Удача может послать тебя к черту

      В комнате для менторов остается ничтожно маленькая горстка людей по сравнению с первым днем Голодных игр. Пять менторов второго дистрикта (зачем их тут столько, Жан до сих так и не понял), три ментора пятого и они. Вся их жалкая разношерстная компания. Все они молчат уже черт знает сколько времени. Нил спит на пляже, свернувшись в маленький комочек, вызывающий только щемящее чувство жалости и любви. Даже во сне катятся слезы по щекам. Моро вернулся в комнату менторов как раз вовремя. Джостен обещал вернуться к Элоди сразу же, как заберет для нее лекарство. Она молила его остаться, не хотела умирать одна, но Нил искренне верил, что сможет спасти ее. В глубине своей души, он тоже верил в это, хотя и было видно даже через экран, как она держится в этом мире взаймы. За счет своего тяжелого подросткового упрямства, привитого самим Нилом Джостеном.       Сестра умерла во сне. Был ли этот сон достаточно хорошим, чтобы уйти в мир иной со спокойной душой? С радостью и облегчением? Хотелось бы, чтобы Нил был рядом с ней в этот момент. Но вдруг, это сильно повлияло бы на его ментальное состояние? Мог бы не справить с этим, если бы Элоди умерла прямо на его руках. Все было не так однозначно, он не мог злиться на него, что не был рядом, как она того хотела, но все же мог бы?..       Слезы об утрате единственного кровного родственника не шли. Как будто бы их больше не осталось, либо организм давал ему небольшую отсрочку. Сначала он убедится, что Нил выживет, станет победителем Игр и тогда Жан сможет вдоволь оплакать юную ушедшую душу. Свою сестру.       Как на самом деле жизнь умела посмеяться над ним. Нил и Элоди были для него всем. Целым миром. Одна так и вовсе была его кровной сестрой, но ни один из них полноценно не принадлежал ему. Никогда. Элоди любила и была без ума от Нила, а тот всецело посвящал себя ей. Они были друг у друга всегда и смогли бы прожить прекрасную полноценную жизнь без него и тренера.       Тетсуджи пустил скупую мужскую слезу в момент звучания пушки, Дэвид Ваймак поддержал своего старого друга обычным хлопком по спине. Эндрю Миньярд обреченно опустился на диван рядом с Би, которая не могла нормально оплакать сестру Жана, потому что приходилось успокаивать Эбби. Рене Уокер не плакала, но опустив голову в пол, держала крестик и шептала свои молитвы. Несмотря на то, что в целом их компания и понимала, что Элоди выглядит совсем плохо для того, чтобы выжить – они все верили и надеялись, что ей станет намного лучше. Верили и надеялись, наверное, даже больше, чем Нил Джостен и Жан Моро.       Он им был благодарен.       Смотреть на то, как брат прижимал к себе холодное мертвое тело Элоди не было сил ни у кого. Они убедились, что рядом с Нилом нет никаких трибутов и отвернулись от экранов. Комом в горле сидели все не выпущенные до конца эмоции, но Жан давил их в себе, боясь сорваться вновь; боясь уйти в себя окончательно не в силах помочь. Ему стоило оставаться в здравом уме, чтобы вытащить с арены хотя бы Джостена.       Оставался лишь один вопрос: даст ли Капитолий выиграть его брату? Он неоднократно показал себя не с лучшей стороны для них. Жалость, похороны, прощания с павшими и баллады, запрещенные в Панеме. Признанные революционными и мятежными. Нил сейчас выглядел не с выгодной стороны – преступником.       Джостен игрался с огнем и теперь, когда Элоди была мертва – он мог полностью слететь с катушек и приговорить себя к публичному повешению. На дубе. Прямо, как в балладе. Прямо, как Кайл Диммачио.       Не жди, не жди. Пусть тебя ведет       К дубу, где в петле       Убийца мертвый ждет…       И если для дистриктов Панема Нил Джостен – символ перемен и революции, то для Капитолия и президента – мятежник, которого стоит устранить. Кажется, что для этого самое подходящее время. Он все еще продолжает спать на берегу моря. Беззащитный и уязвимый, как никогда прежде. Сейчас и правда было бы самое время, но ничего не происходит. И в какую же игру сейчас играли распорядители и президент? Понять их было сложно, поэтому оставалось только ждать, но ждать было невыносимо. Неизвестность пугала всегда.       Жан смотрит на большой общий экран, где транслируют троих трибутов. Парень из второго сидит за Рогом изобилия и, наверное, ждет финала, когда оставшиеся двое наконец-то решат покончить друг с другом, а он добьет нежильца, став победителем 74 Голодных игр. Капитолий точно будет рад такому победителю, он убил приличное количество трибутов еще в первый день на кровавой бойне у Рога. Девушка из пятого сидела в лесу на дереве с чистыми руками, не убив ни одного трибута. Такой победительнице, чисто теоретически, будут рады дистрикты Панема, ведь на ее руках нет крови их детей. Она была хитра и умна, чтобы дожить до этого, но точно не обладала жестокостью. И Нил – самый сомнительный победитель для Капитолия. Сначала подавал большие надежды, но позже оказалось, что он слишком нежен для Голодных игр, несмотря на двенадцать баллов. Дистрикты примут его победу с гордостью и восхищением, хотя он и убил парочку детей, но несмотря на это, не добил девушку из двенадцатого, помогал мальчишке из этого же дистрикта и даже попрощался с ним. В момент, когда парень из десятого нуждался в помощи, он и ему протянул руку. Жаль лишь, что это оказалось бесполезным. И самое главное – до конца боролся за свою названную сестру, как и обещал себе, семье и всему Панему. Он сдержал свое слово.       На арене, где от тебя ждут жестокости и убийств, навыков выживания и остроты ума – Джостен показал себя не только с этой стороны, но и открыл миру вторую свою сторону. Как сказал бы Роланд, Нил показал себя, как человек. Обычный человек, с которым стоит считаться, уважать и гордиться.       Дверь в менторскую громко распахивается и туда со всех ног влетает Кевин Дэй с неестественно вывернутой левой рукой. На щеках уже высохшие слезы, глаза широко открыты. Они подскакивают на ноги. Вот уж кого не ожидали здесь увидеть, так это его.       — Кевин? Что случилось? — осторожно спрашивает Уокер.       Он истерично машет головой из стороны в сторону.       — Разбудите его! Кто-нибудь, срочно в спонсорскую! Финал…       Жан переводит взгляд на экран. Небо быстро начинает темнеть. Он срывается со своего места и бежит к спонсорам. На повороте его догоняют Эндрю Миньярд и Бетси Добсон.       — Добрый вечер, уважаемые, — начинает Би, пока он не знает, что и сказать. — Прошу прощения за беспокойство, но мы с моими друзьями хотели бы попросить отправить вас трибуту Дистрикта-4 хотя бы одну булочку.       — Исключено, — говорит один из мужчин в возрасте.       Добсон хмыкает, понимая, что будет не легко.       — Отправьте ему ссаную булку! Парень пережил смерть двух маленьких детей, разве он не заслуживает за все это дерьмо небольшого подарка? — напирает Эндрю, Би дергает его за рукав пиджака и укоризненно качает головой. Так дела не делаются.       — Прошу, — пытается добить их Жан, — он мой единственный живой член семьи. Пусть с арены вернется хотя бы он. Я уже потерял сестру и не хочу терять еще и его.       Вперед выступает один старичок. Почтенный возраст виден в морщинах на лице.       — Я отправлю, — кивает он ему, дает бумагу и Моро ставит свою подпись, пишет записку, чтобы отправили ее вместе с несчастной булкой, — ступайте, друзья мои.       Они выдвигаются обратно. В комнате Эбби отпаивает Кевина горячим чаем из местной столовой, Дэвид сделал для него повязку на руку из своей рубашки. К капитолийским медикам тот явно не желал идти.       — Не узнал мужчину? — обращается к нему Би.       — Которой помог нам сейчас?       Она кивает.       — Нет. Не знаю кто это, — качает головой. Откуда бы ему вообще его знать?       — Он единственный согласился помочь тебе на твоих Играх. Суп прислал именно он. На самом деле очень хороший и добродушный человек. В узких кругах его знают, как противника Голодных игр.       — Если бы он был противником Игр, то не сидел бы в спонсорской! — почему-то злится Моро.       Бетси Добсон укоризненно качает головой.       — Но, если бы он там не сидел, то кто бы помог тебе и Нилу? Кто бы помог всем этим маленьким детишкам, которым никто не хотел помочь?       Жан молчит, потому что она была права. Остальным было плевать на них. Они присылают подарки, пока эти люди в фаворитах и у них есть шанс выжить. Как только становится очевидным, что трибут не жилец – спонсоры списывают его со счетов и ни о каких подарках не может идти и речи.       — Что с тобой случилось? — задает он вопрос Кевину Дэю, отвлекаясь от размышлений.       Дэй молчит слишком долго, он уже думает, что тот не ответит им, но в итоге говорит:       — Рико Морияма сломал мне руку, когда понял, что это я отправил подарок им, — Кевин кивает на экран, но «им» давно нет в живых, кроме Нила.       — Отправил и отправил, как это вообще должно касаться Морияму? — скептически спрашивает Эндрю, выгибая бровь.       — Я отправил подарок за его счет, — усмехается Дэй, баюкая больную руку. — Я все свои блядские деньги поставил на Нила, на его победу в Играх. Извините, я не знал, что он приехал сюда для другой цели.       Никто не держит на него зла, даже Жан. Он отправил подарок за счет распорядителя Голодных игр; отправил им троим, а не только Нилу. Все-таки тот заслуживал какого никакого уважения, раз впервые пошел против своего хозяина. Впервые пошел против него, стоило только Джостену показаться ему на глаза. Моро стискивает зубы от злости. И какие отношения связывали этих двоих?       Он переводит взгляд на экран. Наступила ночь – вот и долгожданный финал. Тянуть больше не было смысла. Вода в море начала бурлить и маленькими волнами подкрадываться к спящему Нилу. Моро затаил дыхание вместо брата, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие, чтобы не захлебнуться. Вода уже ласкала его спину, но тот все не просыпался. Ужас сковал его мышцы, но этого не могло быть, тогда бы прозвучала пушка, да? Если бы Нил был уже мертв – прозвучала бы пушка!       Прямо рядом с братом с характерным звуком опускается парашют и Джостен наконец-то распахивает глаза. Ему плевать, что вода стала близко к нему. Плевать, что его может смыть на хрен. Бороться за свою жизнь тот явно не намерен. Он берет в руки парашют и открывает его, Нил крутит в руках булочку слишком долго, брат продолжает сидеть на песке, а морская вода была ему уже по пояс. Джостен снова заглядывает в контейнер и находит записку, которую написал он лично. Те самые слова, которые когда-то подстегнули его продолжить бороться и жить. Именно их он вспомнил, когда Джастин возвышался над ним, готовый нанести свой последний удар, чтобы стать победителем 69 Голодных игр.       «Поешь, согрейся и выиграй эти Игры, черт возьми».       Это прислал ему Тетсуджи вместе с супом, но ему пришлось немного перефразировать:       «Поешь, соберись и выиграй эти Игры, черт возьми! Этого хотела для тебя Элоди». Ж. М.       Похоже, что его записка только все ухудшила, Нил вспомнил, что произошло пару часов назад. Его грудь сотрясалась от рыданий. Он продолжал сидеть в воде, сминая записку в руках. Выиграть эти Голодные игры не было в его сегодняшних планах, с огорчением понимает Жан.       — Это ебаный конец. Теперь точно, — шепчет он, наблюдая за этим.       Никто с ним не спорит насчет этого. Даже Тетсуджи, который всегда находил, что ему ответить.

***

      Нил продолжал сидеть в воде, пока что-то или кто-то не начал кусать его за лодыжки и на поверхности воды начали проступать красные разводы его крови. Боль немного отрезвила его и привела в чувства. Он подскочил на ноги, рядом в ногах продолжали кружиться и кусаться маленькие рыбы похожие на пираний. Может быть, это и были они. Какие-то мутировавшие, созданные в лабораториях Капитолия. Джостен начал отскакивать в сторону, но они плыли за ним и продолжали кромсать от его ног маленькие кусочки кожи вместе с костюмом. Нил кинул в воду булку, которую ему прислал Жан и рыбы слетелись на нее, жадно щелкая своими зубами по ней. Пока они отвлеклись, он выбежал из воды, посматривая на море.       — Какие еще блядские пираньи в соленой воде? — спросил сам себя. Ответа, конечно же, не было, да и глупо было ожидать, что Рико Морияма специально для него, возьмет в руки микрофон и все объяснит ему: как такое произошло и почему эти рыбы могут жить в соленом море. По крайней мере, это было бы забавно.       Море продолжало неестественно бурлить и, как и в прошлый раз начало подниматься вверх, образуя огромную волну. На этот раз вдвое больше или даже втрое. Нил сорвался со своего места в глубь леса. На этот раз она точно доберется до Рога, сметая со своего пути все. Трибуты либо утонут, если не умеют плавать, либо их добьют эти явно голодные рыбешки. Какое же счастье, что они не водились в море их дистрикта.       Ехать в гробу в Дистрикт-4 обглоданным до костей рыбами совершенно не хотелось. Есть в этом что-то отвратительное. Оставалось бороться или умереть от рук другого трибута. Джостен спотыкался, падал и поднимался, оглядываясь назад. Ноги ныли от укусов, синяков и ссадин, также, как и руки, на которые тот приземлялся. Волна все еще не обрушилась, а только нарастала и нарастала, возвышаясь над ареной. Не похоже, что Капитолий хотел видеть победителя Игр. Он еще раз обернулся назад, но во что-то почти сразу же врезался. Темнота леса не позволяла видеть нормально. Ему стоило смотреть вперед, а не назад, если хотел выжить. Нил держится за больную голову и смотрит на девушку-трибута из Дистрикта-5 во все глаза. Она, испугавшись, пятится назад, кажется, даже не чувствуя боли после такого удара. Была слишком ошеломлена и напугана. Это жутко напоминало ему первый день на арене, когда он столкнулся с девушкой из Дистрикта-12.       Он быстро поднимается на ноги и тянет ее за локоть, поднимая. Девушка, как тряпичная кукла позволяет ему это сделать.       — Побежали, побежали! — кричит Нил, снова оглядываясь на возвышающуюся над лесом волну.       Джостен срывается с места и несется вперед, таща ее за собой. Остается надеяться, что они оба выбрали правильный путь, который выведет их к Рогу изобилия.       — Я не умею плавать! — кричит она ему чуть позже.       — Даже, если бы умела – дела все равно плохи!       Он слышит только их тяжелое дыхание, оно слишком оглушающее в тишине леса. Нет ни единого звука даже птиц, сверчков и насекомых.       — Зачем ты помогаешь мне? — спрашивает девушка, стараясь поспевать за ним.       Очень хорошее время для разговора.       — Мне все равно незачем жить, — Нил пожимает плечами на бегу, говорит это без какой-либо жалости к себе. Просто констатация факта.       — Тогда тебе и терять нечего? Разве это не делает тебя более сильным?       Он задумывается над ее вопросом, но ничего не отвечает. Наверное, она права. Когда нечего терять – становишься более устойчивым. Когда есть, что терять – ты уязвим. И Элоди была его слабостью и уязвимостью.       Они оборачиваются назад, волна начинает опускаться, роняя на своем пути все деревья. До Рога остается всего ничего, им обоим просто нужно забраться на него. Не убьет же Капитолий всех троих этой волной? Победитель должен быть в обязательном порядке, и кто окажется первым у Рога, у того больше шансов. Но оставался еще трибут Дистрикта-2, тогда, скорее всего, он и девушка – трупы. Парень из второго точно был явным фаворитом у Капитолия.       Когда до Рога остаются считанные шаги, волна догоняет их и накрывает с головой, унося их в разные стороны, рассоединяя сцепленные в замок руки. Нил пытается найти девушку под водой, но на арене слишком темно, луна не помогает вовсе, вода слишком темная и, как только, море чуть успокоится здесь будут эти ебучие рыбы. Пока они сами дезориентированы течением. Он выныривает, хватая ртом воздух. Девушки на поверхности нет, в зоне видимости нет и профи из второго.       — Нил!       Девушка захлебывается, тонет, но инстинкт самосохранения заставляет ее барахтаться и подниматься наверх. Он не знает, как ее зовут, ничего не помнит о ней, не знает зачем это делает и для чего, но со всей скоростью, с которой может плавать, пытается добраться до нее. Может, у него получится спасти хотя бы кого-то? До этого получалось только прощаться с людьми, которым он желал помочь от всей души. Нил был почти близок к ней, когда нож трибута Дистрикта-2 добирается до девушки быстрее него, попадая точно в трахею на шее. Он не видит этого в темноте, но точно знает, что глаза ее закатываются. Тело девушки уходит ко дну, звучит оглушающий выстрел пушки. Еще одна душа покинувшая этот мир. Если бы он не пожелал ей помочь, она была бы жива? Вдруг, он именно тот, кто несет за собой смерть?       Он машет головой из стороны в сторону и пытается найти источник опасности. Обнаруживает его, держащегося за бревно недалеко от места, где погибла девушка из пятого. Парень замахивается, чтобы отправить в полет еще один нож, но уже в его сторону и Нил ныряет в воду, стараясь двигаться в сторону Рога. Ужасное предчувствие, что рыбы были на подходе. Лучше бы ему забраться наверх быстрее их прихода. Если он правильно понимает, парень не умел плавать, как быстро он доберется до Рога изобилия на своем «плоту»? Шансы критически малы.       Джостен выныривает на другой стороне от профи и слышит его отчаянный крик. Пираньи были уже тут. Он хватается за вверх Рога, но руки скользкие, ухватиться нормально не получается, крики другого живого трибута только заставляют его паниковать. Он ныряет в воду и пытается оттолкнуться, выныривает и ухватывается за небольшой выступ. Наконец-то получается закинуть одну ногу, другую уже начинают щипать рыбы. Он кричит от боли. Ощущения, что от него оторвали огромный кусок мяса, как от сестры. Не похоже это было на укус тех мелких рыбешек на берегу. Он опускает взгляд вниз, эти были в несколько раз больше предыдущих. Они хватали его за ногу и тянули обратно в воду. Нил держался изо всех сил и пытался подтягиваться вверх. Когда все-таки удалось забраться, нога ужасно ныла от боли и онемела.       Планолет забирает девушку из пятого, несмотря на всю суету рядом. Нил уже механически целует пальцы и поднимает вверх. Стало привычным прощаться так с людьми. Пусть он ее не знал совсем, даже имени – она должна была получить ту долю его восхищения, что дожила до финала и боролась за свою жизнь до самого конца. Она заслуживала его уважения.       Крик парня отвлек его от своей ноги, и он повернулся в его сторону. Профи барахтался в воде, пытаясь скинуть со своих ног рыб, и приплыть к Рогу. Он крепко держался за свое бревно, боясь отпустить. Вода рядом с ним была темнее, чем в других местах. Там, наверняка, было все окрашено кровью трибута Дистрикта-2.       Нил начинает озираться по сторонам, чтобы придумать хоть что-то. Не хотелось бы, чтобы тот погиб от этих тварей. Он начинает ковылять по Рогу в сторону парня, но по пути ничего нет. На поверхности воды также ничего не плавает, никаких остатков оружия или, может быть, веревки. Как они поняли еще тогда – вода все поглощала. Какое счастье, что это не коснулось самого Рога и как удачно плавает только одно блядское бревно, которое по идее должно было спасти жизнь профи, не умеющего плавать, но милые рыбешки нарушили этот план спасения.       Крики боли и отчаяния трибута заставляют Джостена проглотить ненависть к Капитолию за предвзятое отношение. В голову приходит мысль просто добить парня, чтобы тот не мучился от боли. Он начинает шарить по рукавам и ногам, но ни одного ножа там не было. После нападения кошек, когда он собрал все оружие, что у них с Элоди было, Нил благополучно сложил все в рюкзак, который оставил на пляже, забыв его с собой прихватить, спасая свою задницу от рыб.       — Сука! Ебаный рот! — кричит он, перекрикивая парня. У того уже охрип голос, сейчас это уже похоже не на крики, а на стоны безнадеги. Он продолжает крепко держаться за бревно, несмотря ни на что. Легче было бы отпустить его и захлебнуться, но Нил знает, что такое инстинкт самосохранения, который не позволяет тебе сделать это. Он будет заставлять тебя бороться до последнего, даже если кажется, что смерть – это подарок и успокоение; если кажется, что смерть лучше боли, которую чувствуешь сейчас.       Парень мог бы попытаться убить его, метая в него ножи, но похоже, что он потратил последние, в надежде убить девушку и его, чтобы это поскорее закончилось. Иногда отчаяние толкает на бездумные поступки. Теперь у того не было ничего.              Как-то раз Нил услышал, как Тетсуджи говорил Жану, что в человеке всегда живет эта жажда жизни, даже если осталось всего несколько часов. Теперь он понимает это еще лучше.       Инстинкт самосохранение – дерьмо ебаное! Если бы не он, Нил бы, скорее всего, уже не думал об этом всем, а встретился бы с Элоди и Кайлом в лучшем мире. Наверное, они бы сидели и пели баллады, не боясь быть арестованными и повешенными на площади Правосудия. Он вспоминает песенку из Дистрикта-4, которую пели дети, когда Жан еще не ушел на Голодные игры и они жили в покошенном от времени домике; когда жизнь ощущалась совсем по-иному. Без стеснения и сожаления можно сказать, что это было лучшее время.       Повесят мужчину и высекут женщину,       Что гуся с общинного луга крадут,       Но гуляет на воле худший злодей,       Что крадет общинный луг у гусей.       Нил садится, обнимая и баюкая свою больную ногу. Идей, как помочь профи нет никаких, кроме, как нырнуть за ним, но тогда он точно будет трупом. Правая нога уже отказывала, вряд ли он сможет сделать хоть что-то. И, этот самый инстинкт, кричал ему, что не стоит лезть туда, чтобы спасти парня. Все-таки всех, кого он пытался спасти в итоге только и делали, что умирали. Ему остается только сидеть и ждать выстрела пушки, ждать конца Игр. Но ничего подобного не происходит. Это не конец. Голодные игры еще не достигли своей кульминации, и зрители не насладились зрелищем сполна.       Закон карает суровой рукой,       Если чужое мы берем с тобой,       Зато дозволено лордам и леди       Красть наши общинные земли.       Иногда до его ушей долетает слабый стон профи вперемешку с ударами небольших волн в Рог. Почему он еще жив? Разве за это время рыбы не обглодали его ноги до костей? Он сидит так уже приличное количество времени. Жутко трясет от холода, кровь полностью залила Рог, где он сидел и кровь стекала вниз в море, заставляя некоторых рыб плыть на запах. Они выпрыгивали из моря и, кажется, смотрели на него. Их глаза блестели в свете луны и иногда было ощущение, что на него с осуждением смотрят все павшие трибуты.       Беднякам несчастным спасенья нет,       Если тайно замыслят нарушить закон.       Но горько приходится им наблюдать       За теми, кто замыслил закон принять.       Джостен утыкается носом в ноги, больше не в силах выносить эти взгляды. Он сидит так, наверное, несколько часов, наверное, но звука пушки все еще не было, хотя стоны парня уже прекратились. Может быть, он отключился из-за боли или потери крови, но похоже, что все еще оставался жив. Зубы стучат ужасно сильно, из-за этого перестал слышать вообще какие-либо звуки. Тело немеет от холода и потери крови. Не ровен час, и он отключится тоже. Может быть, даже умрет первым. Иногда его голова падает с колен, и он просыпается, хлопая себя по щекам. Не спать, не спать, не спать!       Решетка мужчину иль женщину ждет,       Что гуся с общинного луга крадет,       Но негде им будет гусей выпасать,       Если луг обратно не отобрать.       Звука пушки по-прежнему нет.       Следующие часы становятся кошмаром и испытанием для его организма. Невыносимо хочется уснуть, свернувшись в комок. Приблизительно полчаса назад трибут Дистрикта-2 очнулся и с новой силой начал кричать и стонать. Почему он не умирает? Сейчас, как никогда хотелось пожелать ему смерти и это было не от злости, а от искреннего желания подарить ему долгожданный покой.       Поскорей бы наступило утро. С новым днем точно этот бардак прекратится. Иногда Нилу кажется, что время застыло, но он поднимает свою голову, улавливает смену места луны и облегченно выдыхает. Однозначно, это самая долгая ночь в его жизни.       Он снова задремал ненадолго и, когда просыпается от падения головы в воздух, небо уже светлеет. Джостен поворачивает голову в сторону парня, тот по-прежнему бороздит на своем бревне в море, вода вокруг него полностью красная, рой рыб буквально щипают его со всех сторон. Пальцы на руках обглоданы полностью, страшно было представить, что с телом, которое находилось полностью в воде. Было видно кости на кистях. Нет ни малейшего признака жизни, но похоже, что пушка так и не прозвучала до сих пор, иначе бы он проснулся.       Небо окрашивается полностью в голубой ясный оттенок, а солнце вышло, освещая арену. Единственный участок без воды – это крыша Рога, где он находится.       Нил дергается, когда звучит выстрел пушки. Он смотрит, как планолет достает из воды тело трибута Дистрикта-2 и его снова выворачивает в воду. Пираньи быстро слетаются на вышедшие из него отходы. Рыбы и не старались убить его быстро. Ноги в ошметках кожи и мяса, от костюма не осталось ничего, как и от трусов под ним. Половой орган был искусан полностью, напоминая месиво. Тысяча маленьких укусов по всему телу. Оказалось, что только пальцы рук были обглоданы. Выглядело это до ужаса кошмарно. Он перевел взгляд на свою ногу, выглядела она немногим лучше. И все же, он по крайней мере жив.       Как только он остается на арене один, трубы начинают греметь, как перед ненавистным Пиром.       — Дамы и господа, рад представить вам победителя Семьдесят четвертых Голодных игр – Нила Джостена – трибута Дистрикта Четыре! — вещает голос Рико.       Слезы текут по щекам. Это должен быть не он. Не он.