Удар на вырост

—————————— Запах пота, крови, дешевого алкоголя и табака смешивался с тяжелым неприятным воздухом подвала. Капли скапливались на ржавых трубах под потолком и падали прямиком вниз с похожим на обратный отсчет звуком. Клетка. Старая, облезшая. Она явно повидала многое. Сколочена она была черт знает из чего, видимо из тех материалов, что были в доступности. Настил этого поля боя давным-давно пропитался чьей-то кровью, потом и, может быть, чем-то еще — от одной мысли об этом выворачивало. Тарталья поправлял бинты на костяшках своих длинных пальцев, явно когда-то бывших ухоженными, без вечных ссадин. Он усмехнулся своему отражению в зеркале. На него оттуда смотрел веснушчатый, с бледной кожей парень. У виска с левой стороны красовался синяк, на подбородке явно проглядывалась щетина. Волосы же горели яркой красивой натуральной рыжиной, хоть и были не особо ухоженными и ужасно растрепались; проще говоря, на голове был натуральный кавардак. — Двадцать третий бой подряд без поражений, — откуда-то из-за спины всплыл распорядитель — высокий мужчина с средней длины, хорошо ухоженными темными с сине-фиолетовыми отблесками волосами. Голос его был спокойным, даже томным. — Не подведи меня и в этот раз. Твой противник — "Мясник". Сто двадцать семь килограммов, рост под два метра. Ударит справа — и считай, ты пережил столкновение с грузовиком. Ни разу не проигрывал нокаутом, только по очкам, и то крайне редко. Панталоне взглянул на Чайлда из-под очков, ожидая реакции рыжего. — Скучно, — Тарталья даже не поднял головы. — Ты вечно подсовываешь мне какие-то мешки с мясом. Удар справа, удар слева, стены, пол и... — он просвистел, хотел показать падение, — нокаут. Ну и где же интерес? — Интерес сегодня сидит в зале. Чайлд поднял взгляд, вопросительно изогнул бровь. Панталоне улыбался — той своей улыбкой, которая обычно никогда не сулила ничего хорошего. — Что ты имеешь в виду? — Да так. Я решил пригласить одного... так сказать, "коллекционера". Он мельком услышал о тебе и захотел поглядеть на нашего "Лиса". Ему интересно увидеть тебя в деле. Лично. Прямиком из первого ряда. Панталоне подозвал Чайлда за собой в кабинет. Там на мониторе шла прямая трансляция с камер, которые висели в зале прямо над рингом. Зал был уже наполовину полон. В первом ряду, в тени, на стуле с подлокотниками (откуда он вообще взялся в этом подвале?) сидел человек в чёрном. Тарталья вгляделся. Хрупкий, с белой, будто снег, кожей. Тёмные волосы, стрижка по типу химэ. Глаза на экране было не различить — вместо них зияли две чёрные впадины. Чайлду стало смешно: неужели вот этот хрупкий, на вид ещё совсем мальчишка может драться? Он бы в жизни в это не поверил. — Он вообще когда-нибудь дерется сам? — Дерется. Но не здесь. И обычно не с такими, как ты. — Панталоне кашлянул, поправил сползшие очки. — Пока что. У него специфический вкус. Ему не нравятся те, кто проигрывает скучно, однако он очень заинтересован в тех, кто умеет проигрывать красиво. Сегодня он смотрит на тебя, так что будь интересным. Не просто победи — сумей удивить. Распорядитель выпроводил Чайлда из своего кабинета и закрыл дверь. Тарталья остался один, взглянул в зеркало, сам себе улыбнулся — широко, почти безумно. «Ну что ж, "Мясник", давай поиграемся для нашего гостя». ————————— Клетка гудела. Сотня, а то и больше, человек бились в бетонной коробке подвала. Гул их голосов смешивался с грохотом и лязгом железа, когда бойцы сталкивались в центре или же отлетали в сторону. "Мясник" был именно таким, каким его описывал Панталоне: груда мяса на ножках, с бритой головой и бычьей шеей. Он наваливался всей массой и размахивался так широко, что удар можно было легко предсказать за секунду. Однако хватило бы всего одного попадания, чтобы отправить Чайлда в глубокий сон. Чайлд не подставлялся. Он скользил из стороны в сторону, отвечая короткими точными сериями в корпус и по печени. «Мясник» хрипел, но не падал. Он был прямо как старый дуб — вешай удары хоть пачками, и он всё равно стоит. В первом раунде Чайлд разбил ему губу и успел расквасить нос. Во втором зацепил рассечение над бровью. В третьем специально позволил загнать себя в угол, чтобы в последний момент выскользнуть и ударить коленом в солнечное сплетение. "Мясник" рухнул на колено. Тарталья мог добить — один точный хук, и всё. Но вместо этого он сделал шаг назад. Он почувствовал взгляд. Тот самый, с первого ряда. В те доли секунды, пока "Мясник" размахивался, Чайлд кидал взгляд влево — туда, где сидела фигура в чёрном, неподвижная, будто статуя. Скрещённые руки, нога на ногу, взгляд тяжёлый, пронзительный. В этом взгляде читалось «Покажи», а может, Чайлду просто хотелось так думать. В четвертом раунде он начал показывать. Теперь бой больше походил на представление (хотя в какой-то мере и являлся им). Чайлд смеялся в лицо своему противнику. Подставлялся под удары, а потом уклонялся за миллиметр. Толпа взревела. А Чайлд, уклоняясь от очередного удара, метнул взгляд на первый ряд. Фигура в чёрном не изменила позу. Однако голова была чуть наклонена. Что это? Интерес? А может, удивление? Чайлд развернулся, поймал руку "Мясника" в захват, провернулся, используя инерцию его же тела, и всадил колено прямо в челюсть. Громадина наконец рухнула. Рефери бросился считать. Десять секунд тишины. Потом — натуральный взрыв. Чайлд взметнул руки вверх. Он стоял прямо в центре клетки. Весь в крови — чужой, своей почти не было. Дышал он тяжело, но ровно. И улыбался. Он повернулся в сторону первого ряда. Пусто. Кресло было пустым. Тарталья опустил руки. Он недоумевал. «Сбежал, что ли?» Он спустился с ринга. Панталоне, как всегда невозмутимый, протягивал ему полотенце. — Неплохо. Особенно финал — довольно драматично. — Где он? — Чайлд не взял полотенце, только кинул взгляд на Панталоне. — Ушёл сразу после нокаута, но попросил кое-что передать. — Что? Панталоне улыбнулся той своей улыбкой. Выдержал паузу — специально, чтобы Чайлд успел напрячься: — «Следующий раз, когда будешь играть со своей едой, удостоверься, что зритель не заскучал. Некоторые из нас не любят долгие прелюдии». Чайлд моргнул, недоуменно. Потом рассмеялся — громко, искренне, на весь подвал: — Вот оно как. Я понял. Тарталья взял полотенце и ушёл в душевую.