Сказка с продолжением.

Вкус жизни. Воскресенье было объявлено днём культурной социализации Кощея. Формулировка принадлежала Антонине Петровне. На самом деле это означало: семья Бессмертных решила выгулять древнего властелина тьмы, пока тот окончательно не сросся со школьным постом охраны и не стал жертвой интернета. — Я не нуждаюсь в выгуливании, — мрачно заявил Кощей, пока все собирались. — Все так говорят, — заметила мама Катя, поправляя ему шарф. — А потом радуются. — Я не способен радоваться. — Вчера ты улыбнулся, когда выгнал из школы двух десятиклассников.- напомнил папа Артём. — Это была профессиональная удовлетворённость. — Угу. И когда смотрел видео, где кот свалился в коробку. Кощей кашлянул. — Там была представлен безупречный и артистичный кульбит, который противоречил всем законам гравитации. *** Городской парк встретил их шумом аттракционов, запахом карамели и весенним, теплым солнцем. Кощей шёл посреди семейства с таким суровым выражением лица, будто конвоировал всех на казнь. На деле же он украдкой глазел по сторонам. На детей. На разноцветные воздушные шары. На музыку, доносившуюся с каруселей. На голубей, которые вели себя так нагло, словно давно захватили эту территорию. — Почему эти птицы смотрят на меня с вызовом? — спросил он. — Это голуби, — пояснил Владимир. — Они чувствуют страх. — Я не испытываю страха. — Вот поэтому и проверяют. Один голубь действительно подошёл вплотную и уставился на Кощея так, будто собирался потребовать документы. Кощей посмотрел на него сверху вниз. Голубь не дрогнул. — Достойный противник, — тихо признал Кощей. На аттракционы его заманили обманом. Василиса сказала, что колесо обозрения — это наблюдательная башня. Кощей согласился. Лишь на середине подъёма он понял, что башня движется. — Это предательство, — очень спокойно сказал он, вцепившись в поручень так, что металл жалобно скрипнул. — Ты же бессмертный! — хохотал папа Артём. — Бессмертный, а не безрассудный! На американских горках было хуже. После поездки Кощей молча стоял несколько минут. Потом строго произнёс: — Я видел падение империй. — И? — спросила мама Катя. — Это было менее тревожно. Чтобы компенсировать моральный ущерб, ему купили сахарную вату. Он долго рассматривал розовое облако на палочке. — Это что? — Сладость. — Она выглядит как проклятие заколдованного духа. Он осторожно отщипнул кусочек. Тот мгновенно растаял. Кощей замер. — Оно исчезло. — Да. — Прямо во рту? — Да. — Без магии? — Без магии. Он подозрительно посмотрел на вату. — Ваш мир пугает меня всё сильнее. Но доел всё до последней ниточки. А потом купили мороженое. Обычный пломбир в вафельном рожке. Антонина Петровна купила его как бы между делом. — Держи. Кощей посмотрел на лакомство с недоверием. — Оно холодное. — Это нормально. — Еда не должна быть холодной. — Попробуй. Он взял рожок так осторожно, словно держал алхимический артефакт неизвестного происхождения. Откусил маленький кусочек. И замер. Словно время вокруг остановилось. Даже Василиса перестала что-то говорить, а это происходило примерно так же часто, как солнечное затмение. Кощей стоял неподвижно. Молчал. Смотрел куда-то вдаль. Минута. Другая. Отец семейства уже начал тревожно коситься на Антонину Петровну. — Он опять завис? — Возможно, перезагружается, — шёпотом предположил Владимир. Василиса осторожно помахала рукой перед его лицом. Никакой реакции. Наконец Кощей очень медленно перевёл взгляд на рожок. И тихо сказал: — Люди всё-таки победили смерть. Все замерли. — Они изобрели эликсир возрождения. Он ещё раз попробовал пломбир. Закрыл глаза. На его обычно холодном лице проступило выражение настолько странное и живое, что никто не сразу смог его понять. Это была не насмешка. Не мрачное удовлетворение. Не сарказм. Это было простое, тихое счастье. — Потому что от этого хочется жить, — почти шёпотом произнёс он. Он долго смотрел на медленно тающее мороженое. И вдруг… улыбнулся. Не той своей пугающей улыбкой, от которой школьники выпрыгивали в окна. А мягко. Почти по-мальчишески. И в эту секунду в его лице что-то изменилось. Будто из-под тысячелетней маски проступили другие черты. Светлее. Теплее. Человечнее. Антонина Петровна резко вдохнула. Она вдруг увидела не Кощея Бессмертного. А того, кем он был когда-то. Всемила. Потерянного и забытого всеми, которого когда-то сломала собственная жажда вечности и власти. И поняла. Он возвращается. Не телом. Не памятью. А чем-то более важным. Кощей перерождался. Становился человеком заново. Она тихо коснулась его плеча. — Ну что? Он медленно открыл глаза. Посмотрел на неё. И вдруг совершенно серьёзно спросил: — Антонина Петровна… а есть ли у вас ещё этот… пломбир? Бабушка улыбнулась. — Есть. — Тогда, возможно, амнезия прошлых лет пойдёт значительно быстрее. Василиса фыркнула. — Смотрите-ка, учёные будут в шоке. — Почему? — спросил Владимир. — Потому что им придётся переписывать учебники. — В каком смысле? Девочка важно подняла палец: — "Эволюция человека: труд, речь и два стаканчика пломбира." Кощей задумчиво кивнул. — Звучит убедительно. И, подумав, добавил: — Но для чистоты эксперимента мне понадобится ещё сахарная вата. Наука требует жертв.