Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Прошло несколько часов. Блокаторы сделали свое дело — сладкий туман в голове Лея рассеялся, сменившись привычной ясностью, а невыносимая потребность утихла, оставив после себя лишь легкую, фоновую усталость. Он даже смог навести порядок в комнате и разобрать конспекты, хотя мысли то и дело возвращались к уходу Кая. Этот поступок не давал ему покоя. Было в этом что-то... заботливое. Словно под маской задиры и зазнайки скрывалось что-то еще. Лей тщетно пытался отогнать эти мысли, убеждая себя, что Кай просто ушел по своим делам и его уход — простое совпадение. Вечером в общежитии стало шумно. Все возвращались с пар, в коридорах слышались смех, звук закрывающихся дверей. Лей сидел за столом, пытаясь сосредоточиться на учебнике, когда до него донесся знакомый голос. Нет, не насмешливый и дразнящий, а... взволнованный? Злой? — ...просто не понимаю, как можно быть настолько тупым! — это был голос Кана. — Он специально, я тебе говорю! Лей насторожился. Он вышел в коридор и увидел группу у дверей комнаты Кана и Блэя. Кан, весь напряженный, с пылающими щеками и сверкающими рубиновыми глазами, жестикулировал перед спокойным Блэем. Рядом стояли Тит и Отто. Тит выглядел расстроенным, его невинные серые глаза были широко раскрыты, а Отто держал руку на его плече, янтарные глаза сузились от concern. — Что случилось? — спросил Лей, приближаясь. — А спроси у своего замечательного соседа! — выпалил Кан, указывая пальцем в сторону комнаты Кая. — Этот придурок! Этот... фиолетовый мудак! — Кан, успокойся, — тихо, но твердо сказал Блэй. Его запах озона стал чуть резче, электризуя воздух. — Ничего страшного не произошло. — Для тебя ничего! А для меня? Он посмел... при всех... Тит робко потянул Кана за рукав. — Кан, он, наверное, не специально... — Специально! Я тебе говорю! — Кан вырвал руку. — Мы сдавали практику по магическому контролю. Преподаватель попросил Кая продемонстрировать сдерживающее заклинание. И знаешь, на ком он решил его опробовать? На мне! Выставил меня перед всей группой как какого-то неуравновешенного омегу, который вот-вот сорвется! И все это с той своей мерзкой ухмылочкой! Лей почувствовал, как в животе похолодело. Звучало как нечто, на что Кай был вполне способен. — И что? — тихо спросил он. — А то, что его заклинание было слишком сильным! — Кан был вне себя. — Он не просто сдержал импульс, он... он его подавил. У меня потом полдня голова раскалывалась! И все смеялись! А он стоит и ухмыляется своими фиолетовыми глазами! В этот момент дверь в комнату Кая с скрипом открылась. На пороге появился он сам. Он уже успел сменить одежду, его длинные фиолетовые волосы были распущены и влажными прядями падали на плечи, словно он только что из душа. Его бледная кожа казалась еще бледнее на фоне темной футболки. Он окинул всех спокойным, немного отстраненным взглядом. — Что за шум? Омега-собрание? — его голос прозвучал лениво, но Лей, уже начавший привыкать к его оттенкам, уловил легкую напряженность. — А тебе интересно? — ядовито спросил Кан, делая шаг вперед. Его собственный запах жженого сахара и корицы стал резким, едким. — Или ты уже всех достаточно унизил на сегодня? Кай медленно перевел взгляд на него, потом на Блэя, чья поза стала более защищающей, затем на Лея. Его аметистовые глаза задержались на Лее чуть дольше, и в них мелькнуло что-то неуловимое — не насмешка, а скорее... оценка? — Я делал то, что просил преподаватель, Картер, — холодно ответил Кай. — Если ты не можешь контролировать свои эмоции настолько, что любое воздействие воспринимаешь как личное оскорбление, это твои проблемы. Может, тебе стоит записаться на дополнительные занятия вместо того, чтобы устраивать истерики в коридоре. Воздух сгустился. Запах озона от Блэя смешался с едкой сладостью Кана и холодной лавандой Кая. Даже нежный цветочный аромат Тита задрожал от напряжения. Лей видел, как сжимаются кулаки у Кана, как Блэй готовится вмешаться. И что-то в нем самом щелкнуло. Возможно, остаточная слабость после течки, возможно, благодарность за тот уход, а возможно, и что-то еще. — Хватит, — сказал Лей, и его голос прозвучал тише, чем он хотел, но с неожиданной твердостью. Все взгляды устремились на него. — Кай, ты перешел черту. Извинись. Кай медленно повернул к нему голову. Его фиолетовые глаза сузились. — Что-что, Миллер? Ты тоже решил вступить в бой? — он сделал шаг в сторону Лея, и его запах ударил в нос — вино и лаванда, холодные и доминантные. — Ты, который пару часов назад не мог и слова связать из-за своей... особенности? Теперь учить меня будешь, как себя вести? Они стояли близко. Слишком близко. Лей чувствовал исходящее от Кая тепло, видел каждую бледную ресницу, каждый отсвет в его глазах. Сердце его бешено заколотилось, но на этот раз не от инстинкта, а от чего-то другого. От вызова. От злости. От... интереса. — Я могу связать слова куда лучше, чем ты — свои поступки с приличиями, — парировал Лей, не отводя взгляда. — И да. Буду. Потому что ты ведешь себя как последний мудак. Тишина повисла в коридоре такой густой, что ее можно было потрогать. Даже Кан замер с открытым ртом. Кай смотрел на Лея. Его лицо было непроницаемым. Казалось, вот-вот сорвется очередная колкость, насмешка, которая добьет и Лея, и окончательно взорвет ситуацию. Но вместо этого уголки его губ дрогнули и медленно поползли вверх, образуя не ухмылку, а скорее... заинтересованную, почти одобрительную улыбку. — Ну наконец-то, — тихо, так что слышал только Лей, произнес он. — А то я уж думал, в тебе одни только ириски да молоко. Он отвернулся, прошел мимо ошеломленного Кана и Блэя, толкающего его в бок, и скрылся в своей комнате, оставив за собой шлейф недоумения и легкий, пьянящий аромат лаванды. Лей стоял, чувствуя, как дрожь бежит по его спине. Он только что нахамил Каю Хоффманну. И вместо того чтобы разнести все к чертям, тот... улыбнулся? Проклятый Кай. Он не просто сводил с ума. Он играл. И Лей с ужасом понимал, что сам только что вошел в эту игру. И правила ему были совершенно неизвестны.