Всегда возвращайся

Они уничтожили «Наследие» за три месяца. Три месяца охоты. Три месяца погонь, перестрелок, засад и бессонных ночей. Три месяца, в течение которых Бонд и Q работали как единый организм — он на передовой, она в его наушнике, его глаза и уши, его путеводная звезда в темноте. Алек Тревельян оказался достойным противником. Он знал тактику Бонда, знал протоколы МИ-6, знал каждую уловку, каждый прием. Но он не знал одного: что Бонд больше не один. Что за ним стоит человек, способный предугадать действия врага на три шага вперед, взломать любую систему, найти любую слабость. — Он движется к побережью, — голос Q в наушнике был спокойным и сосредоточенным. — Портовый склад, сектор семь. Там его последняя ячейка. — Принято, — Бонд проверил пистолет. — Я иду. — Джеймс... — в голосе Q мелькнуло то, что он обычно скрывал за профессиональным тоном, — тревога, забота, любовь. — Будь осторожен. — Я всегда осторожен. — Ты никогда не осторожен. Но я всё равно тебя люблю. — Знаю, — Бонд позволил себе короткую улыбку. — Я тоже тебя люблю. Конец связи. Финал был быстрым и жестоким. Тревельян ждал его на крыше склада, под серым небом, с которого начинал накрапывать дождь. Два бывших друга, два бывших коллеги, два человека, которых судьба развела по разные стороны баррикад. — Ты уничтожил всё, что я построил, — сказал Тревельян. — Всё, к чему я стремился. — Ты сам это выбрал, — ответил Бонд. — Когда предал всё, во что мы верили. — Во что мы верили? — Тревельян усмехнулся. — В Англию? В королеву? В честь и достоинство? Это всё сказки, Джеймс. Сказки для наивных. — Может быть. Но это мои сказки. Выстрел. Один. Точный. Тревельян упал, и вместе с ним упала последняя тень прошлого, так долго преследовавшая Бонда. Он стоял над телом человека, которого когда-то называл другом, и чувствовал не торжество, а странную, горькую пустоту. — Всё кончено, — сказал он в микрофон. — Возвращайся домой, — ответил Q. Возвращение было тихим. Без фанфар, без торжественных приемов — Бонд никогда их не любил. Он сдал оружие, подписал рапорты, выслушал скупую благодарность Мэллори. А потом просто взял Q за руку и увел его из штаба. — Куда мы? — спросил Q. — Домой, — ответил Бонд. — В мой дом. Вернее, в наш дом. Если ты согласен. Q остановился посреди улицы. Дождь уже закончился, и мокрый асфальт отражал огни вечернего Лондона. — Что ты сказал? — Я сказал... — Бонд запнулся. Он, человек, который мог солгать с абсолютной убедительностью, сейчас не мог подобрать простых слов. — Я хочу, чтобы ты жил со мной. Не в моей квартире и не в твоей. В общем доме. Где-нибудь... где-нибудь, где тихо. Где нет камер наблюдения и датчиков движения. Где просто живут. Q смотрел на него, и его глаза за стеклами очков подозрительно блестели. — Джеймс Бонд, — медленно произнес он, — ты предлагаешь мне съехаться? — Да. И перестань называть меня полным именем, будто я на допросе. — Ты серьезно? — Я никогда не был так серьезен, — Бонд взял его за вторую руку, так что они стояли лицом к лицу, соединенные ладонями. — Всю мою жизнь я бежал. Бежал от обязательств, от привязанностей, от всего, что могло сделать меня уязвимым. Но с тобой... с тобой я впервые хочу остановиться. Хочу просыпаться рядом с тобой каждое утро. Хочу знать, что вечером ты будешь дома. Хочу слышать, как ты ругаешься на меня за разбросанные вещи. Хочу всё. По щеке Q скатилась слеза. Он быстро смахнул ее, но Бонд заметил. — Ты плачешь, — сказал он с изумлением. — Я не плачу, — возразил Q дрожащим голосом. — Это аллергия. На Лондон. На дождь. На... — На меня? — На тебя, — признал Q. — У меня на тебя аллергия, Бонд. Острая, хроническая, неизлечимая. Я чихать на тебя хотел. — Это прозвучало романтичнее, чем ты думаешь. — Я знаю. Я вообще очень романтичен. Просто скрываю это за слоями сарказма и технического жаргона. Бонд рассмеялся и притянул Q к себе. — Так каков твой ответ? — Мой ответ — да, — прошептал Q. — Конечно, да. Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого вопроса. — Правда? — Правда. Я уже начал подбирать варианты домов. У меня целая папка. Бонд отстранился и посмотрел на него с удивлением. — У тебя есть папка с вариантами домов для нас? — Я же аналитик, — пожал плечами Q. — Я анализирую. Это моя работа. — Ты невероятен. — Я знаю. Так мы идем смотреть дома? — Мы идем домой, — поправил Бонд. — А завтра начнем искать тот самый. Поиски заняли три недели. Они объездили дюжину вариантов — от современных пентхаусов до старинных особняков. Спорили о планировке, о цвете стен, о количестве розеток (Q настаивал на том, что их должно быть в три раза больше, чем в обычном доме). Бонд, привыкший к спартанской обстановке, уступал почти во всем. — Почему ты соглашаешься на всё, что я предлагаю? — спросил Q однажды, когда они осматривали очередной дом. — Потому что мне важно, чтобы ты был счастлив. — А что насчет тебя? Что сделает счастливым тебя? Бонд задумался. Это был сложный вопрос — он так редко позволял себе думать о собственном счастье. — Камин, — сказал он наконец. — Я хочу камин. И кресло рядом с ним. И чтобы ты сидел в этом кресле и читал свои технические журналы, а я бы смотрел на тебя и думал, как мне повезло. Q замер с открытым ртом. — Это... это самое милое, что ты когда-либо говорил. — Я учусь, — улыбнулся Бонд. — У хорошего учителя? — У лучшего. Они нашли дом через неделю после этого разговора. Старый георгианский особняк в тихом пригороде, с увитым плющом фасадом и небольшим садом. Внутри было просторно, но уютно — именно то, о чем оба мечтали, даже не осознавая этого. — Здесь будет серверная, — Q указал на одну из комнат. — И лаборатория. Мне нужно место для экспериментов. — Здесь будет библиотека, — Бонд указал на другую. — С камином. — И гостиная. Большая, чтобы принимать гостей. — Каких гостей? — Бонд приподнял бровь. — У нас нет друзей. — У нас есть Феликс. И Мэллори иногда заходит. И Р. И Маннипенни обещала приехать, когда вернется из Америки. — Значит, у нас есть друзья, — Бонд, казалось, сам удивился этому открытию. — Надо же. — Удивительно, что бывает, когда ты не отталкиваешь людей, правда? — Q улыбнулся и взял его под руку. — Ну что, берем? — Берем. Переезд занял еще месяц. Q перевозил свое оборудование с осторожностью, достойной транспортировки музейных экспонатов. Бонд перевез свои вещи за один день — они все уместились в нескольких коробках. — Это всё? — удивился Q, глядя на скудный багаж. — Вся твоя жизнь? — Вся моя старая жизнь, — поправил Бонд. — Новая только начинается. Они обустраивали дом вместе. Вешали шторы, расставляли книги, спорили о том, куда поставить диван. Это была простая, домашняя работа, но для обоих она была наполнена глубоким смыслом. Каждый вбитый гвоздь, каждая повешенная полка были кирпичиками в фундаменте их общей жизни. Первый вечер в новом доме они провели у камина. Бонд сидел в кресле — том самом, о котором мечтал. Q свернулся калачиком на диване, укрытый пледом. В камине потрескивали дрова, за окном шел дождь, и мир снаружи казался далеким и неважным. — Знаешь, о чем я думаю? — спросил Q. — О новом протоколе шифрования? — Нет. О том, что я счастлив, — Q повернулся к нему, и в свете камина его глаза казались золотистыми. — По-настоящему счастлив. Так, как никогда в жизни. — Я тоже, — тихо ответил Бонд. Он встал, подошел к дивану и опустился рядом с Q. Обнял его, прижал к себе. — Я хочу, чтобы так было всегда, — прошептал Q. — Так и будет, — пообещал Бонд. — Я устал бежать. Я хочу жить. С тобой. — Это похоже на предложение. — Может быть, — Бонд улыбнулся. — Но не сейчас. Сейчас я просто хочу наслаждаться моментом. — А когда будет «сейчас»? — в голосе Q была легкая, почти незаметная дрожь. — Скоро, — Бонд поцеловал его в макушку. — Очень скоро. Я обещаю. Месяцы шли, и жизнь входила в спокойное русло. Миссии Бонда стали реже и короче — Мэллори, понимая, что его лучший агент нашел наконец причину жить, старался беречь его. Q продолжал возглавлять технический отдел, но теперь уходил с работы вовремя — дома его ждали. Их дом стал настоящим домом. С мелочами, которые и делают жизнь жизнью: с магнитами на холодильнике (Q коллекционировал их из всех стран, куда летал Бонд), с вечным беспорядком в лаборатории Q («это творческий беспорядок, Бонд, не трогай!»), с традицией воскресных завтраков, которые готовил Бонд. Феликс Лейтер, оправившийся после ранений, навещал их при каждой возможности. Он сидел в их гостиной, пил виски и качал головой, глядя на Бонда. — Никогда не думал, что доживу до этого, — повторял он. — Джеймс Бонд, примерный семьянин. — Я не примерный, — возражал Бонд. — Ты готовишь завтраки по воскресеньям и ворчишь, когда он забывает поесть, — парировал Феликс. — Это определение примерного семьянина. — Не вздумай рассказывать об этом в штабе. — Слишком поздно, — ухмылялся Феликс. — Маннипенни уже знает. А от нее узнают все. И действительно, слухи об «укрощении» Джеймса Бонда ходили по МИ-6 самые невероятные. Кто-то говорил, что Q нашел способ контролировать его с помощью наночипов. Кто-то — что Бонд просто устал и решил остепениться. Но правду знали только самые близкие. И правда эта была проще и сложнее одновременно: два человека нашли друг друга в мире лжи и насилия и построили свой собственный мир, в котором можно было быть собой. Но до полного счастья оставался один шаг. И Бонд знал это. Он готовился несколько недель. Это было сложнее, чем любая операция — возможно, потому, что ставки были выше, чем когда-либо. Он не боялся смерти. Но боялся отказа. В назначенный день он попросил Q освободить вечер. — Зачем? — спросил Q, подозрительно щурясь. — У тебя такой вид, будто ты задумал что-то грандиозное. — Просто доверься мне, — сказал Бонд. — Довериться Джеймсу Бонду? Самому скрытному человеку в Британии? — Я не скрытный. Я профессионально осторожный. — Это одно и то же. — Просто будь готов к семи, — Бонд поцеловал его в лоб. — И надень что-нибудь красивое. — У меня всё красивое. — Тогда надень самое красивое. В семь вечера Q спустился в гостиную. На нем был темно-синий костюм и тот самый кардиган, который Бонд подарил ему когда-то — мягкий, кашемировый, невероятно идущий к его глазам. Бонд ждал его внизу, одетый с той небрежной элегантностью, которая всегда сводила Q с ума. — Ты прекрасен, — сказал Бонд. — Ты тоже ничего, — Q попытался скрыть смущение за привычной иронией. — Куда мы идем? — Увидишь. Они сели в машину — не служебную, а личный «Астон Мартин» Бонда, который он восстановил собственными руками в свободное время. Бонд вел молча, и Q не задавал вопросов, понимая, что это часть загадки. Они приехали в ресторан — маленький, уютный, с живой музыкой и свечами на столах. Тот самый ресторан, куда они однажды случайно зашли во время слежки за подозреваемым и который с тех пор считали «своим». — Мы не были здесь целую вечность, — заметил Q. — Поэтому я и выбрал его, — Бонд помог ему выйти из машины. Ужин был безупречен. Они говорили о пустяках, смеялись, вспоминали забавные случаи из работы. Всё было легко и естественно, как всегда, когда они были вдвоем. Но Q чувствовал: что-то не так. Вернее, что-то так — но по-особенному. Бонд нервничал. Он скрывал это мастерски, но Q слишком хорошо его знал, чтобы не заметить: легкое напряжение в плечах, чуть более долгие паузы между фразами, то, как он то и дело касался кармана пиджака, будто проверяя, на месте ли что-то. — Джеймс, — сказал Q, откладывая десертную вилку, — что происходит? Ты весь вечер сам не свой. Бонд посмотрел на него. В свете свечей его лицо казалось моложе, а глаза — глубже. — Ты прав, — сказал он. — Я не свой. Я не был собой с тех пор, как встретил тебя. Я стал кем-то другим. Кем-то лучшим. Он встал из-за стола. Q замер. Бонд опустился на одно колено. Прямо там, в центре ресторана, не заботясь о том, что на них смотрят. Он достал из кармана маленькую коробочку и открыл ее. Внутри было кольцо. Простое, без камней, из платины, с гравировкой на внутренней стороне — Q не мог видеть ее, но знал, что она там. — Q, — сказал Бонд, и его голос, обычно такой уверенный, дрогнул. — Я всю жизнь был один. Я думал, что это мое проклятие. Что я не способен любить. Что я не заслуживаю любви. Ты доказал мне обратное. Ты показал мне, что даже такой человек, как я, может быть счастлив. Q сидел, не дыша, вцепившись руками в край стола. — Я не умею говорить красивые слова, — продолжил Бонд. — Но я умею держать обещания. И я обещаю тебе: я буду рядом. Всегда. В болезни и в здравии. В опасности и в покое. Пока смерть не разлучит нас. А может, и после. По щекам Q текли слезы. Он даже не пытался их скрыть. — Ты выйдешь за меня? Повисла пауза — долгая, как вечность. — Да, — прошептал Q. — Да, черт возьми, да! Бонд надел кольцо на его дрожащий палец. Оно село идеально — разумеется, Бонд всё предусмотрел. Потом он встал, и Q бросился в его объятия, и весь ресторан взорвался аплодисментами. — Я люблю тебя, — сказал Q сквозь слезы. — Я так сильно тебя люблю. — Я знаю, — ответил Бонд. — Я тоже тебя люблю. Они стояли, обнявшись, посреди зала, и мир вокруг перестал существовать. Был только он. И он. И кольцо на пальце, обещавшее новую жизнь.