Пламя // The Fire

      ГЛАВА 5       — Значит, репортаж о социальной работе? — переспросила Джессика, откидываясь на спинку кресла. — Честно говоря, не совсем понимаю, в чем тут «крючок» для зрителя.       — Это будет сюжет о нескольких соцработниках и их буднях. Я хочу подсветить то, что вы делаете ради спасения этих детей. — Кенна подалась вперед и сложила руки на столе Джессики. — Мне кажется важным, чтобы люди увидели эти бесконечные часы работы, борьбу, то влияние, которое вы оказываете на судьбы детей. У меня уже есть несколько человек, готовых со мной поговорить.       — Из наших? — удивилась Джессика.       — Я связалась с парой ребят.       — Вы связались с детьми? — Джессика тревожно вскинула бровь.       — Им всем уже за восемнадцать. Они прошли через систему и согласились дать интервью.       — Кто именно?       — Один попросил об анонимности, так что мы используем псевдоним и, разумеется, скроем лицо. Двое других... я пока не готова называть имена, пока они не дадут окончательное добро. На интервью они согласны, но к камере пока не готовы.       — То есть у вас есть три бывших воспитанника, которых вы расспросите об их жизни под опекой? И вы считаете это хорошим сюжетом? Вы сейчас не пытаетесь получить мое «добро» просто для того, чтобы потом смешать нас с грязью?       — Нет, обещаю вам: у этого репортажа будет позитивный посыл. Речь не о шельмовании, а о том, чтобы ваши люди получили признание, которого заслуживают, — объяснила Кенна.       — А вы что здесь делаете?       Кенна обернулась и увидела Рипли Фокс, стоящую у нее за спиной.       — Вы двое знакомы? — поинтересовалась Джессика.       — Да, — ответила Кенна прежде, чем Рипли успела вставить слово. Она снова повернулась к начальнице: — Я также предложила мисс Фокс дать интервью.       — Также? — переспросила Рипли, обходя стол Джессики и скрещивая руки на груди.       — Кенна просила моего разрешения на сюжет о наших сотрудниках. Она уже пообщалась с несколькими нашими бывшими подопечными, — пояснила Джессика, обращаясь к Рипли, но не сводя глаз с Кенны.       — Вы пообщались? Я же говорила вам...       — С бывшими, Рипли, — перебила Кенна. — Теперь они взрослые люди. Я не разговаривала ни с одним ребенком, который всё еще находится в системе.       — Почему это так важно для вас? — спросила Рипли.       — Потому что это важно, и точка, — отрезала Кенна. — Люди должны знать, как тяжело вы вкалываете и скольким детям помогаете.       — Я думаю, это хорошая идея, — подала голос Джессика. — Было бы здорово, если бы в новостях, наконец, сказали что-то доброе о нас и детях, которых мы пытаемся вытянуть. Может, кто-то посмотрит и решится сам стать приемным родителем.       — Речь не только о вас. — Кенна видела, что именно беспокоит Рипли. — В сюжете будет несколько человек.       — Но я тоже в их числе? — уточнила Рипли. — Вы пошли к моей начальнице?       — Так, что здесь происходит? Вы явно друг друга знаете. — Джессика отъехала на кресле в сторону, чтобы видеть обеих сразу. — Между вами есть какая-то предыстория, о которой мне стоит знать, прежде чем я соглашусь?       — Значит, вы согласны? — с надеждой в голосе спросила Кенна.       — Я обдумываю это предложение. — Джессика указала на нее пальцем. — Рип?       Рипли в упор посмотрела на Кенну. Та попыталась удержать улыбку, но взгляд Рипли ясно давал понять: она зашла слишком далеко. Кенна слишком хорошо знала это выражение лица — она видела его всякий раз, когда натыкалась на глухое сопротивление.       — Я не хочу в этом участвовать, — заявила Рипли. — Но если ты решишь задействовать остальных, Джесс, я ничего не смогу поделать. Я буду у себя.       Она расцепила руки, прошла мимо стола Джессики и направилась в другой конец зала к своему рабочему месту. Кенна видела, как она села и попыталась спрятаться за папкой с документами. А еще она видела, как Рипли на мгновение подняла глаза, чтобы убедиться, что Кенна всё еще смотрит на нее. В этом было что-то будоражащее. Рипли смотрела на нее с жаром в глазах. Да, это был жар гнева, но выглядело это чертовски сексуально. Кенна понимала, что улыбнуться ей в ответ — идея паршивая, ведь женщина и так в ярости, но всё равно сделала это, скорее инстинктивно, прежде чем снова повернуться к Джессике.       ***       Рипли кипела от возмущения. Кенна Кроуфорд только что покинула офис, проговорив с Джессикой больше часа. Она даже делала пометки. Что-то записывала. Это могло означать только одно: Джессика дала согласие, и Кенна скоро приступит к работе. Рипли оставалось лишь надеяться, что начальница не заставит ее участвовать в этом балагане. Джессика — босс. Если она настоит, у Рипли не будет выбора. Но пока она лихорадочно соображала, как выкрутиться, Джессика сама подошла к ее столу.       — Уже седьмой час. Тебе давно пора домой, — заметила она, присаживаясь на край стола Рипли.       — Ты согласилась на репортаж?       — Да, — ответила Джессика. — Для нас это выгодная сделка, Рипли. Нам не помешает немного хорошей прессы. Ты же помнишь Кристофера Маршалла. Его арест здорово подмочил нашу репутацию.       Кристофер Маршалл был семнадцатилетним подростком, которого в шестнадцать лет передали опекуну. К несчастью, приемный отец издевался над ним, и Кристофер, пытаясь защититься, ударил мужчину ножом, после чего угодил за решетку. Рипли не вела его дело, но эта история всколыхнула всё болото. Люди ударились в подозрения, решив, что у каждого опекуна есть корыстные мотивы. Последовала череда проверок. Прежний начальник Джессики, директор службы, ушел в отставку, взяв на себя вину за то, что проглядел тревожные звоночки. Соцработник, курировавший дело, был уволен.       — Но я-то не обязана в этом участвовать? — спросила Рипли.       — Нет, если не хочешь. — Джессика встала и протянула ей сложенный листок бумаги. — Она оставила это для тебя.       — Для меня? — Рипли взяла листок, явно вырванный из блокнота Кенны.       — Не знаю, что между вами происходит, но она сказала, что уже предлагала тебе стать главной героиней сюжета.       — Предлагала. — Рипли развернула записку. — Я отказалась.       — Я понимаю, Рип. Но сюжету — быть. Я подберу пару человек, которые хорошо смотрятся в кадре и смогут достойно нас представить. Тебя трогать не будем.       — Спасибо, — отозвалась Рипли.       Она опустила взгляд на листок в руке и на мгновение улыбнулась.       — Что она написала? — Джессика из любопытства чуть склонила голову.       — Ничего особенного.       Рипли убрала записку в карман.       — Ты точно не против? Я постараюсь сделать так, чтобы тебя это вообще не коснулось.       — Постараюсь, — вздохнула Рипли. — Мне пора. В семь придут уборщики, а они терпеть не могут, когда я путаюсь под ногами.       — Мы с тобой вечно уходим последними, да? О чем это говорит? — задумчиво произнесла Джессика. — Зайдешь к нам на ужин? Сегодня готовит Картер, так что сама понимаешь — будет объедение.       Муж Джессики был частным шеф-поваром. Рипли не раз бывала у них в гостях и наслаждалась его кулинарными шедеврами, но сегодня она меньше всего хотела проводить вечер с начальницей и ее семьей.       — Пожалуй, я лучше поеду домой.       — Ладно. Хороших выходных.       Джессика вернулась к столу, собралась и уже зашла в лифт, а Рипли всё еще приводила стол в порядок, готовясь к понедельнику. Спустя пару минут она и сама спустилась вниз и вышла на парковку, где у своей машины снова обнаружила Кенну Кроуфорд.       — Вы меня преследуете, мисс Кроуфорд?       — Смотря как вы относитесь к преследователям. «За» вы или «против»? — с ухмылкой спросила Кенна.       — Против, — отрезала Рипли, подходя к машине.       — Тогда я просто стою и жду друга.       — И кто же этот друг? — Рипли не удержалась от ответной ухмылки. — Дэйв. Он работает на третьем этаже. — Кенна неопределенно махнула рукой в сторону здания.       — Оу. — Рипли в замешательстве нахмурилась.       — Да шучу я! — рассмеялась Кенна. — Видели бы вы свое лицо. Когда вы в замешательстве, вы такая милая.       — Я уже ухожу, — Рипли мгновенно посерьезнела. — И я вообще-то на вас злюсь, так что сама не знаю, зачем с вами разговариваю.       — Потому что я передала вам записку на переменке, — ответила Кенна и снова привычным жестом сняла сумку с плеча Рипли. — Прочли?       — Да, величайший образец мировой прозы, — съязвила та. — «Прости. Прости. Прости», — вслух процитировала она написанное Кенной.       — Хотела сработать на опережение. Поняла, что после сегодняшнего буду вам должна, — пояснила Кенна.       — Вы ведь не собираетесь оставить меня в покое, да? — спросила Рипли.       — Смотря в чем. В плане сюжета или свидания?       — В любом. — Она прищурилась. — В обоих. — Она смерила взглядом Кенну, которая продолжала улыбаться. — Вы невыносимы.       — Ваша правда. — Кенна закинула сумку Рипли себе на плечо. — С меня причитается выпивка.       — Вовсе нет.       — А я чувствую, что да, — поправила ее Кенна.       Рипли на секунду задумалась.       — Если я выпью с вами по стаканчику, вы от меня отстанете?       — Если вы выпьете со мной по стаканчику, я согласна... действовать по обстоятельствам, — предложила Кенна.       — Я не очень-то пью.       — Да ладно вам, Рипли. — Кенна рассмеялась. — Я же стараюсь. Всего один стакан. Можете пить воду, если хотите.       — Ладно. Пойдем пешком. Тут за углом есть бар. — Рипли указала направление.       — Еще бы ему там не быть. Весь квартал забит муниципальными зданиями, полными госслужащих, которым жизненно необходим алкоголь.       Рипли невольно рассмеялась. Она поймала себя на мысли, что уже и не помнит, когда смеялась в последний раз. Звук собственного смеха показался ей странным, чужим, но по пути к бару она старалась не подавать виду.       — Можете не нести мою сумку, — нарушила она молчание через пару минут.       — Я целую неделю пыталась ее понести, — хохотнула Кенна. — А вы меня всё отшивали.       — Почему?       — Почему вы меня отшивали? Не знаю. Если бы знала, наверное, нашла бы способ переубедить вас раньше, — Кенна бросила на нее быстрый взгляд и улыбнулась.       — Почему вы так настойчивы? — спросила Рипли.       — В отношении вас или сюжета?       — Давайте разделим эти темы. Почему вы так добиваетесь этого сюжета? А потом ответите на второй вопрос.       — Хорошо. — Кенна негромко рассмеялась, когда они проходили мимо книжного магазина. — Я добиваюсь этого сюжета, потому что чувствую: здесь есть история. Всё просто.       — Но вы не против, что я не буду в нем участвовать? Что он будет не обо мне?       — Против, конечно. Но я всё еще надеюсь переубедить вас.       — Кенна, я не...       — Если нет, значит, нет, — перебила Кенна. — Здесь и без того отличный материал, Рип.       — Рип?       — Слышала, как Джессика вас так называет. — Кенна на пару шагов опередила ее и придержала дверь бара. — В любом случае, я бы очень хотела написать о вас. Неважно, будет ли это этот репортаж или какой-то другой. Мне кажется, вам есть, что рассказать миру.       — Нет, нечего, — Рипли вошла и подождала, пока Кенна поравняется с ней.       — У каждого есть своя история, Рипли. — Кенна остановилась перед ней и робко улыбнулась. — И я бы очень хотела услышать вашу. Это может быть для статьи. Или просто так, не для записи. Пойдемте, сядем вон там. — Она указала на кабинку в углу.       Рипли пошла следом за ней через полупустой зал. Кенна оказалась права: бар был забит мужчинами в галстуках и женщинами в деловых костюмах. Кенна села, пристроив сумку Рипли рядом с собой. Рипли устроилась напротив, чувствуя себя немного беззащитной без привычной ноши под рукой. Какое-то время они молчали. Подошедшая официантка бросила на стол две картонные подставки с логотипом пива.       — Что будете заказывать? — спросила она.       Кенна кивнула Рипли.       — Воду, пожалуйста, — сказала та.       — Мне тоже воду, — добавила Кенна.       — Принести меню или что-нибудь еще?       — Нет, думаю, пока хватит. Она согласилась только на один напиток. — Кенна выразительно посмотрела на Рипли, а затем на официантку.       — Нельзя занимать столик ради воды, — отрезала официантка.       — Точно ничего не хотите? — спросила Кенна у Рипли.       — Один напиток, помните? — напомнила Рипли. — И по-быстрому.       — Тогда мне «Манхэттен», а ей — шот. — Кенна снова указала на Рипли. — Что-нибудь сладенькое. — Она подмигнула, на что Рипли лишь закатила глаза. — Да, несите ей «Ананасовый перевернутый пирог».       — Что, простите? — не поняла Рипли.       — Сейчас буду, — официантка скрылась за стойкой.       — И что это за «ананасовый пирог»?       — Водка, ананасовый сок и гренадин. Алкоголя там — кот наплакал.       — Я же говорила, что не очень...       — ...пью. Я помню. Еще вы сказали «один напиток» и добавили, что «по-быстрому». А что может быть быстрее шота? — парировала Кенна. — Теперь я могу ответить на ваш второй вопрос?       — Какой еще вопрос?       — Вы спрашивали, перестану ли я вас преследовать.       — Я сформулировала это иначе, — напомнила Рипли.       — Суть та же, — отмахнулась Кенна. — Вот вам правда. — Она сцепила пальцы на столе и подалась вперед. — Сейчас я скажу одну вещь, которая вам, возможно, понравится, и еще несколько таких, которые вы возненавидите. Но мне нужно, чтобы вы выслушали всё до конца.       — Зачем? Почему это так важно для вас?       — Не знаю, — ответила Кенна. — Честное слово, не знаю. Я просто чувствую, что должна рассказать эту историю, и хочу, чтобы это была история о вас.       — И это то, что я возненавижу?       — Нет, Рипли. Возненавидите вы то, что за последнюю неделю я перерыла на вас гору материала. Я попросила нашего детектива всё разузнать. Я знаю про пожар.       Рипли тяжело сглотнула.