Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Он так и сидел, обхватив колени, пока за окном ночная синева не начала медленно разбавляться свинцово-серыми тонами рассвета. Каждая клеточка тела ныла и напоминала о вчерашнем безумии. Особенно пылала та самая метка на шее — будто раскаленное клеймо. Стыд и смущение постепенно отступали, сменяясь леденящим ужасом. Что теперь будет? Кай проснется, обнаружит его исчезновение и... что? Рассмеется? Разозлится? Придет сюда и потребует продолжения? Лей в панике вскочил на ноги, едва не вскрикнув от резкой боли. Ему нужно было принять душ. Смыть с себя этот запах — запах Кая, запах секса, запах его собственной течки, смешавшиеся в один унизительный, пьянящий коктейль. Ему нужно было стереть все следы. Хотя бы внешние. Он собрал чистую одежду и, крадучись, как вор, вышел в коридор. В душевой было пусто и тихо, пахло хлоркой и влажным кафелем. Он включил воду почти кипяток и залез под струи, скрипя зубами от боли. Мыло и гель для душа пахли нейтрально, цитрусово. Он тер кожу до красноты, пытаясь заглушить аромат лаванды и вина, который, казалось, въелся в него навсегда. Но когда он провел ладонью по шее, к метке, он снова почувствовал его — призрачный, но отчетливый. И его собственное тело отозвалось на этот запах предательской волной тепла. «Нет! — почти рыдая, прошептал он, прислоняясь лбом к прохладной плитке. — Нет, нет, нет». Он выскочил из душа, наспех вытерся и натянул одежду — старые потертые джинсы и просторный свитер с высоким горлом, чтобы скрыть метку. Он сгреб все вещи с постели — простыни, пододеяльник, наволочки — все, что пахло им и Каем, и запихнул в стиральную машину в углу коридора, засыпав порошка с горкой. Потом принялся проветривать комнату, распахнув окно настежь, несмотря на утренний холод. Он делал все это на автомате, движимый слепой паникой. Пока не осталось ничего, что могло бы напоминать о вчерашнем дне. Кроме него самого. В животе предательски заурчало. Он не ел с прошлого вечера. Но мысль о еде вызывала тошноту. Внезапно его взгляд упал на термос, стоявший на столе. Тот самый, из-за которого все и началось. Он подошел, открутил крышку. Внутри осталось немного молока. Оно было холодным, но сладкий запах все еще чувствовался. И запах лаванды. Кай пил из него. Лей замер, держа в руках термос. Воспоминания хлынули с новой силой. Не те, что были грубыми и пугающими, а другие. Как Кай вдыхал аромат молока с почти благоговением. Как сказал «идеально». Как его фиолетовые глаза потеряли насмешку и стали... настоящими. Он медленно поднес термос к губам и отпил глоток. Холодное сладкое молоко... и едва уловимый, но неустранимый привкус Кая. И тут его нос уловил нечто другое. Что-то, что пробивалось сквозь цитрусовый гель, сквозь запах стирального порошка и свежего воздуха из окна. Он обернулся. Дверь в его комнату была закрыта. Но из-под нее, тонкой, почти невидимой струйкой, вползал в комнату запах. Свежей лаванды. И белого вина. Кай не просто проснулся. Он был где-то близко. И его запах, который Лей так яростно пытался смыть, искал его. Находил.