Наладится

Росену надоедает пялиться в стену, и он все-таки решает перевернуться на другой бок: выпутывается из обнимающих рук, сдвигает с бедра чужую ногу. Ру не просыпается — прописали глотать снотворное, то оказалось убойным. Только хмурится, мычит тихо: без Росена как-то пусто, — и устраивается, как ему удобнее. Росен убирает со лба длинную челку и разглаживает складку между бровей. Восстанавливает порядок во вселенной: спящий Ру должен быть воплощением покоя и умиротворения. Поддавшись внезапному приливу нежности, чмокает Ру в лоб. С бодрствующим так лучше не делать, по крайней мере, пока — эмоциональное состояние до сих пор по стабильности на уровне угольной кислоты, и с вероятностью девяносто процентов от такого жеста он расплачется. Росен долго не мог сообразить, что не так. Вроде все хорошо, но где-то посреди хорошо Ру неожиданно начинал рыдать и никогда не мог объяснить почему. Вообще, с той осени Росен видел его плачущим гораздо больше раз, чем плачущих людей суммарно за предыдущие девятнадцать лет жизни. Прорвало, называется. Росен думает, что с тех пор немного поседел: первые внезапные — внезапные для Росена, для Ру вполне закономерные — нервные срывы были его персональным фильмом ужасов. Гораздо страшнее представлять, что было бы, продолжай Ру держать хорошую мину при, как выяснилось, очень, о-очень плохой игре — для белобрысой сволочи, например, с самого начала было очевидно, что Ру творит подозрительно много нездоровой херни. Справедливости ради, как раз Кица и предложил попробовать психотерапию. Росен обычно говорит, что и сам был в шаге от этой идеи, — потому что белобрысый много на себя берет, — но прекрасно понимает, что в такие моменты откровенно пиздит. Ру во сне шумно вздыхает. Опять закидывает на Росена ногу, нашаривает рукой теплую шею и двигается поближе, чтобы прижаться. Так привычно, что уже с трудом представляется, как спать в одиночестве, без тепла под боком. Росен размеренно гладит его по спине, пересчитывает позвонки сквозь хлопковую футболку. Просыпается из-за того, что Ру встает. — Доброе утро, — Росену хочется сгрести его в охапку и еще так полежать. Ру, не сопротивляясь, валится на постель и позволяет крепко себя обнять. Теплый, пахнет самим собой, а не химозным гелем для душа. — Нам к первой паре. Росен зарывается носом в волосы на макушке и сонно протестует: — Нахуй первую пару. — Это анатомия. — Тем более. — Доставать конспекты придется тебе. У Росена дофига компромата на придурков-однокурсников, и те прекрасно об этом знают. — Без Б.