Время проходит, но любовь остаётся (天地白驹)

«Нужно принимать его эмоции». Чжоу Лоян консультировался больше двух часов, и эта фраза врезалась ему в память сильнее всего. Перед дядей Фан Чжоу не было смысла что-то скрывать. Во-первых, Лоян верил в профессиональную этику врача; во-вторых, доктор Фан был известным ученым, который вернулся в родной город лишь из идеалистических соображений. Его профессионализм не вызывал сомнений. — «Принимать его эмоции» — значит, в какой бы фазе ни находился твой друг, вы должны смотреть на это спокойно. Старайся понять его, сопереживать ему. Все его «ненормальные» поступки нужно воспринимать как естественное течение болезни, а не как обычные эмоциональные реакции здорового человека. Ты должен верить: эти внезапные вспышки — не его истинная воля. — Да-да, — тут же подхватил Чжоу Лоян. — Его любимая фраза: «Я не хочу причинять тебе боль». — Ни в коем случае не дави на него фразами вроде: «Мир так прекрасен, а ты думаешь о смерти, разве тебе не стыдно перед родителями или друзьями?». Не нужно без конца напоминать ему, что в жизни много прекрасного. Больной этого просто не чувствует. В депрессивной фазе он не способен ощутить твою любовь к жизни. Врач продолжал: — Ему нужны только твоё присутствие и понимание. Относись к нему, как к человеку с сильным жаром: просто знай, что он сейчас страдает. Этого достаточно. А когда наступит маниакальная фаза, будь ещё более спокойным. Он может ранить тебя неосознанно. Если чувствуешь, что дело плохо — дай ему побыть одному, защити себя. Не вступай в споры, чтобы не провоцировать его ещё сильнее. Когда мания пойдет на спад, начнётся самоанализ и извинения. И этот стыд легко может снова столкнуть его в депрессию. Если он обидел тебя в маниакальном состоянии, он будет ужасно корить себя, вплоть до мыслей о самоубийстве. Биполярное расстройство — это бесконечные переключения между пиком и бездной. Похоже на твой случай? Чжоу Лоян вспомнил поведение Ду Цзина и пересказал его доктору Фану. Тот не спрашивал имён, а просто учил, как вести себя в экстремальных ситуациях. — И обязательно следи, чтобы он вовремя принимал лекарства, — напутствовал доктор Фан. — Спасибо, огромное вам спасибо, — с облегчением выдохнул Чжоу Лоян. — А ему… можно влюбляться? Может, любовь поможет ему почувствовать уверенность в жизни? Чжоу Лоян знал, что чувство, которое дарит любовь, похоже на солнечный свет, пробивающийся в мрачную реальность. Оно наполняет надеждой на будущее. Прекрасная любовь способна изменить человека, её достаточно, чтобы изменить всю его жизнь. — Если состояние не стабилизировалось полностью, влюбляться и жениться не очень рекомендуется. Его лечащий врач наверняка тоже предупреждал его об этом. Какова ситуация на самом деле, думаю, он сам понимает лучше всего. Судя по его поведению, я предполагаю, что он не хочет заводить отношения, и даже не хочет заводить друзей. Намёк был прозрачен: доктор Фан завуалированно советовал Чжоу Лояну не лезть не в своё дело. — К тому же, скрывать болезнь — несправедливо по отношению к его партнеру, — добавил он. — Да, верно, — Чжоу Лояну стало неловко. Он-то вовсе не думал скрывать болезнь Ду Цзина, просто ему всегда казалось, что Ду Цзин — очень харизматичный парень. Даже несмотря на то, что тот болен, сам Чжоу Лоян, будучи с Ду Цзином одного пола, очень к нему привязан и способен принять в нём абсолютно всё. В этом мире наверняка найдется и девушка, которая полюбит его и ради этой любви согласится принять его целиком и полностью. — В общем, не делай из его болезни трагедии и не пытайся насильно «вытащить» его из приступов. Ему нужны понимание и присутствие. Если есть хоть один человек, способный принять все его чувства, он не будет одинок. Поэтому ты для него очень, очень важен. — …Такой пациент требует, чтобы вы посвятили ему всю свою жизнь, отдавали себя и были рядом, — со всей серьёзностью произнес доктор Фан. — Лоян, мне кажется, именно это и есть самое сложное. Проявлять терпение какое-то время — нетрудно. Трудно сохранять его в долгосрочной перспективе, день за днём, год за годом. Многие члены семей и возлюбленные, которые приходят ко мне на консультации, сами неизбежно сталкиваются с периодами плохого настроения, они просто «терпят». Но если терпеть слишком долго, рано или поздно потеряешь над собой контроль. В конце концов, все мы простые смертные, а не боги. Если слишком долго отдавать в одностороннем порядке, ты сам легко можешь эмоционально сорваться: проявить нетерпение или даже, дойдя до нервного срыва, накричать на него. И это нанесет больному еще больший вред. После того как между вами установилась глубокая эмоциональная связь, подобный срыв станет фатальным. Уж лучше тогда с самого начала вообще не входить в его жизнь. — Я справлюсь с собой, — пообещал Лоян. Доктор Фан улыбнулся: — Не бросай его. Ты хороший парень, Лоян. — Он снял очки, протер их краем одежды и добавил: — То, что твой друг встретил тебя — это судьба, и одновременно поворотный момент во всей его жизни. Надеюсь, ему станет лучше. Если будет возможность, пусть как-нибудь заглянет ко мне с историей болезни. Чжоу Лоян кивнул. Он взглянул на телефон: сегодня с самого утра Ду Цзин не ответил ни на одно его сообщение. «Принять все его эмоции». Чжоу Лоян мысленно повторил эту фразу. До поступления в университет он и подумать не мог, что познакомится с таким человеком, как Ду Цзин. Отдавать в одностороннем порядке? Иногда Чжоу Лояну казалось, что он и сам многому научился у Ду Цзина. Особенно в том, что касалось межличностных отношений. Главное жизненное кредо Ду Цзина гласило: те отношения, которые можно не поддерживать, не следует поддерживать вовсе. Для привычек Чжоу Лояна это было чем-то немыслимым. Но за долгое время их общения он с удивлением обнаружил, что на свете действительно есть множество людей, которые не имеют к тебе абсолютно никакого отношения — все они лишь NPC в жизнях друг друга. Чем тратить силы и время на попытки угодить всем подряд, уж лучше побыть рядом с тем, кто для тебя по-настоящему важен. В восемь часов вечера, медленно шагая домой на пронизывающем холодном ветру, Чжоу Лояну очень хотелось вернуться и бросить доктору Фану: «Нет, это не односторонняя отдача. Наоборот, это он изменил меня». В прошлом в это время Чжоу Лоян обычно собирал компанию из нескольких близких друзей, чтобы поужинать вместе. А после десяти вечера они шли в ночной клуб или зависали в баре, чтобы выпить и посмотреть какое-нибудь выступление. Но, привыкнув к обществу Ду Цзина, после того как заканчивался долгий день и наступал вечер, первое, чего ему хотелось — это, как ни странно, вернуться домой. Чжоу Лоян всё так же шел, уткнувшись в телефон и проверяя, не ответил ли Ду Цзин. Тот молчал весь день, и это заставляло волноваться: этот паршивец что, взял и улетел? Почему даже словечком не обмолвился? Скоро Новый год, может, стоит смотаться в общагу и проверить? У ворот дома была припаркована машина, а Ду Цзин сидел на краю цветочной клумбы у дороги. — Ду Цзин! — Лоян вздрогнул от неожиданности. Ду Цзин поднял голову, но промолчал. — Тебе плохо? — Чжоу Лоян никак не ожидал, что тот появится здесь вот так, без предупреждения. Он опустился на одно колено, чтобы осмотреть его, и заглянул ему прямо в глаза. Ду Цзин по-прежнему молчал. Он явно выглядел уставшим. Чжоу Лоян не знал, что у того стряслось, но, только что проконсультировавшись с доктором Фаном, решил не устраивать ему допрос с пристрастием. — На улице холодрыга, идем скорее в дом, давай, — Лоян взял его за руку и повел за собой. Ду Цзин был в официальном костюме, будто собирался на какой-то торжественный прием, но в итоге оказался здесь. Чжоу Лоян завел его в дом, усадил и, найдя тапочки, помог ему переобуться. — Как ты узнал адрес? — спросил Чжоу Лоян. Несмотря на тревогу, он не мог скрыть радости от встречи. Они не виделись уже неделю, и за эту неделю сам Лоян откровенно заскучал. Ду Цзин промолчал, и Чжоу Лояну пришлось отвечать самому себе: — А, ну да, в анкетах общежития… Перед каникулами комендант общежития заставил их заполнить бланки с домашними адресами. — Ты ужинал? — снова спросил Чжоу Лоян. — Я тоже не ел, пойду соображу что-нибудь перекусить. Семья Чжоу Лояна жила в небольшой трехэтажной вилле. Из-за того, что дома долго никого не было, внутри стоял промозглый холод. Он включил теплый пол, усадил Ду Цзина и сказал: — Я пойду, загоню машину во двор. — Там черепаха в салоне, — наконец выдавил из себя Ду Цзин хоть слово. Чжоу Лоян никак не ожидал, что Ду Цзин притащит с собой и их общажную черепашку. Пластиковый аквариум стоял прямо на пассажирском сиденье. Припарковав машину, Лоян открыл багажник — там было пусто: Ду Цзин приехал налегке, без вещей. Он занес черепаху в дом, поставил на теплый подоконник и взглянул на Ду Цзина — тот сидел на диване, уставившись в одну точку. — Будем пельмени, — решил Чжоу Лоян. — А завтра я уже схожу за продуктами. Ты что, весь день не ел? Ду Цзин сидел за обеденным столом. Чжоу Лоян налил ему попить и, словно не замечая его молчания, уткнулся в телефон, как они обычно и делали в университете. Ду Цзин ел очень медленно, но осилил немало, умяв четыре пятых огромной тарелки пельменей. — А ну-ка, отвечай честно, — сказал Чжоу Лоян, — сколько дней ты ничего не ел? — Три, — ответил Ду Цзин, выглядя слегка осунувшимся. Чжоу Лоян: …… Подавив в себе острое желание наорать на него, Чжоу Лоян спросил: — А почему не ел? — Не хотелось, — ответил Ду Цзин. Чжоу Лоян хотел было сварить ему еще пачку, но подумал, что после трехдневной голодовки наедаться до отвала за раз — плохая идея. — В морозилке есть танъюань, если проголодаешься ночью — сваришь сам. Ду Цзин кивнул. Чжоу Лоян снова спросил: — Ты не взял одежду? И что это у тебя на рубашке? Когда Ду Цзин сел за стол и на него упал свет, Чжоу Лоян это заметил. Он наклонился ближе, слегка распахнул пиджак Ду Цзина и увидел на рубашке множество пятен крови. — Сам порезался, — ответил Ду Цзин. — Было очень плохо? — Чжоу Лоян предположил, что Ду Цзину, возможно, из-за болезни пришлось прибегнуть к селфхарму, чтобы хоть как-то облегчить своё состояние. Ду Цзин отвел взгляд и промолчал. Чжоу Лоян сказал: — У меня как раз есть чистая одежда, иди в душ. Ночью будем спать вместе. Чжоу Лоян подозревал, что Ду Цзин опять не спал несколько дней подряд. Он достал из шкафа бумажный пакет, вынул оттуда новую пижаму и нижнее белье и протянул Ду Цзину, отправляя его мыться. — Не распаковывай, — тихо сказал Ду Цзин. — Это всё куплено для тебя, — сказал Чжоу Лоян. — Позавчера ходил по делам, наткнулся на распродажу и заодно прихватил. На лице Ду Цзина появилось упрямое, но слегка озадаченное выражение. Чжоу Лоян добавил: — Это твой размер. Надень — сам убедишься. Ду Цзин кивнул и пошел в душ переодеваться. Вещи и впрямь были куплены для него. — Лоян! — внезапно крикнул Ду Цзин из ванной. Чжоу Лоян толкнул дверь и спросил: — Что, опять воду отключили? Ду Цзин уже стоял под душем. Повернув голову, он посмотрел на Чжоу Лояна сквозь стеклянную дверцу и сказал: — Поговори со мной, — попросил он. Чжоу Лоян, не зная, смеяться ему или плакать, повесил пиджак Ду Цзина на вешалку и бросил: — Погоди минутку. Под струями горячей воды Ду Цзин, казалось, немного расслабился. Чжоу Лоян взял его рубашку, изучил ярлычок с рекомендациями по стирке, нашел пятновыводитель и, снова взглянув на Ду Цзина, заметил на его предплечье неглубокую рану. Чжоу Лоян не стал упоминать о ране, а вместо этого спросил: — А что ты вообще сегодня планировал делать? — На факультете была какая-то тусовка, думал заглянуть. Но как только вышел из общаги, понял, что мне это на фиг не сдалось, и поехал к тебе. Вопрос-ответ. Оба говорили совершенно спокойно. Чжоу Лоян оглянулся на Ду Цзина: стеклянная дверца сплошь запотела, сквозь нее смутно проступали очертания его обнаженного тела, в котором сквозила истинно мужская красота. — Как рука, в порядке? — всё-таки не выдержал и спросил Чжоу Лоян. Но Ду Цзин проигнорировал вопрос: — А у тебя какие дальше планы? — Никаких. А у тебя? — В Японию не летишь? — спросил Ду Цзин. — Да я изначально не особо-то и рвался. Мне с ними не о чем разговаривать. Ду Цзин быстро домылся, вышел, натянул белье и встал позади Чжоу Лояна, наблюдая, как тот застирывает его рубашку. — Маниакальная фаза прошла, — сказал он. — Сейчас лучше. Чжоу Лоян улыбнулся своему отражению в зеркале: — Ты пару дней назад боялся, что тебе станет хуже, и поэтому поругался со мной, так? — Я не хотел причинить тебе боль, — произнес Ду Цзин. Он взял ватную палочку, которую протянул ему Чжоу Лоян, почистил ухо, и они молча посмотрели друг на друга. — Иди ложись, — сказал Чжоу Лоян. — Завтра выберемся куда-нибудь погулять. Комната Чжоу Лояна находилась на третьем этаже и была очень просторной. Они вдвоем лежали на большой кровати: Чжоу Лоян устроился на животе и читал книгу, а Ду Цзин полулежал, глядя в пустоту. Подняв голову, Чжоу Лоян случайно встретился взглядом с Ду Цзином. «Иногда Ду Цзин ведет себя как великовозрастный ребенок, не способный о себе позаботиться», — подумал про себя Чжоу Лоян. — С одноклассниками гулять не пойдешь? — снова спросил Ду Цзин. — Да откуда взяться тусовкам на каждый божий день? — легкомысленно отозвался Чжоу Лоян. — Бывшая вернулась? Чжоу Лоян перевернул страницу и покосился на него: — А что? — Хочу на неё посмотреть. Чжоу Лояну оставалось только нервно усмехнуться: — На кой черт тебе сдалась моя бывшая? Что ты там себе напридумывал? — Хочу знать, что за девчонка достойна того, чтобы ты в неё влюбился, да ещё и смогла в итоге дать тебе пинка под зад. — Короче, ты просто решил поковырять мои старые раны. — беспечно бросил Чжоу Лоян. — Я не это имел в виду, — внезапно смутился Ду Цзин. — Она эмигрировала вместе с семьей, — Чжоу Лоян перевернулся на спину и, держа книгу в руках, выглянул поверх страниц на Ду Цзина. — Так что тебя ждет облом. Ду Цзин больше ничего не сказал. Чжоу Лоян выключил свет и сказал: — Давай спать. Чжоу Лоян так и не уснул. Спустя почти три года, лежа на широкой кровати в съемной квартире, он крупица за крупицей вспоминал, как в тот год они с Ду Цзином впервые вместе встречали Праздник весны. За два дня до Нового года они вдвоем пошли на базар в Хуэйчжоу, купили кисти, тушь и красную бумагу. В детстве Чжоу Лоян учился каллиграфии и имел прекрасный почерк, поэтому он сам написал новогодние парные надписи «чуньлянь». Ду Цзин наблюдал за ним, закатав рукава и обнажив уже зажившие шрамы на руках, и растирал для Чжоу Лояна тушь. Когда Фан Чжоу позвал Чжоу Лояна на посиделки, Ду Цзин подвез его прямо к ресторану и остался ждать в машине. Чжоу Лоян не стал заставлять его идти со всеми, но через какое-то время Ду Цзин все же написал ему сообщение, что хочет подняться и заглянуть. Чжоу Лоян представил Ду Цзина своим школьным друзьям как соседа по комнате. В ту ночь Ду Цзин отлично со всеми ладил и вел себя абсолютно как нормальный человек. Никто не спрашивал о шрамах на его лице, и никто не распускал сплетен о том, откуда он взялся. Чжоу Лоян снова включил свет. Между щелчками выключателя несколько лет жизни пронеслись со скоростью света и исчезли без следа. Жизнь пролетает, как резвый скакун, мелькнувший в щели — лишь мгновение, и всё. Он встал с кровати, накинул куртку, сунул ноги в тапочки и подошел к двери Лэ Яо. Послушав немного и убедившись, что младший брат крепко спит, он вышел из квартиры и спустился вниз. Обойдя дом в свете уличных фонарей, он подошел к саду. Ду Цзин, как он и ожидал, всё так же сидел на скамейке, уйдя в себя. Он был в наушниках и слушал музыку. Заметив подходящего Чжоу Лояна, он слегка приподнял голову. — Пошли наверх, спать пора, — сказал Чжоу Лоян. — Чего ты именно в саду уселся? Заставил меня побегать, я уж думал, тебя вообще тут нет. Ду Цзин жестом велел Чжоу Лояну поднять глаза: с этой стороны двора было идеально видно окно комнаты Чжоу Лояна, в котором горел свет. Чжоу Лоян потянул Ду Цзина за собой, заставляя его подняться вместе с ним наверх.

— КОНЕЦ ПЕРВОГО ТОМА «ПРОШЛОЕ» —