Кролик и Сорока

      На следующий же день все смогли вернуться в свои гостиные. После тщательного осмотра замка и его окрестностей ни самого Блэка, ни его следов найти не удалось, словно он провалился сквозь землю. Все учителя стояли на ушах и обсуждали новые ограничения для обеспечения безопасности учащихся, на картинах замелькала паника: никто не хотел даже временно подменять Полную Даму.       С той ночи Патриция была все время на взводе и шугалась даже собственной тени. Нигде не ходила одна — Роза сопровождала её практически везде и неожиданно для них обеих присоединился и Теодор Нотт. А вот Пенелопа казалась отстраненной, почти перестала общаться с Тришей, практически все время проводя в компании популярных девчонок на курс старше, поглядывая на одноклассницу как-то странно. Триша так и не поняла, почему подруга отдалилась, пыталась выйти на контакт, но та только отмахивалась, мол, просто устала. Сказать честно, была согласна даже на постоянное общество Драко и его глупых дружков, лишь бы не находиться в пустом коридоре, классе или гостиной Слизерина. Страх рос вместе с переживаниями глубоко внутри и с каждой минутой отравлял всё сильнее. В один момент она просто застыла перед входом в темное подземелье, которое вело к спальням, и не смогла найти в себе сил переступить через порог. Никого из друзей не было рядом: они договорились встретиться здесь в восемь вечера, но девушка сильно задержалась на факультативах профессора Флитвика, а потом едва не столкнулась в одном из переходов с Гарри Поттером, из-за чего пошла в обход. Триша Лестрейндж вдруг острее всего ощутила одиночество, никогда ещё она не чувствовала себя настолько беспомощной. Напрыгни на неё Сириус Блэк прямо сейчас, она, неумеха, не сможет даже отбиться от него. Все эти события и переживания привели её прямиком к нервному срыву, каких не видывало даже поместье Малфоев.       Находясь на грани слез от пожирающего изнутри ужаса, она побежала в сторону единственного кабинета, в который, как считала, могла обратиться.       — Профессор, можно войти? — дрожащим голосом пролепетала Патриция, проходя в полумрак комнаты.       Наполненные слизнями и травами склянки под завязку занимали длинные полки из темного дерева, тянущиеся по всему периметру комнаты. В самом углу стоял высокий книжный шкаф, в котором неаккуратно расположились книги с потрепанными корешками и даже через стеклянные дверцы можно было заметить толстый слой пыли. Около стола, расположенного в центре, на маленьком костерке кипело в котле какое-то темно-зеленое зелье, бурля и хлюпая крупными пузырями.       — Вы уже вошли, мисс Лестрейндж, — недовольно протянул Снегг, отрывая взгляд от бумаг, над которыми корпел минуту назад. Рабочее место его было завалено свитками и документами. В этом году работы у преподавателей явно хватало. — В чем дело?       — Сэр… — она никак не могла подобрать слова, боясь показаться сумасшедшей. И хотя Северус, точно так же, как и все остальные учителя, знал тайну её происхождения, говорить об этом с кем-либо было неловко. — Прошу вас, скажите, известно ли что-то о Сириусе Блэке? Что, если он все ещё в замке?..       — Будь он здесь, то его непременно бы обнаружили, — он нахмурил черные брови и вгляделся в свою ученицу. — В чем дело, Патриция? Вы что-то об этом знаете?       — Мне так страшно, — призналась она. — Что, если он придет за мной? Вы ведь понимаете, о чем я, знаете, в каком положении нахожусь. Что если… — подбородок задрожал и девушка потерянно обняла себя за плечи так, словно ей стало холодно. Продолжать говорить не хотелось и она предпочла бы удавиться, чем произносить имя, которое для неё было страшнее Волан-де-морта.       Снегг поднялся со своего места и взмахом палочки захлопнул дверь за её спиной. Пройдя вперед, он остановился напротив Триши.       — Не говорите ерунды и послушайте меня, — его тон оставался таким же студеным, но не было в нем ни капли усмешки или сарказма. Более того, Трише даже показалось, что она заметила что-то странное в глубине его черных глаз. — Здесь вам ничего не угрожает, Патриция. И вам незачем накручивать себя по этому поводу. Даже если Блэк действительно представляет для вас опасность, никто не позволит ему причинить вам вреда. Я прослежу.       Пара горячих слезинок скатилась по чуть впалым щекам. Декан говорил с полной решимостью и самоотверженностью, и страх в груди слегка поутих. Кому-кому, но профессору Снеггу, как ей казалось, можно было доверять. Она утерла лицо рукавами мантии и молча кивнула, не найдясь с ответом.       — Налить вам воды, мисс Лестрейндж?       — Спасибо, профессор. Не нужно.       И, выскользнув из кабинета, все еще опасливо оглядываясь, слизеринка перевела дыхание и устремилась прямо в гостиную, вновь и вновь прокручивая в голове слова преподавателя.       Теодор Нотт нагнал её уже на подходе к подземельям — бесшумно, как тень, словно всё это время ждал где-то за углом. Триша вздрогнула, когда он оказался рядом, но не отстранилась.       — Роза сказала, ты пропала, — тихо произнёс он, глядя на неё. В полумраке коридора его кожа казалась мраморной. — Я искал тебя около часа.       — Я была у профессора Снегга, — ответила Патриция так же негромко. Голос всё ещё подрагивал после разговора с деканом, но хотя бы перестал срываться на шепот.       Тео кивнул и они несколько мгновений шли молча. Тишина не тяготила — скорее, наоборот. Он не задавал лишних вопросов, не лез с утешениями, которые ничего не меняют. Просто шёл рядом, и этого странным образом оказывалось достаточно.       Когда портрет сдвинулся, пропуская их внутрь, Нотт вдруг остановился и повернулся к ней. В свете камина его лицо потеряло свою суровую неподвижность, став почти уязвимым.       — Ты знаешь, кто мой отец? — спросил он.       Триша замерла. Знала. Все знали, потому что его семья этого не скрывала. Старший Нотт был одним из тех, кто поклонялся Волан-де-Морту, кто избежал Азкабана, сославшись на Империус. Она никогда не обсуждала это с Тео, как и он с ней.       — Я не просил его становиться таким, не одобрял его поступков, — продолжил Теодор, в его тоне впервые проступило что-то живое, не спрятанное за маской равнодушия. — Как и ты свою мать. Или дядю. Или всё то, что тебе досталось по наследству, — он сделал паузу, подбирая слова. — Роза рассказала мне, пока мы тебя искали. Думаю, ты имеешь право знать, что я в курсе.       В груди колыхнулось — то ли страх, то ли облегчение. Ещё один человек посвящён в её тайну. Ещё один человек, который может использовать это против неё.       — И что? — спросила она с вызовом, сама не ожидая от себя такой резкости.       — Ничего, — ответил Тео без колебаний. — Потому что мой отец — такой же беглый убийца. Просто его не поймали.       Он сказал это так буднично, словно речь шла о погоде или о домашнем задании по зельеварению. Патриция моргнула, не зная, что ответить.       — Мы не выбираем кровь. Мы выбираем, кому её проливать. И кому — доверять.       В гостиной было пусто. Камин тихо потрескивал, отбрасывая пляшущие тени на стены. Триша обдумывала его слова и впервые за долгое время почувствовала не страх, а что-то похожее на смутную, хрупкую надежду.       Взволнованная Роза влетела через проход, едва не столкнувшись с обоими.       — Где ты была? Мы с ног сбились, ища тебя! — подруга взяла её за плечи, смотря на неё из-под стекол очков, которые обычно надевала, когда читала книги. — Профессор Флитвик сказал, что вы закончили ещё более часа назад, поэтому я побежала сюда, а Нотт бродит где-то по замку.       Все трое стояли, устало переглядываясь друг с другом под треск огня в камине и свет от него как-то тревожно падал на их лица. Назревало что-то опасное.       Но в тот момент никто из них ещё не знал, что тайна открылась ещё для одних любопытных ушей. Тень мелькнула на лестнице, по направлению к женским спальням.

***

      Приближались рождественские каникулы. Волнение в Хогвартсе поутихло, уступая место предпраздничному настроению. Патриция усиленно взялась за обучение заклинаниям, чтобы уметь себя защитить, и постепенно замечала первые, хоть и крохотные успехи. Драко много времени пропадал на поле для квиддича, лишь изредка перекидываясь с ней парой слов: Нарцисса Малфой прислала письмо, что в этом году Рождество они будут праздновать в поместье, так что Драко не останется в школе, как в прошлый раз, но насчет девушки точного ответа пока дать не могла — Люциус Малфой был не из тех, кто забывает старые обиды. Триша нисколько не расстроилась бы новости о том, что её на каникулы не заберут, все же теперь заняться было чем.       С Розой Клокворк дружба только крепла. Они хорошо общались с первого года обучения, но сейчас, кажется, стали настоящими подругами. С легкомысленной Пенелопой Рут же отношения почти не складывались — они виделись в основном только в спальне, перед отбоем, но все разговоры сходили на нет; она старательно избегала подругу везде, умудряясь делать это даже в шумном Большом зале; глаза её смотрели с доселе не свойственным страхом. С чем это было связано не понимала даже Роза. Зато и она, и Триша, теперь довольно плотно общались с Теодором Ноттом, образовав удивительное трио. Этот худой мальчик, который казался всем странным и таинственным, раскрылся совсем с другой стороны, и если раньше казалось, что он очень много витает в облаках и предпочитает сидеть в стороне, особо ни с кем не сближаясь, но вместе с тем умея произвести хорошее впечатление, то сейчас он с радостью проводил время с обеими слизеринками. Хотя и не перестал время от времени зависать, смотря в одну точку, думая о чем-то своём. Как и предполагала Патриция, Роза все ему рассказала, когда девушка потерялась, благо человек был надёжный — отец Нотта тоже был одним из пожирателей, так что сам по себе четверокурсник не обмолвился на эту тему и словом.       Со знакомыми гриффиндорцами Триша больше не разговаривала, оно и понятно — те тоже проводили все свое свободное время на тренировках, все ещё надеясь выиграть Кубок.       В последний день перед отъездом из Хогвартса большей части учеников, которые отправлялись в родные дома с праздничным умиротворенным настроением, был объявлен очередной поход в Хогсмит. Но на этот раз Лестрейндж практически не расстроилась: как только все уйдут, она сможет навестить черного пса, поселившегося у Гремучей ивы. С прошедшего Хэллоуина девушка регулярно бегала к нему, носила кости и все остальное, что удавалось стащить со стола. Зверь благодарно всё принимал, виляя хвостом, и совсем не злился, что она тогда не выполнила свое обещание прийти к нему после полуночи. До сих пор никто из её друзей о существовании бродячего питомца не знал.       Тишина, поселившаяся в Хогвартсе, была умиротворяющая. Крупные хлопья снега размеренно опадали с неба, укрывая землю мягким белесым одеялом. Морозный зимний воздух щипал щеки, но свежесть приятно обволакивала легкие.       Триша сидела в школьном дворе, со всех сторон окруженная витиеватыми открытыми коридорами, растворяясь в долгожданном спокойствии и возможности проветрить голову. После завтрака, когда все ушли в Хогсмит, она быстро сбегала к Гремучей иве покормить пса и побыла с ним какое-то время, болтая ни о чем, задорно играя в выпавших за ночь сугробах. Настроение улучшилось, хорошая погода так и манила подольше побыть на улице, так что она решила не спешить возвращаться в замок и задержалась во дворике, наблюдая за неспешными кружащимися снежинками. Зеленый шарф Слизерина согревал шею, но перчатки все же стоило взять — руки покраснели и совсем замерзли.       Фред и Джордж торопились мимо, когда заметили курчавый силуэт.       После случая с Гарри они так и не разговаривали друг с другом, что очень гложило близнецов на протяжении всех этих месяцев. В самом деле, они не хотели ничего плохого и не думали, что эта информация может как-либо навредить слизеринке. Знай они всю правду о Сириусе Блэке, Поттерах и о том, что преступник является не просто преступником, а крестным Гарри, никогда не стали бы ничего говорить. Но дело было сделано и теперь они сидели тише воды, ниже травы и игнорировали все вопросы друга, если тот испытывал удачу и решался их задавать.       Не один раз они отправляли Патриции Лестрейндж подарки через сову. У них не было достаточно денег на что-то стоящее, но пару штучек из «Зонко» они все же прихватили именно для того, чтобы отослать ей. Поэтому в дни, когда совы приносили почту, слизеринцы озадаченно смотрели на присланные ими сюрпризы, а сама Триша была в полном замешательстве — записок то они не оставляли.       Фред, кажется, даже перестал дышать, рассматривая девушку. Её черные кудрявые волосы ниспадали на плечи и снежинки замирали на них звездочками в ночном небе; темные глаза с пушистыми ресницами обращены к небу; бледная кожа слегка зарумянилась на морозе, а обескровленные темно-розовые губы неторопливо выдыхали клубящийся пар. Она была очень красивой. Такая изящная, холодная внешне, словно снежная принцесса. И сочетания зеленого с серебристым было ей слишком к лицу.       Джордж толкнул брата локтем в бок, заметив, как тот завис. Фред неловко сомкнул губы, глянул на него и парни отправились дальше. Слизеринке показалось, что поодаль кто-то стоял, послышался топот шагов, но когда обернулась, увидела только следы на снегу.

***

      Она уже понадеялась, что сможет жить спокойно, но беда все это время сновала где-то рядом, выжидая подходящий момент. Патриция заметила её не сразу, атмосфера вокруг менялась постепенно, как волна, набирающая высоту с каждым отливом.       Когда ученики вернулись с прогулки первым звоночком оказались взгляды. Брошенные издалека, оброненные мельком из толпы, проходящей мимо. Выискивающие, некоторые — пристальные, с испугом или интересом, провожающие. С каждой минутой их становилось всё больше. После пошли шепотки. В коридоре одни склонялись к другим, тихо рассказывая что-то на ухо, прикрываясь ладонью. Триша, идущая на ужин в Большой зал, почувствовала подступающую к горлу тошноту до того, как всё поняла. Ощущение собственной наготы перед другими, несмотря на то, что она была полностью одета, накрывало с головой, хотелось поплотнее запахнуть мантию. Она старательно держала лицо и ровную осанку, чтобы не выдавать себя, но глаза в ужасе бегали из стороны в сторону, замечая всё больше и больше. Ладони вспотели, пальцы задрожали, горло сжалось до размеров игольного ушка. Второкурсник в мантии Пуффендуя пробежал мимо, показывая на неё пальцем.       Будто она загнанный зверь в клетке.       Боль запульсировала в висках и в то же мгновение к ней подошёл парень со знакомым лицом. Она где-то видела его, но из-за паники мысли путались в огромный клубок, голова перестала соображать. Формы на нем не было и это усложняло задачу.       — Ты ведь Лестрейндж со Слизерина, да? — он вскинул брови, ожидая ответа, но не получил его. Язык во рту вдруг высох, не хотел слушаться. — Это правда, что Сириус Блэк твой дядя? Все только об этом и говорят.       Девушка смогла только сипло выдохнуть остатки воздуха из легких, опустошая их. Откуда-то со стороны раздались смешки, но она не смогла повернуться. Кровь отлила от лица, в районе диафрагмы безжалостно закололо. Никогда у неё ещё не было более сильного желания спрятаться, иметь при себе мантию-невидимку и скрыться от всех, сбежать как можно дальше, покинуть страну. Секрет раскрылся. Оставив парня без внимания, Триша сделала пару неуверенных шагов в сторону столовой, слегка пошатываясь, а потом в ногах неожиданно появились силы.       Она догадывалась, кто это сделал.       Злость закипела в горле и горячие слезы сверкнули на ресницах. Патриция бросилась в сторону зала, надеясь застать там две дурные рыжие головы, молясь про себя, чтобы они были там. И застала. Уизли ещё не успели сесть, шли между столов вперед, безмятежно разговаривая о чем-то с Анджелиной Джонсон. Патриция хотела окликнуть их, но не решилась и поэтому устремилась к ним. Она схватила кого-то из близнецов под локоть, резко разворачивая к себе лицом. Все взоры обратились на них, но теперь уже не было никакой разницы, все и так судачили о ней. Почему бы не добавить тем для сплетен?       — Какого черта вы растрепали всё? Весело было? — рявкнула она и слезы с новой силой брызнули из глаз. Невыносимо хотелось схватиться за палочку, стрельнуть в них пару заклинаний, рука рефлекторно тянулась к ней, но чувство собственной никчемности перекрывало это. Ведь Лестрейндж, великая и ужасная, племянница убийцы, дочь обезумевшей волшебницы, колдовала из рук вон плохо. — Вы всё испортили. Ненавижу вас.       Пальцы так и продолжали сжимать чьё-то предплечье и всхлипы вырывались из груди. Ей было без разницы, кто из близнецов Уизли стоял перед ней. Вокруг собралась толпа зевак, из-за профессорского стола к ним уже кто-то нёсся.       — О чем ты? — удивленно пролепетал Уизли, с трудом слыша собственный голос, настолько слабым он был. За ребрами все перевернулось, сердце глухо ухнуло, слюна стала слишком вязкой. Брат и Анджелина не менее ошарашенно смотрели на развернувшуюся картину. — Триша, что…       — Ненавижу, — вновь слетело с её губ. Жалобно и ядовито.       Со стола её факультета спешила Роза Клокворк, со стороны Гриффиндорцев проталкивались Оливер Вуд и Перси Уизли, желая разобраться в происходящем переполохе и узнать, что на этот раз натворили близнецы. Ремус Люпин подоспел как раз в тот момент, когда Патриция не смогла больше находиться на виду и выбежала из залы, сталкиваясь плечом с только что вошедшим Гарри, не замечая его. Парень с трудом удержался на ногах и обернулся, не понимая, что здесь произошло.       Фред так и остался стоять на месте, растерянно глядя в проём высоких дверей, ощущая, как кожа горит в том месте, где, пусть через одежду, касалась его маленькая девичья рука. Он искренне не понимал ничего, но чувствовал себя паршиво, как никогда. От вида её состояния, от осознания, что он снова стал причиной её слез, ему самому захотелось дать себе пощечину. Кто-то мягко коснулся его пальцев, кажется, Джонсон, но гриффиндорец отпрянул и твердым шагом устремился на выход, в надежде найти Патрицию Лестрейндж и во всём разобраться.       Есть больше не хотелось. Воцарилось молчание, но в воздухе за его удаляющейся спиной все еще звенел отчаянный крик.