с ребятами-музыкантами, остальные пока на испытательном сроке.       — Отлично… Всех, кто на стажировке, увольняйте. Пока что только подготовьте документы, без афиширования. Я скажу позже, каким числом.       — А-а… — только и может ответить менеджер.       — Что-то не так? Есть вопросы?       — Нет, господин Чон.       — Вот и прекрасно, подготовьте документы и просто ждите от меня информации. На этом разговор заканчивается. В кабинет стучат, и Хосок переводит внимание на дверь. Он разрешает войти, искренне надеясь, что там не Чонгук. У него не хватит сил.       — Так и знал, что ты тут. Как всё прошло?       — Отвратительно… — вздыхает Хосок и немного расслабляется, потому что перед ним Намджун, а не Чонгук. — Я тысячу раз пожалел, что назначил его ответственным, а ещё и руководителем креативного отдела. Нам и без креатива было хорошо.       — Чего он там начудачил?       — Купил попугая в кофейню!       — Попугая?.. Живого?       — Нет, блять, труп притащил из своего зоопарка. Конечно, живого! Всё очень круто, только теперь у нас проблемы со здравоохранением, — Хосок поднимает со стола официальное уведомление о проверке.       — Разберёмся, не переживай, мы и не с таким сталкивались, — пытается подбодрить Намджун.       — Кроме того, он устроил там какой-то гадательный салон, нанял какую-то гадалку! Гадалку, Джун! Намджун смеётся, прикрывая рот рукой.       — Хосок, ну, это его креативные идеи, они наконец-то нашли выход! Где сейчас Чонгук?       — Поехал на окраину, сказал, что есть какие-то дела. Я на сто процентов уверен, что и там жопа, но я уже не выдержал бы экскурсию подобного рода. Пищит звук уведомления о тратах в программе.       — Я уже боюсь открывать…       — Давай я открою, — выручает Намджун и достаёт свой телефон. У него есть доступ ко всем счетам и документам. — Хах, кажется, и тебе стоит взглянуть, — он протягивает телефон Хосоку.       — Господи, что там…       — Онлайн-отчёт по заказам из того кафе, куда сейчас поехал Чонгук, — Намджун едва сдерживает улыбку.       — Блять, — со злостью выдыхает Хосок и тут же тянется к телефону, чтобы набрать номер Чонгука.       — Алло, — с деловой интонацией отвечают на другом конце.       — Что, блять, за хуйня в чеке? «Кофе-обнимашки с пледом и советом»? И почему сегодня этого продано больше пятидесяти штук?       — Скажи, круто? Мы в зоопарке делали такую же акцию!       — Ты уехал пару часов назад! И уже я получаю отчёт о какой-то приблуде. Чонгук, что за?..       — Хо, это крутая идея, слушай, бариста не просто делает кофе и отдаёт его с дежурной фразочкой типа «хорошего дня», как в обычных кофейнях, а спрашивает про настроение клиента, подбирает плед — если человек остаётся у нас и хочет посидеть на улице, а затем говорит какую-нибудь крутую фразочку! Поверь, там ничего пошлого или матерного, я сам выбирал! Я распечатал и раздал всем! Это временная акция! Считай, это такая терапия!       — Чонгук, мы не психологический кабинет, у нас кофейня. Убери этот пункт, сейчас же! — Хосок открывает приложение на компьютере, чтобы лучше разглядеть все расходы на экране, а затем снова хмурится. — И сними с продажи «пирог-предсказатель». Что это за хуета? Это твоя гадалка постаралась?       — Хосок, нет! Это лаймовый пирог! Вообще-то это наша топовая позиция!       — Не утверждённая мной! Что там в составе? Я знаю твою дикую любовь к сочетанию несочетаемого, не дай бог у тебя там помимо лайма ещё и гранатовый кофе с козьим молоком.       — Фу, меня сейчас вывернет, — тихо комментирует Намджун.       — Быстро свернул свою магическую лавку и приехал в офис! — кричит Хосок.       — Уже конец рабочего дня, мне надо успеть тут закончить дела, а потом заехать в зоопарк. Давай встретимся дома? Хосок молчит, обдумывая предложение — надо сказать, дельное, потому что кроме злости в нём ничего нет. Отчитывать Чонгука в конце рабочего дня не хочется. Хосок и так весь день только этим и занимается, и ему кажется, что это будет длиться вечность. Чонгук прав: лучше оставить разбирательства до понедельника.       — Нет, я заберу тебя с работы, и мы вместе поедем домой. — Хосок сбрасывает звонок раньше, чем Чонгук успевает возразить.       — Что там? — волнуется Намджун.       — У него опять поехала крыша. Очередной кризис.       — Слушай, ну ты сильно давишь, ты сам поставил его на должность креативного директора. Он креативит. По факту… я не вижу ничего плохого в том, что он делает. Живая музыка — это круто, все его активности — тоже полезны для бизнеса. С попугаем, конечно, да, косяк. Скаты тоже нам не очень-то нужны. Но это не повод вам ругаться.       — А мы и не ругались.       — Хорошо, а как ты себе представляешь креатив? Что он должен был делать?       — Достаточно было просто выполнять мои указания и всё, не делать ничего сверхъестественного. У нас утверждены все планы, все активности и креативности. Ты видел отчёты? И это только краткая сводка происшествий.       — Я посмотрел цифры, даже с ними мы всё равно не ушли в минус. Да, есть небольшой простой, но я уверен, что за вторую половину ноября и декабрь мы перекроем это. Новый год, люди будут сейчас часто встречаться. К тому же я посмотрел бронь в ресторане. Хосок, там забиты все столики! Так что успокойся. Ты вообще спал?       — Плохо.       — Давай сделаем так: мы все поедем по домам, впереди выходные. Проведём время в кругу семьи, а с понедельника придумаем, что делать. Идёт?       — Идёт, — устало соглашается Хосок.       — Я серьёзно. «В кругу семьи» — это значит, что мы не обсуждаем работу. Это, кстати, наше с Чимином святое правило. Советую тебе взять его на вооружение.       — Я приму к сведению.

***

      Хосок ждёт Чонгука около зоопарка, как и полагается джентльмену — целых двадцать минут. Чонгук торопится, закрывает заведение и буквально прыгает в машину к Хосоку, наклоняется чтобы поцеловать, но тот отодвигается.       — Злишься?       — А ты как думаешь? — Хосок заводит машину, пристёгивает ремень безопасности и бросает короткий взгляд на Чонгука. На самом деле очень хочется поцеловать его, но нужно преподать хороший урок.       — Думаю, да. Ну, можем поговорить.       — Можем, но у меня нет сил после того, что я сегодня увидел.       — Ты просто не привык к такому, я понимаю, нужно время.       — Мне не нужно время, чтобы привыкать к абсурду, — Хосок вздыхает, выруливая на главную дорогу. Чонгук подозрительно тихий и спокойный. Остаётся надеяться, что он наконец-то осознал масштаб проблемы и думает над тем, как загладить вину.       — Ты хоть понимаешь, что из-за твоих шуток и приколов мы можем получить волну негатива?       — От кого?       — От твоих любимых блогеров, от посетителей.       — Не понимаю связи. Все, кого я встречал и видел, были счастливы и веселы.       — Вот именно, Чонгук. Счастливы и веселы. Жаль, что у нас не цирк, чтобы веселить всех подряд. Я ещё не вникал во все документы, но то, что я успел увидеть в отчёте и лично, повергло меня в шок! Косяк на косяке! Будешь всё заглаживать.       — Я теперь твой менеджер по заглаживанию косяков? — пытается шутить Чонгук.       — Нет, Чонгук, ты — источник этих косяков. А раз так, то ты их и будешь устранять. Это прямая причинно-следственная связь. Хочешь играть в бунтаря? Шута? Клоуна? Да пожалуйста, но будь готов к последствиям, — Хосок сильнее давит на педаль газа. — Я спокойно отношусь к твоим играм в жизни. В личной жизни! Но в бизнесе не собираюсь это терпеть. И ещё… — он на секунду замолкает, сворачивая на нужную улицу. — Сейчас мы переступим порог дома и не будем говорить о работе. Вообще. Выходные будут нашими — только ты и я. А в понедельник со всем разберёмся, надеюсь, ты не возражаешь?       — Ничуть, — соглашается Чонгук, устало кивая с улыбкой. До дома они доезжают быстро. У Хосока чешутся руки — он ведь так долго не прикасался к Чонгуку, а сегодня весь день был напряжён с диким желанием разобраться с этим креативным директором. Как только дверь закрывается, Хосок резко прижимает Чонгука к ней, впиваясь в губы и цепляя языком пирсинг.       — Тогда мне надо в душ, — улыбается Чонгук, но не отталкивает, а, наоборот, притягивает к себе. — Я сегодня так много дел переделал.       — Издеваешься… — Хосок не спрашивает, а утверждает.       — Мы не говорим о работе, — напоминает Чонгук чуть тише, наклоняя голову вбок и открывая доступ к своей шее. Хосок тут же её покусывает. — Мне надо в душ, я серьёзно.       — Мне тоже, но ещё сильнее мне надо в тебя, — Хосок наклоняется и шепчет на ухо, вызывая у Чонгука волну мурашек. Тот тяжело дышит, закатывая глаза. Хосок дёргает за воротник рубашки, отступая и медленно направляясь в спальню. Он и с закрытыми глазами знает путь. Чонгук позволяет вести себя, расстёгивая на ходу пуговицы на чужой рубашке. От Хосока веет жаром, одеколоном, а ещё каким-то шлейфом агрессии и гнева. Дикое сочетание, которое так нравится Чонгуку. Хосок даже не старается быть нежным. Его уровень терпения и так сегодня был на высоте. Видимо, дома он таким быть не планирует. Во всяком случае не в ближайшие минуты.       — Так всегда, ах… — шумно произносит Чонгук, когда оказывается без рубашки прижатым к холодному одеялу. Хосок стягивает с себя брюки и отбрасывает в сторону, не беспокоясь о том, что они приобретут непрезентабельный вид. — Всегда на твоих условиях.       — Да, всегда. Есть возражения? — усмехается Хосок, избавившись от нижнего белья, и медленно нависает над Чонгуком. Голос у него низкий, хриплый, пробирающий до мурашек. В темноте Чонгук не может разглядеть выражение его лица, не понимает, в каком сейчас состоянии находится Хосок. Эта непредсказуемость приятно щекочет нервы.       — Полно! Но, пожалуй… м-м, — не договаривает Чонгук, когда Хосок наклоняется и обводит кончиком языка сосок, вбирая его в рот. — Пожалуй… это единственные условия, на которые… на которые…       — На которые ты соглашаешься, — помогает он и снова целует в губы. Всё-таки месяц — это чертовски долго и больно. У Хосока болезненно стоит. Он мог бы как дикий зверь накинуться на столь желанное тело, но всё ещё пытается контролировать себя. Чонгук под ним горячий, возбуждённый и совсем не облегчает задачу Хосоку. Он стягивает с него джинсы вместе с боксерами, под которыми член уже сочится возбуждением. Затем он сжимает их члены, плотно прижав друг к другу, и выбивает из Чонгука протяжный стон.       — Извини, — Хосок шепчет в приоткрытые губы. — Я не смогу долго держаться. Чонгук невнятно мычит и понимает, на что намекает Хосок. Он уже собирается перевернуться на живот, как тот останавливает его, удерживая за шею.       — Нет.       — Нет?..       — Не сегодня, — Хосок облизывает мочку уха. — Сегодня в другой позе, — похрипывая, он скользит мокрыми от смазки пальцами между ног, заставляя Чонгука раздвинуть их. — Ты готовился?       — Я подмылся только внутри перед тем, как ты заехал за мной, думал, зайдёшь и мы там… — игриво отвечает Чонгук, вплетая пальцы в чужие волосы и притягивая к себе за голову. — Думал, ты меня растянешь.       — Сейчас я не могу тратить на это время, прости, — он раздражается от нетерпения, пока Чонгук нежно выцеловывает его шею. Хосок садится на колени и подтягивает Чонгука за бёдра, приставляя головку возбуждённого члена ко входу.       — Тогда чего ты ждёшь?.. — подначивает Чонгук, теребя языком колечко на губе.       — Проклятье, Гук-и, — тихо ругается Хосок. Он замирает, когда головку зажимают напряжённые мышцы. — Если ты продолжишь, я кончу, как только войду.       — Скорострел…       — Перестань смеяться, расслабься. Чонгук вздыхает и пытается сконцентрироваться на ощущениях. Хосок медленно раскачивает бёдрами, проникая с каждым толчком всё глубже. Он не может ждать, пока Чонгук привыкнет, а потому наращивает темп, чувствуя, как пальцы сильно впиваются в его плечи. С каждой минутой движения становятся более размашистыми.       — Необязательно выражать своё недовольство через секс, ах… — успевает прошептать Чонгук. Хосок не отвечает, только шумно выдыхает. Он падает на Чонгука, удерживая его за голову и приглаживая волосы, утыкается носом в горячую влажную щёку.       — Я выражаю… свою любовь, — сквозь глухие стоны шепчет Хосок. Он прикрывает глаза и дуреет от приятного смешения ароматов, от узости внутри Чонгука. Чонгук ничего не отвечает, открывая рот только для того, чтобы жадно вдохнуть воздух. На большее его не хватает, особенно тогда, когда движения становятся резкими. Хосок перебирает руками по чужому торсу, задевая соски, а затем опускает руку и сжимает чужой член. Хосок привстаёт, чтобы открыть себе больше доступа к телу, чувствуя приближающуюся разрядку. Он скользит пальцами по мокрому члену, размазывая сперму и сжимая головку. Чонгук закатывает глаза, ёрзая по кровати, но Хосок хватается за бёдра мёртвой хваткой и прижимает к нагретой телами простыне. Несколько сильных толчков, и он ощущает, как взрывается изнутри. Член приятно пульсирует. Хосок не забывает про Чонгука, активно скользя ладонью по его члену, и заставляет его шумно кончить, испачкав живот. Тот тяжело дышит, зажмуриваясь.       — Ты… ты ещё решил и презервативами не пользоваться? — еле отдышавшись, говорит Чонгук, облизывая пересохшие губы.       — А ты против?       — Мне потом сто лет в душе торчать, — возмущается Чонгук, и Хосок улыбается. Он медленно выходит, вызывая волну негодования и мурашек по телу Чонгука, а затем любуется, как тонкая белая струйка вытекает из него.       — Я помогу тебе, — Хосок ложится рядом и невесомо целует в щёку. Чонгук ухмыляется и поворачивается.       — Что это?       — Невинный поцелуй.       — Можно нормальный?       — Можно и нормальный… — ухмыляется Хосок, замечая, как Чонгук всё ещё продолжает себя трогать. Ненасытный. Он лениво тянется к Чонгуку и разворачивает к себе, подхватив за подбородок, а затем целует в губы. Пожалуй, у него есть особенный фетиш — на губы Чонгука. За них он даже может убить. Чонгук шумно дышит сквозь поцелуй, игриво покусывая Хосока за язык. Даже здесь пытается применить свой креатив, но Хосок быстро ставит на место своего ручного пса — слегка придушивает, заставляя сбавить обороты. Он перехватывает инициативу и углубляет поцелуй, показывает, кто тут главный.       — Ты доволен? — спокойно спрашивает Хосок, когда они разрывают поцелуй.       — Тем, что ты трахнул меня, не дав сходить в душ? О, не то слово, — язвит Чонгук, приподнимаясь на локтях.       — Тем, что ты окружил себя целым хором восторженных поклонников, пока я был в командировке. Это что, компенсация? Пока строгий папа в отъезде, можно набрать себе весёлых друзей?       — Ты ведь сказал, что мы не говорим о работе, — облизывает губы Чонгук. — Передумал?       — Не могу делать вид, что всё в порядке.       — Я не окружал себя восторженными поклонниками.       — Но хотел бы?       — Хо, я хотел бы, чтобы моим единственным поклонником был ты.       — Я и так твой поклонник. И, к сожалению, я слишком хорошо тебя знаю. Тебя и твою болезненную любовь к похвале и вниманию.       — Как и я твою — к контролю, — парирует Чонгук.       — Тебе нравится мой контроль, не ври, — Хосок легонько касается ключиц, а затем окольцовывает шею Чонгука.       — Мне не нравится, что ты не переносишь непредсказуемость и любое отклонение от собственных правил.       — Да, всё так. Сказать, почему? Я хочу, чтобы клиенты, заходя в любое кафе или ресторан нашей компании, получали безупречный опыт — предсказуемый. Харизма твоих нанятых сотрудников никаким образом не должна сказываться на качестве эспрессо.       — Это лицемерие, Хо.       — Это золотой стандарт, — размеренно объясняет Хосок и наклоняется, чтобы вдохнуть запах волос Чонгука. — А стандарт защищает бизнес от человеческого фактора.       — Ого, вот как ты заговорил. То есть… я для тебя угроза?       — Ты — форс-мажор, Чонгук-и. Самая непредсказуемая, сложная и дорогая статья моих нестандартных расходов. Но пока у меня есть средства. Однако не испытывай мой бюджет на прочность.       — Ты переобщался с французами и перечитал своих умных книг, разучился общаться нормально, — Чонгук убирает руку Хосока от себя. — Не надо читать мне нотации и верить слухам.       — Слухи? Лучше бы не напоминал. Я ещё их не слушал, но, кажется, узнаю много нового и интересного о нашем креативном директоре.       — Интересно… — усмехается Чонгук, занимая сидячее положение и поворачиваясь к Хосоку. — А руководителям позволительно нарушать собственные правила?       — Не понял? — хмурится Хосок, улавливая в голосе Чонгука игривые нотки.       — Ты сказал, что мы не обсуждаем работу до понедельника, но сам нарушаешь свои правила. Подумай об этом, — Чонгук подмигивает и, не давая возможности ответить, поднимается и идёт в ванную комнату. Хосок недолгое время сидит, обдумывая слова, прислушивается к звукам. Чонгук включает душ и при этом оставляет дверь открытой. Чёртов провокатор.       — Вот же сука, — недовольно бубнит Хосок, а затем сползает с кровати и идёт к Чонгуку — конечно же, на разборки. Последнее слово должно быть за ним. Он ведётся на эту провокацию осознанно.       — Не преувеличивай.