Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Тишина в комнате была густой и насыщенной, нарушаемой только ровным, глубоким дыханием спящего Лея. Кай лежал на спине, уставившись в потолок. Ощущение было странным — приятное, глубинное удовлетворение боролось с легкой, фоновой тревогой. Этот... узел. Он слышал о таком, конечно, но никогда не сталкивался на собственном опыте. Он осторожно, стараясь не шевелить сонного Лея, дотянулся до телефона на тумбочке. Яркость экрана была убавлена до минимума, и его бледное лицо осветилось призрачным синим светом. Пальцы дрожали, когда он вбивал в поиск: «узел у альфы и омеги последствия» Результаты вывалились мгновенно. Статьи, форумы, медицинские справки. Кай щелкал по ссылкам, его фиолетовые глаза бегали по строчкам, впитывая информацию. И чем больше он читал, тем шире становились его глаза. «...глубокое, не только физическое, но и гормональное соединение...» «...значительно повышает шансы на...» «...после образования узла связь между партнерами усиливается в разы, запахи становятся неразделимы...» И самое главное. Самая важная строчка, от которой у него перехватило дыхание: «...биологический механизм, направленный на максимально вероятное зачатие...» Кай замер. Телефон чуть не выскользнул из его ослабевших пальцев. Он перечитал предложение еще раз. И еще. Его взгляд, полный абсолютного, немого шока, медленно пополз от экрана к спящему Лею. К его плоскому, еще не изменившемуся животу, под которым сейчас... На его губах, совершенно непроизвольно, расцвела медленная, теплая, почти невесомая улыбка. Она была не такой, как всегда — не насмешливой, не самодовольной, не хищной. Она была... мягкой. Полной какого-то невероятного, щемящего изумления и трепета. Зачатие. Он снова посмотрел на телефон, потом на Лея. Его омегу. Его ненасытную, певчую, глупую ириску, которая сейчас, возможно... возможно... Он знал, что Блэй, скорее всего, тоже не спит. После такого «наказания» уснуть было невозможно. Его пальцы снова заскользили по экрану, уже быстрее, найдя ту самую, самую важную статью. Он выделил ключевые моменты и скинул ссылку Блэю. Сообщение ушло. Прошла минута тишины. Потом другая. На экране всплыло уведомление. Блэй: ... Блэй: Ты это сейчас серьезно? Кай: Ага. Блэй: Ты понимаешь, что это значит? Кай: Да. Блэй: ...блин. Блэй: У меня тут демоненок спит как убитый. А теперь я должен ему это сказать? Кай: Скажешь утром. Пусть выспится. Блэй: Он меня убьет. Кай: Стоило думать, прежде чем срываться с цепи. Добро пожаловать в клуб, куда серьезнее предыдущего. Блэй: Иди ты, Хоффманн. Иди нахуй. Со своим клубом и своим плодовитым кроликом. Кай: Ревнуешь? Блэй: Заткнись. Спокойной ночи. И... поздравляю, черт возьми. Кай отложил телефон. Он снова посмотрел на Лея. Его улыбка стала еще шире, еще нежнее. Он осторожно, чтобы не разбудить, протянул руку и положил ладонь ему на живот. Там было тепло. И пока ничего не изменилось. Но теперь все было по-другому. — Спи, моя ириска, — прошептал он так тихо, что это было похоже на дыхание. — У нас... у нас все будет по-другому. И впервые за долгое время Кай Хоффманн чувствовал не азарт охоты, не удовлетворение от обладания, а тихий, всепоглощающий трепет перед чудом. И это было страшнее и прекраснее любой игры. Утро пришло слишком быстро. Лей проснулся от того, что его трясли за плечо. Не грубо, но настойчиво. Он с трудом разлепил веки, голова гудела, а все тело ныло так, будто его переехал каток. Перед ним стоял Кай, уже одетый, с нечитаемым выражением на бледном лице. В руках он держал две палки. Нет, не палки. Это были... — Вставай, — голос Кая звучал непривычно ровно, без обычной насмешки или сладости. — Мы идем в аптеку. Лей, все еще туманный от сна и вчерашнего, с трудом сфокусировался на предметах в его руках. Две коробки. На одной было написано «Эвитест», на другой — «Clearblue». — Че... что это? — просипел он, с трудом приподнимаясь на локтях. Осознание приходило медленно, как ледяная вода. — Тесты, — без обиняков ответил Кай. Его фиолетовые глаза были серьезны. — Вставать будешь, или мне тебя на руках туда нести? Выбирай. Лей почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он посмотрел на Кая, потом на тесты, потом снова на Кая. В памяти всплыли обрывки вчерашнего — безумие, песня, гнев Кая, их бурное примирение, и... узел. Тот самый, странный, пугающий и по-своему интимный узел. — Кай, я... — он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. — Никаких «я», — Кай бросил одну из коробок ему на колени. — Одевайся. Быстро. Процесс одевания был мучительным. Кай молча наблюдал за ним, его молчание было хуже любой язвительной реплики. Он помог ему надеть свитер, когда у Лея задрожали руки, и его прикосновения были... осторожными. Нежными. И от этого становилось еще страшнее. Они вышли в коридор. И тут же столкнулись с Блэем, который вытаскивал за руку сонного и надувшегося Кана. В руке Блэй сжимал точно такую же коробку с «Clearblue». Их взгляды встретились. Блэй мрачно кивнул Каю. Кан, увидев Лея, попытался что-то яростно прошипеть, но Блэй просто зажал ему рот ладонью. — Аптека на выезде из города, — глухо произнес Блэй. — Там никого не будет в это время. Кай кивнул. — Едем. Поездка на машине Блэя прошла в гробовой тишине. Кан сидел, отвернувшись к окну, его плечи были напряжены. Лей чувствовал, как его тошнит от страха и остатков алкоголя. Кай не отпускал его руку, его пальцы были твердыми и теплыми. Аптека и правда была пустой. Консультант, пожилая женщина, бросила на четверых молодых людей странный взгляд, но ничего не сказала, когда Кай и Блэй почти одновременно положили на кассу по две упаковки тестов разной чувствительности. — Пакет нужен? — равнодушно спросила она. — Да, — односложно ответили они хором. Обратная дорога казалась еще дольше. Воздух в машине был густым от немого ужаса и предвкушения. В общежитии они молча разошлись по своим комнатам. Кай запер дверь на ключ и повернулся к Лейю, все еще сжимая злополучный пакет. — Ну, — он выдохнул. — Давай узнаем, насколько ты у меня плодовитый, котенок. Лей, сжимая в руках коробку, чувствовал, как слезы подступают к глазам. Он боялся. Боялся всего — и одной полоски, и двух. — Кай, я... — Лей, — Кай подошел к нему и взял его за подбородок, заставляя поднять взгляд. В его фиолетовых глазах не было ни шутки, ни злости. Была только стальная решимость . — Что бы там ни было... мы справимся. Понял? Я не отпущу тебя. Никогда. И в этих словах было столько непоколебимой правды, что страх слегка отступил, сменившись странным спокойствием. Лей кивнул и, глубоко вздохнув, направился в ванную. Ожидание было самым долгим в его жизни. Он сидел на краю ванны, уставившись в белую пластиковую палочку, как в предсказательницу судьбы. Кай стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. Его лицо было каменной маской. Прошло три минуты. Пять... И тогда на тесте, медленно, неумолимо, проступила вторая полоска. Сначала бледная, потом все ярче и ярче. Ярко-розовая. Четкая. Неоспоримая. Лей замер, не в силах оторвать от нее взгляд. Его сердце заколотилось где-то в горле. Он услышал, как Кай резко вдохнул. Он поднял глаза. Кай уже стоял перед ним, его фиолетовые глаза были прикованы к тесту. Он медленно, почти благоговейно, взял его из дрожащих пальцев Лея. Он смотрел на него долго-долго. А потом его лицо озарила та самая, невероятно теплая, беззубая улыбка, которую Лей видел прошлой ночью. В его глазах стояли слезы. — Вот черт, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Вот же черт... Он опустился перед Лейем на колени, обнял его за талию и прижался щекой к его животу. — Привет, малыш, — прошептал он, и его слова были обращены уже не к Лею. — Это твой папа. Тот, который идиот. Лей сидел, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по его щекам катятся слезы. Это были слезы облегчения, страха, счастья и абсолютного, всепоглощающего шока. Из-за стены послышался оглушительный рев. Это был Блэй. Не крик ярости, а какой-то первобытный, животный вопль, в котором смешались все эмоции вселенной. Потом — грохот, словно что-то тяжелое упало, и приглушенные, торопливые шаги. Их дверь содрогнулась от мощного удара. — ХОФФМАНН! — проревел Блэй с другой стороны. — У ТЕБЯ ТОЖЕ ДВЕ?! Кай поднял голову, и его улыбка стала широкой, счастливой и немного сумасшедшей. — ДА, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДВЕ! — закричал он в ответ. — ПОЗДРАВЛЯЮ, ДЕМОН! За дверью послышался еще один оглушительный рев, на этот раз — ликующий. Потом — сдавленный возглас Кана и звук поцелуя, больше похожего на стычку. Кай снова посмотрел на Лея, на его слезы, на его дрожащие губы. Он встал, сел рядом и обнял его, прижав к себе. — Все, котенок, — прошептал он ему в волосы. — Приехали. Теперь ты точно навечно мой. И Лей понял, что его жизнь превратилась в самый безумный, самый непредсказуемый и самый прекрасный роман. И главой под названием «Беременность» только что началась.