2:17

К вечеру дождь только усилился. Капли медленно стекали по окнам, размывая свет фонарей в длинные золотистые полосы. В квартире было тихо — слишком тихо — только ноутбук иногда гудел от перегрева, а где-то у соседей сверху периодически скрипел пол. Арсений сидел за кухонным столом уже почти час. Перед ним лежали тетради, рядом остывал кофе, на экране ноутбука мигал недописанный комментарий к сочинению. Но за всё это время он проверил максимум две работы. Потому что мысли постоянно возвращались не туда. К школе. К утреннему: «Извините.» К тому, как резко внутри всё оборвалось в тот момент. Арсений раздражённо закрыл ручку и откинулся на спинку стула. Это ненормально. Он взрослый человек. Преподаватель. Ему двадцать шесть. Он не должен сидеть ночью на кухне и ждать звонка от собственного ученика. Даже если этот ученик пока не знает, что его раскрыли. Телефон лежал рядом экраном вниз. Арсений уже раза три ловил себя на том, что просто смотрит на него без причины. Как идиот. Он поднялся со стула и подошёл к окну. Город за стеклом был мокрым и сонным. Машины медленно проезжали по дороге, отражаясь в лужах, редкие прохожие торопливо прятались под зонтами. Такие вечера Арсений обычно любил. Когда можно закрыться от всех, включить музыку, сделать кофе и просто молчать. Но сегодня тишина почему-то раздражала. Телефон завибрировал. У Арсения внутри всё сжалось раньше, чем он успел посмотреть на экран. Неизвестный номер. 2:32. Он несколько секунд просто смотрел на дисплей. А потом всё-таки ответил: — Ты сегодня позже. На том конце стало тихо. И почти сразу послышался знакомый смешок. — Вы ждали? Арсений закатил глаза, прислоняясь плечом к стене. — Не льсти себе. — Уже поздно. В голосе Антона слышалась улыбка. И почему-то это ощущалось слишком… привычно. Будто они разговаривали так уже давно. Арсений нахмурился: — Ты где? — А что? — Это был вопрос. В трубке послышался шум машин и чьи-то далёкие голоса. — Гуляю. — В одиннадцать вечера? — Ночь — лучшее время для существования. — Очень драматично. — Я литературу веду в своей душе. Арсений невольно усмехнулся. Вот именно это и было проблемой. С ним было легко. Слишком легко. Даже сейчас Арсений почти забывал, что разговаривает с собственным учеником. Он слышал только голос. Тот самый: слегка хриплый, ленивый, с постоянной усмешкой где-то между словами. — И что ты делаешь один ночью? — спросил Арсений. — Ищу смысл жизни. — Нашёл? — Нет. Но зато нашёл круглосуточную кофейню. Арсений тихо хмыкнул. — Ты несовершеннолетний. Тебе вообще спать надо. — Какой ужас. Вы сейчас прозвучали как настоящий учитель. — А я кто, по-твоему? — Ночью — не очень похожи. Арсений замолчал. Шастун говорил это слишком спокойно. Слишком прямо. Будто сам не понимал, насколько опасно звучат такие фразы. Или наоборот — прекрасно понимал. — А какой я ночью? — всё-таки спросил Арсений. На том конце пару секунд была только улица. Шаги. Шум машин. Чужой смех где-то вдалеке. А потом Антон тихо ответил: — Более настоящий. Арсений медленно выдохнул через нос. Чёрт. Он не должен был так реагировать на обычные слова. — Ты многовато анализируешь людей для человека, который спит по три часа. — А вы слишком внимательно меня слушаете. Снова эта полуулыбка в голосе. Арсений подошёл обратно к столу и сел, машинально крутя кружку с кофе в руках. — Как прошёл твой день? — Скучно. — Очень содержательно. — Зато честно. Антон ненадолго замолчал. А потом вдруг спросил: — А ваш? Арсений усмехнулся. — Ты сейчас серьёзно спрашиваешь преподавателя о его эмоциональном состоянии? — Может, я заботливый. — Или любопытный. — Одно другому не мешает. Арсений покачал головой. Удивительно. Этот парень в первый звонок казался почти потерянным: тихим, напряжённым, будто ему тяжело даже говорить. А сейчас… сейчас он звучал живым. Будто ночью наконец переставал держать всё внутри. — У вас был плохой день, — внезапно сказал Антон. Арсений нахмурился. — С чего ты взял? — Голос уставший. Арсений опустил взгляд в кружку. Шастун замечал слишком много. — День как день. — Врёте. — А ты слишком уверенно разговариваешь с человеком, которого даже не знаешь. На том конце снова стало тихо. Арсений уже начал думать, что парень не ответит. Но потом Антон неожиданно спокойно сказал: — Мне кажется, я знаю вас лучше, чем многие. И вот это прозвучало уже опасно. Слишком лично. Слишком честно. Арсений медленно прикрыл глаза. Нет. Так нельзя. Нужно держать дистанцию. Нужно помнить, кто они друг другу в реальности. Но проблема была в том, что ночью всё это будто стиралось. Оставались только голоса. — Это иллюзия, — тихо сказал Арсений. — Возможно. Но по голосу Антона было понятно: он сам в это не верит. Чтобы перевести тему, Арсений сделал глоток кофе и спросил: — И чем ты сейчас занимаешься, кроме философии под дождём? — Стою возле кофейни и думаю, купить ли ещё кофе. — У тебя и так слишком много энергии. — Неправда. Сегодня я чуть не умер со скуки на литературе. Арсений фыркнул. — Какая трагедия. — Но учитель там красивый. Арсений резко поперхнулся кофе. На том конце сразу раздался смех. Громче обычного. Настоящий. Такой живой, что Арсений невольно улыбнулся тоже. — Ты сейчас флиртуешь с преподавателем? — сухо спросил он. — А что, нельзя? — Очень плохая идея. — Почему? Потому что ты сидишь у окна в моём классе. Потому что сегодня утром я едва не выдал себя одним взглядом. Потому что я уже начинаю ждать твоих звонков. Арсений сжал кружку чуть крепче. — Потому что преподаватели любят отсутствие проблем. — Скучно живёте. — А ты слишком любишь создавать проблемы. — Неправда. — Шастун, ты вчера заснул на моём уроке. Тишина. Мгновенная. Арсений замер. Чёрт. Он сказал это автоматически. Даже не подумал. В трубке больше не было слышно ни шагов, ни улицы. Только дыхание. Тихое. Очень внимательное. — Откуда… — медленно произнёс Антон. — Вы знаете мою фамилию? Арсений почувствовал, как внутри всё резко похолодело. И впервые за всё время действительно не знал, что сказать.