Всегда возвращайся

Свадьба была маленькой. Очень маленькой. Бонд, вопреки всему, что можно было ожидать от человека его статуса и образа жизни, настоял на камерности. Никакой прессы, никаких официальных лиц, никакой помпы. Только самые близкие. Только те, кому они оба доверяли безоговорочно. — Ты уверен? — спросил Q, когда они обсуждали список гостей. — Мэллори может обидеться. — Мэллори — глава МИ-6, — ответил Бонд. — Если он не понимает, почему его лучший агент и его лучший квартирмейстер не хотят афишировать свою свадьбу, то он не заслуживает своей должности. — Ты только что назвал меня лучшим квартирмейстером? — Ты лучший во всем, — Бонд поцеловал его в висок. — Привыкай. Мэллори не обиделся. Он прислал короткое, сухое поздравление и бутылку виски столетней выдержки, которую Бонд счел вполне адекватной заменой присутствия на церемонии. В итоге гостей было двенадцать. Феликс Лейтер, специально прилетевший из Штатов. Р, верная помощница Q, сиявшая от счастья едва ли не больше самих молодоженов. Маннипенни, которая немедленно объявила себя организатором и координатором и развила такую бурную деятельность, что даже Q чувствовал себя растерянным. Еще несколько техников из отдела Q, пара старых боевых товарищей Бонда. И всё. Церемония проходила в маленькой часовне за городом — старой, каменной, увитой плющом. Той самой, которую они однажды обнаружили во время одной из своих воскресных поездок. Q тогда сказал: «Если я когда-нибудь буду жениться, то только в таком месте». Бонд запомнил. День выдался солнечным и теплым — редкая удача для английской осени. Свет лился сквозь витражные окна, раскрашивая каменный пол в синие, красные, золотые тона. Пахло старым деревом и свежими цветами — Маннипенни постаралась. Бонд стоял у алтаря, ожидая, когда появится Q. Он был в темно-сером костюме — никакого смокинга, никакого лоска. Просто и элегантно. Феликс стоял рядом как шафер. — Нервничаешь? — тихо спросил он. — Нет, — ответил Бонд. И это было правдой. Он не нервничал. Он чувствовал странное, глубокое спокойствие. Словно всё в его жизни наконец встало на свои места. — Врешь, — хмыкнул Феликс. — Но хорошо врешь. Профессионально. Дверь часовни открылась, и вошел Q. Бонд забыл, как дышать. Q был в темно-синем костюме — том самом, который Бонд любил больше всего. В петлице — маленькая белая роза. Очки он снял (по случаю, как потом объяснил Маннипенни: «Я сказала ему, что если он наденет очки на собственную свадьбу, я лично их разобью»), и его глаза, ничем не защищенные, сияли ярче витражей. Рядом с ним шла Р, гордая и взволнованная. Медленно, под тихую музыку, Q шел по проходу к алтарю, и каждый его шаг отзывался в сердце Бонда глухим, торжественным эхом. Он смотрел на Q и видел всё: их первую встречу, их споры, их тихие вечера, их страхи и преодоления. Всю историю их любви, уместившуюся в этот единственный момент. Когда Q подошел и встал напротив, Бонд взял его за руки. Они были холодными и чуть дрожали. — Ты снял очки, — прошептал Бонд. — Маннипенни угрожала физической расправой. — Я почти ничего не вижу. Но тебя вижу. Священник — пожилой, добродушный человек, который понятия не имел, что венчает двух сотрудников британской разведки, — начал церемонию. — Возлюбленные братья и сестры, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить этих двоих людей священными узами брака... Бонд почти не слышал слов. Он смотрел на Q и думал о том, как странно устроена жизнь. Он, человек, который столько раз смотрел смерти в лицо, который убивал и был готов быть убитым, стоит сейчас в маленькой часовне и готовится дать клятву, страшнее которой не давал никогда. Клятву жить. Клятву любить. Клятву быть. — Джеймс, — голос священника вывел его из задумчивости. — Твоя клятва. Бонд глубоко вздохнул. Он не готовил речь. Все слова, которые он репетировал, казались пустыми и ненужными. Поэтому он просто говорил то, что чувствовал. — Я не умею говорить красиво, — начал он, и его голос, низкий и чуть хриплый, разнесся под сводами часовни. — Вся моя жизнь была ложью. Я лгал врагам, лгал друзьям, лгал себе. Я думал, что ложь — это мое оружие. Но ты... ты показал мне, что единственное оружие, которое действительно имеет значение, — это правда. Он сжал руки Q крепче. — Правда в том, что я люблю тебя. Правда в том, что до встречи с тобой я не знал, что значит быть живым. Я существовал, я выполнял приказы, я убивал, я выживал. Но я не жил. Ты дал мне жизнь. Ты дал мне дом. Ты дал мне будущее, о котором я даже не мечтал. Q слушал, и по его щекам текли слезы. Он даже не пытался их скрыть. — Я клянусь тебе, — продолжил Бонд, — что никогда больше не буду один. Что всегда буду возвращаться. Что буду беречь тебя, даже когда ты будешь ненавидеть меня за это. Что буду слушать тебя, даже когда ты будешь говорить на своем невозможном техническом языке, в котором я не понимаю ни слова. Что буду любить тебя каждый день, каждый час, каждую секунду до конца моей жизни. И если есть что-то после... то и после. — Джеймс... — прошептал Q. — Теперь ты, — сказал священник, обращаясь к Q. Q попытался взять себя в руки. Он вытер слезы, глубоко вздохнул и улыбнулся — дрожащей, но счастливой улыбкой. — Я боялся этого момента, — признался он. — Не потому, что сомневался. А потому, что не знал, смогу ли найти слова, достойные тебя. Ты, Джеймс Бонд, — самый сложный, самый упрямый, самый невыносимый человек, которого я когда-либо встречал. Ты ломаешь мое оборудование. Ты игнорируешь протоколы. Ты заставляешь меня седеть раньше времени. В часовне раздался смех. Даже священник улыбнулся. — Но ты также самый храбрый, самый преданный, самый... человечный человек, которого я знаю, — продолжил Q. — Ты научил меня, что логика — это еще не всё. Что есть вещи, которые невозможно просчитать. Что любовь не поддается алгоритмам. Он помолчал, собираясь с мыслями. — Я клянусь тебе, что всегда буду твоим голосом в темноте. Что всегда найду тебя, где бы ты ни был. Что буду ждать тебя, сколько бы ни пришлось ждать. И что никогда, никогда не перестану напоминать тебе, что ты достоин любви. Даже когда ты сам в это не веришь. Они обменялись кольцами. Простыми платиновыми обручальными кольцами, на внутренней стороне которых была выгравирована одна и та же фраза: «Всегда возвращайся». Это была их личная клятва, их тайный код, известный только им двоим. — Властью, данной мне, я объявляю вас супругами, — произнес священник. — Можете поцеловаться. Бонд взял лицо Q в ладони — медленно, бережно, словно тот был самой большой драгоценностью в мире. Их губы встретились, и поцелуй был нежным, как обещание, и глубоким, как сама жизнь. — Я люблю тебя, — прошептал Q. — Я знаю, — ответил Бонд. — И я тебя. Часовня взорвалась аплодисментами. Феликс свистел, Маннипенни плакала, Р аплодировала так, что у нее покраснели ладони. А двое у алтаря стояли, прижавшись друг к другу лбами, и мир вокруг перестал существовать. Празднование было тихим и уютным. Небольшой банкет в загородном ресторане, тосты, смех, воспоминания. Феликс произнес речь, в которой было поровну искренней теплоты и дружеских подколов. Маннипенни спела песню — у нее оказался удивительно красивый голос. Р подарила им собственноручно собранного робота-бармена, который немедленно был признан лучшим подарком вечера. Но главное было позже. Когда гости разъехались, когда стихли последние тосты, когда они остались вдвоем. Они сидели на террасе ресторана, глядя на звезды. Ночь была ясной и прохладной, и Q кутался в пиджак Бонда. — Ты счастлив? — спросил Бонд. — Глупый вопрос, — Q повернулся к нему. — Я только что женился на Джеймсе Бонде. Конечно, я счастлив. — Я серьезно. — Я тоже серьезно, — Q взял его за руку и переплел их пальцы. — Ты даже не представляешь, Джеймс, как я счастлив. Я думал, что моя жизнь будет чередой алгоритмов, кодов и бессонных ночей в лаборатории. Я был готов к этому. А потом появился ты — и всё перевернул. — В хорошем смысле? — В самом лучшем, — Q прижался к нему теснее. — Ты дал мне то, чего у меня никогда не было. Семью. Настоящую семью. Бонд обнял его и поцеловал в макушку. — Знаешь, — сказал он тихо, — когда-то я думал, что моя жизнь кончится в какой-нибудь канаве. Что я умру молодым, в перестрелке, и никто обо мне не вспомнит. — А теперь? — А теперь я думаю о том, как мы состаримся вместе, — Бонд усмехнулся. — Как уйдем на пенсию. Как будем сидеть у камина и ворчать друг на друга. Как ты будешь читать мне лекции о новых технологиях, а я буду делать вид, что слушаю. — Звучит идеально, — прошептал Q. — Да, — согласился Бонд. — Звучит идеально. Они сидели на террасе до самого рассвета, разговаривая, смеясь, мечтая. О будущем. О том, как они проживут его вместе. Обо всем, что еще ждало их впереди. И где-то в глубине души оба знали: это только начало. Медовый месяц они провели в Шотландии. Бонд настоял на этом — ему хотелось показать Q место, где он когда-то был по-настоящему счастлив в детстве. Маленький домик в горах, вдали от цивилизации, где не было ни сигнала сотовой связи, ни интернета, ни даже телевизора. Q поначалу паниковал. — Как я буду работать? — спрашивал он. — А если что-то случится? А если срочный вызов? — Мэллори дал нам отпуск, — напоминал Бонд. — Три недели. Никаких вызовов, никакой работы. Только ты и я. — Но... — Q, — Бонд брал его за плечи и смотрел в глаза. — Ты когда-нибудь отдыхал? По-настоящему? Q замолкал. Потому что ответ был очевиден. И они отдыхали. Ходили в горы, гуляли по вересковым пустошам, сидели у камина с книгами. Бонд учил Q рыбачить — безуспешно, но весело. Q учил Бонда разбираться в созвездиях — с переменным успехом. Ночами они лежали в старой, скрипучей кровати, прижавшись друг к другу, и слушали, как за окном завывает ветер. И мир был простым, и жизнь была простой, и счастье было простым. — Я не хочу уезжать, — сказал Q однажды вечером, когда до конца отпуска оставалось три дня. — Мы можем вернуться, — сказал Бонд. — Когда захочешь. Это место теперь наше. — Наше? — Я купил его, — признался Бонд. — Несколько недель назад. Хотел сделать тебе сюрприз. Q сел в кровати и уставился на него. — Ты купил этот дом? Без моего ведома? Без согласования бюджета? Без... — Это свадебный подарок, — перебил его Бонд. — И да, без согласования. Я иногда умею быть спонтанным. — Джеймс Бонд, — сказал Q с чувством, — ты невозможный человек. — Но ты меня любишь. — Люблю, — Q сдался и лег обратно, положив голову ему на грудь. — Отчаянно, безнадежно люблю. Это не лечится. — И не надо. Вернувшись в Лондон, они вошли в новую жизнь. Ту самую, о которой мечтали, о которой говорили шепотом в темноте спальни. Их дом — тот самый георгианский особняк с камином и библиотекой — наполнился жизнью. В нем звучал смех. В нем гремела посуда на кухне. В нем горел свет в лаборатории Q до поздней ночи (хотя Бонд научился уводить его спать, используя различные методы убеждения, от уговоров до прямого физического воздействия в виде подхватывания на руки). Их будни были простыми, но именно в этой простоте и заключалось счастье. Утренний кофе, который Бонд готовил для них обоих. Вечерние новости, которые они смотрели вместе, комментируя каждое событие. Споры о том, чья очередь выносить мусор. — Ты — супершпион, — говорил Q. — Ты можешь обезвредить бомбу за тридцать секунд. Почему ты не можешь вынести мусор? — Потому что я обезвреживал бомбы, чтобы заработать право не выносить мусор, — отвечал Бонд. — Это не работает. — Работало раньше. — Раньше у тебя не было меня. И Бонд выносил мусор. Потому что когда Q смотрел на него этим своим взглядом — строгим, но любящим, — отказать было невозможно. Но самое большое изменение произошло в Бонде. Не внешне — он всё так же носил дорогие костюмы и пил мартини. Но внутренне он стал другим. Более спокойным. Более открытым. Более... живым. Он больше не пил в одиночестве. Бутылка бурбона на журнальном столике исчезла окончательно. Вместо этого он пил чай — тот самый травяной, который Q заваривал для него по вечерам. Он научился спать. Без кошмаров, без резких пробуждений в холодном поту. Рядом с Q он спал спокойно, глубоко, как не спал никогда в жизни. — Ты изменился, — заметил как-то Феликс, приехавший в Лондон с очередным визитом. — Ты стал... мягче — Я стал счастливее, — поправил Бонд. — Это одно и то же? — Для меня — да. Q тоже менялся. Он стал увереннее не только в работе, но и в жизни. Меньше прятался за своими очками и сарказмом. Чаще улыбался. Позволял себе быть уязвимым — потому что рядом был человек, который никогда не использовал бы эту уязвимость против него. — Ты расцвел, — сказала ему однажды Р. — Честное слово, Q. Ты светишься. — Это всё он, — признался Q. — Это всё Джеймс. — Я рада за вас. Вы заслужили. Год спустя после свадьбы они устроили маленький прием для друзей. Не юбилей — просто повод собраться вместе. Феликс, Маннипенни, Р, Мэллори (который на этот раз пришел лично), еще несколько человек. — За вас, — сказал Мэллори, поднимая бокал. — За лучшего агента и лучшего квартирмейстера, которые имели глупость пожениться и имели мудрость не разрушить при этом МИ-6. — Спасибо, сэр, — ответил Бонд. — Мы старались. — Я знаю, — Мэллори усмехнулся. — И я до сих пор не решил, благодарить вас за это или уволить. — Мы предпочтем благодарность, — сказал Q. — Тогда примите ее. Вы оба — лучшие из тех, кто у меня есть. И вы доказали, что даже в нашем мире есть место для счастья. Вечер был долгим и теплым. Гости разошлись за полночь. Бонд и Q стояли на пороге своего дома, провожая их, и когда последние машины скрылись за поворотом, Бонд обнял Q со спины, положив подбородок ему на макушку. — Спасибо, — прошептал он. — За что? — За всё, — Бонд поцеловал его в макушку. — За то, что ты есть. За то, что ты ждешь меня. За то, что ты меня любишь. — Это не требует благодарности, — Q повернулся в его объятиях. — Это требует взаимности. — Она есть, — сказал Бонд. — Вся моя жизнь теперь — это взаимность. Ты и я. Мы. — Мы, — повторил Q, и это короткое слово прозвучало как самая важная клятва. Они стояли на пороге своего дома, под звездным небом Лондона, и будущее лежало перед ними — открытое, светлое, полное возможностей. И что бы ни ждало их впереди, они знали: вместе они справятся. Вместе они переживут всё. Вместе они будут счастливы. Потому что теперь они были не просто агентом и квартирмейстером. Они были семьей. Настоящей, крепкой, любящей семьей, которая не боялась ничего — потому что у нее была любовь, способная победить любую тьму.