Удача может послать тебя к черту

      Нил стоял в тамбуре, дыша дымом сигарет. Кажется, совсем недавно здесь курили парочка миротворцев. Ему очень понравился этот едкий запах, заставлявший его легкие сжиматься. Они направлялись обратно домой. Он оставлял Роланда и Эбигейл в Капитолии скрипя сердце, но они пообещали ему, что все будет хорошо. Ничего хорошего на самом деле не было. Да и в самом деле, какая разница была рядом они были с ним или нет, если им все равно грозила опасность? Тем более, рядом с ним. Он шел обратно в вагон-ресторан к Тетсуджи и Жану, когда, проходя мимо одной комнаты его привлек странный сигнал бедствия. Джостен аккуратно заглянул туда. На экране быстро мелькали и сменялись слова: «ОБНОВЛЕНИЕ ПО ДИСТРИКТУ 12». Объявлена тревога третьего уровня, в дистрикт направлены дополнительные силовые отряды. Работа в шахтах приостановлена. «ОБЪЯВЛЕНИЕ ПО ДИСТРИКТУ 10». Третий уровень, дополнительные силовые отряды, работа приостановлена. «ОБНОВЛЕНИЕ ПО ДИСТРИКТУ 5». Нил быстро убежал оттуда. Он уже понял, что творится в дистриктах, где его особенно поддерживали, люди вышли протестовать. Бороться против власти и всего режима. А символом этого всего, разумеется, был сам Нил Джостен. Их надежда на спасенье. Ебучее блядство.       Он сел под бок Жана и прижался к нему, утыкаясь в грудь. Кто бы знал, как Нил скучал по нему, пока они не общались. Мог позволить себе только смотреть на него с высоты своей опушки, как тот сидит на скалах, уничтожая себя внутри. Моро перекинул свою руку через его голову и положил ему на плечо. Они продолжали болтать, пока сам он в красках представлял, что творится у граждан в дистриктах. Как куча стариков, которым, как кажется нечего терять либо расстреляны, либо висят на дубе рядом с площадью Правосудия. В каждом дистрикте был этот чертов дуб у площади.       Теперь Нил Джостен ненавидел это дерево еще больше, чем прежде. Кайл Диммачио помог с этим.

***

      Прошло несколько недель, Нил возвращается домой после леса. Снова был у сестры. Жан продолжает сидеть у моря. Ветер там ледяной, но тому было плевать. Теперь он часто приходил к Джостену домой после своих вылазок и пил чай с ним, принося с собой запах моря, иногда засыпал на диване вместе с котами. Он все время смотрел на это и думал, могли бы они когда-нибудь жить вместе, как пара? Может ли у них получиться? Может быть, этому и вовсе не суждено случиться. Но у них была вся жизнь впереди. Методом проб и ошибок все должно получиться. Наверное?       Начинает идти снег, Жан ненавидит снег. Он смотрит на брата со своей опушки и видит, как он поднимается со своего места, отряхиваясь и по протоптанной самим собой же тропинке направляется в Деревню победителей. Нил идет тоже, если повезет, они пересекутся.       В Дистрикт-4 неделю назад прибыли дополнительные силовые отряды, как и в те дистрикты, про которые он случайно услышал в поезде. Теперь его дорога до дома была дольше. Он делал огромный крюк, незаметно для всех появлялся на рынке и шел, как ни в чем не бывало домой, прикупив при этом какие-нибудь безделушки или продукты. Люди благоразумно вели себя спокойно и не нарушали никаких правил. Деревню победителей охраняли по меньшей мере двадцать человек. На самом деле охраняли не деревню, а его. Их? Это было также ясно, как день. Кого именно или чего они боялись – это было не ясно.       Следующие недели прошли еще более нервно. На площади Правосудия и на рынке свисали новые агитационные плакаты. «НЕТ МИРА – НЕТ ХЛЕБА! НЕТ МИРА – НЕТ БЕЗОПАСНОСТИ!», «НЕТ МИРОТВОРЦЕВ – НЕТ МИРА! НЕТ КАПИТОЛИЯ – НЕТ МИРА!», плакат с лицом Кенго Морияма и надписью: «МИРОТВОРЕЦ №1 В ПАНЕМЕ». И еще несколько рядом с Деревней победителей: «НЕТ МИРА – НЕТ ПРОЦВЕТАНИЯ! НЕТ ГОЛОДНЫХ ИГР – НЕТ МИРА!». Все предельно понятно, чего добивались в Капитолии. Их запугивали. Наверное, такие плакаты теперь развешены во всех мятежных дистриктах Панема, а может быть, вообще во всех, в качестве напоминания. Правда, именно страх обычно толкает на немыслимые поступки.       В один день на площади Правосудия рядом с плакатами Капитолия красуются новые плакаты, сделанные вручную. Красной краской на сшитых между собой мешках муки написано: «НЕТ КАПИТОЛИЯ – НЕТ ВИСЕЛИЦ!», «НЕТ КАПИТОЛИЯ – НЕТ ЖАТВЫ!», «НЕТ ЖАТВЫ – НЕТ СМЕРТИ НАШИХ ДЕТЕЙ!». Джостен испуганно выдыхает и начинает крутиться, ища сделавшего это. Жители все это время справлялись с давлением миротворцев, но нашлись мятежные, которым все осточертело. Плакаты быстро сняли, но большинство людей, конечно, успели увидеть, разнося новость по всему дистрикту. Виновные в итоге не были найдены, что безумно радовало, хоть и заставляло бояться за каждого жителя Дистрикта-4. Не исключено, что могли повесить вину на любого старика. Повезло, что этого не произошло.       После того инцидента миротворцы запретили им ходить друг к другу в гости и тогда все они напрягались, боясь высунуть лишний раз голову из-за двери. Боялись, что в случае нарушения, достанется кому-то другому, чтобы доходчиво донести, что так делать категорически нельзя! Возможно, думали, что это именно его рук дело, но доказательств, естественно, не было. Джостен впервые пожалел, что выбрал дом слишком далеко от семьи, но вспомнив о котах, быстро отмахивался от этого. Он все реже мог попасть в лес к могиле Элоди, а Жан почти не мог попасть на свои излюбленные скалы. Повезло, наверное, только Тетсуджи – у него в шкафах литрами хранилось его жидкое золото. За запасами тому явно не нужно было бегать на рынок.       В таком страхе и злости на Капитолий пришла весна. Деревья начали цвести, снег сходил. Была уже середина марта, коты чаще начали выпрыгивать из окна, ища приключений на свои пушистые хвосты.       Джостен камнем сидел у включенного телевизора. Мышцы скованы, на шее вздулись вены и ходили желваки. Неделю назад Ичиро сделал заявление, что сегодня стоит ожидать информацию по Квартальной бойне, по 75 Голодным играм. Нилу, как новому ментору, стоило знать с чем столкнутся его трибуты. Он знал, что Тетсуджи и Жан также сидели сейчас перед своими телевизорами. Сидели все жители каждого дистрикта с волнением и страхом на сердце. Что на этот раз они придумают? Как на этот раз погибнут их дети? Чего стоит ожидать от Квартальной бойни? Тысячу вопросов и пока без ответов. Но вот-вот, они все должны узнать.       На экране появляется герб и играет гимн Панема. На сцену поднимается Ичиро Морияма, похоже, что Кенго совсем плохо, за ним идет юноша в белоснежном костюме. Как только гимн заканчивается, Ичиро напоминает о Темных временах, которые и породили Голодные игры. Создавая правила Игр, распорядители решили назвать каждую двадцать пятую годовщину Квартальной бойней, чье предназначение – освежить в народе память о людях, убитых во время восстания. Он рассказывает о прошлых бойнях во всех красках.       — К двадцатипятилетнему юбилею, в напоминание о том, что бунтовщики сами выбрали путь насилия, каждый дистрикт голосовал за своих трибутов.       Нил смотрел на повторе эти Игры и Жатву, это было ужасно. Люди голосовали со слезами на глазах, лишь бы не они, лишь бы не их дети.       — В пятидесятую годовщину, — продолжает Морияма, — в качестве напоминания, что за каждого павшего капитолийца было убито двое восставших, дистрикты предоставили вдвое больше трибутов.       Сорок восемь соперников, не двадцать четыре, как обычно. Звучит ужасно дико. Дэвид Ваймак был героем, если смог пережить весь этот пиздец. И он потерял не одного своего союзника и друга, а троих. Сорок семь мертвых детей и один выживший. Нила бросало в дрожь, когда он думал об этом.       — А теперь, в честь третей по счету Квартальной бойни…, — голос Морияма возвышается, словно его можно не услышать. Юноша приближается к нему и протягивает шкатулку. Он откидывает крышку, достает конверт с отчетливой надписью «75», достает белую карточку и без запинки продолжает: — Дабы напомнить повстанцем, что даже самые сильные среди них не преодолеют мощь Капитолия, в этот раз Жатва проводится среди уже существующих победителей. Однако, дабы выборы прошли более увлекательно, один из претендентов каждого дистрикта будет выбран всеобщим голосованием гражданами Капитолия. Второй трибут от дистрикта будет выбран обычной процедурой из шара с претендентами. Удачных вам Голодных игр и пусть удача всегда будет на вашей стороне!       Нил резко встает с дивана, смотря на довольное лицо сына президента. Ичиро сказал, что не может убить их семью, но он, очевидно, нашел решение этой проблемы. И почему ему кажется, что выбор у жителей Капитолия падет именно на него? Он наивно думал, что у них с Жаном есть еще вся жизнь впереди, но Джостен явно погорячился. Ему не стоило быть таким простаком – Капитолий никогда бы от него не отстал, пока он жив и ходит по этой земле, он будет вселять в людей надежду. Его ведь называли надеждой.       В телевизоре появляется Кэти Фердинанд, которая разглагольствует о предстоящей Квартальной бойне; предполагает кого же выберет Капитолий, ненароком, наверное, только подкидывая идеи; предполагает какой будет арена и что в итоге за развлечение их ждет впереди. Джостен кричит со всей мощи, переворачивает кресло, стул, столы. Почему, блядь, мятежники так и не добрались до этого гребаного гадюшника семьдесят пять лет назад? Все, что находится под его рукой летит прочь через всю гостиную. Пустая ваза летит в стену, разбиваясь. Туда же летит цветок в горшке, который погрызли его хвостатые. Он постепенно добирается до кухни, в стену летит вся посуда вместе со шкафами. Единственными не тронутыми предметами оказываются миски его котов.       Ебучий Капитолий. Все победители желали только покоя, в надежде больше никогда не выйти на арену. Они и так ломались ежегодно, приезжая в столицу и теряя детей своих дистриктов. Потом приезжали обратно и смотрели их матерям, родителям в глаза. И теперь снова должны взойти на арену. Снова доказать, что достойны. Двадцать четыре победителя. Капитолий решил убить и сильнейших, и Нил понимает, что виноват в этом он сам. Именно он кинул этот вызов. Если бы он делал свое дело на арене без всей этой жалости и привязанности – все было бы в порядке. Их семья была бы в порядке!       — Дорогие победители, держите этот подарок! Смотрите, что Капитолий любезно вам предоставил! — кричит он, пока в коридор летят кухонные стулья. — Добро, блядь, снова пожаловать на 75 Голодные игры!       Единственным плюсом для него является то, что он еще не успел подружиться ни с кем из менторов, чтобы было невозможным причинить им вред, а вот Тетсуджи и Дэвид слишком давно знакомы и являют собой парочку неразлучных друзей. И Жан… Жан тоже знал всех. А Кевин? Что будет с Кевином?       Джостен потратил час на разрушение своего дома, прежде чем выскочить из него и побежать в дом тренера. В гостиной Тетсуджи опустошил годовой запас своего алкоголя. На журнальном столике три пустые бутылки. Нил был уверен, что это лишь малая часть. Он сидит со стаканом виски и улыбается ему. Нил садится на кресло напротив него.       — Ну, добрый вечер, что ли, Нил. Конечно, присаживайся, — неуклюже махает он ему рукой.       Нил молчит. Слов нет. Морияма был в дерьмо. Ему стоило пораньше закончить с разрушением дома.       — Похоже у тебя ко мне какая-то просьба. Дай угадаю, «не дай Жану снова попасть на арену»?       Джостен поворачивается в его сторону.       — Что? — усмехается Тетсуджи. — Ты думаешь прибежал сюда первым? Моро уже был тут. Сразу, как дорогой племянник закончил свою речь. Ты опоздал.       Он усмехается с пеленой слез на глазах. Как же это было ожидаемо от Жана.       — Что ты ему сказал?       — Пообещал вызваться вместо тебя, что же еще? — он делает глоток виски и смакует его. Нил морщится, что там можно было смаковать? Тренер уже был весь проспиртован и стерилизован.       — Забудь о его просьбе, жители Капитолия проголосуют за меня. Я знаю это. Вызовись добровольцем вместо Жана, если вытащат его имя. Дай мне спасти хотя бы его, — голос ломается от непролитых слез. — Я не смог спасти Элоди, но его просто обязан. Должен.       Морияма пьяно хмыкает.       — Знал, что ты должен прийти. Я сделаю, как ты хочешь, но, если вызовут меня, то я ничего не смогу поделать, если он вызовется вместо меня добровольцем, понимаешь?       Он понимает и кивает. Шанс на такой расклад был слишком велик, остается надеяться, что удача была на его стороне.       — Что же, будем думать, что Жан не безрассуден?       — Вы оба стоите друг друга, — улыбается чему-то тренер. — Идеальны.       Он не понимает к чему это было сказано. Джостен встает, надо уходить. Ему еще убирать весь дом. Он выхватывает стакан с виски из рук Тетсуджи и выливает его в цветок.       — Завязывал бы ты с алкоголем.       Морияма неуклюже встает с кресла, почти падая обратно, и зло тыкает в него пальцем.       — Мать твою, Джостен, он же сдохнет!       — А ты нет?       Нил уходит, оставляя тренера разбираться с умирающим цветком самостоятельно. По крайне мере, его цветок еще можно спасти, а вот цветок Джостена вряд ли. Он и так жил на последнем издыхании, когда его третировали каждый день коты, а теперь побитый валялся в гостиной.       На следующий день Тетсуджи по очереди заходит к ним и зовет их на тренировку. Выглядит он бодро для человека, который вчера алкоголь, как не в себя вливал. Теперь каждое утро до вечера они заняты тем, что просматривают прошлые Игры и тренируются дома у Мориямы. Пробежки, силовые приемы. После объявления Квартальной бойни, миротворцев стало меньше и слежки тоже, поэтому пару раз при пробежке по лесу Нил «случайно» приводит Моро на могилу сестры. Они задерживаются там ненадолго, Жан ничего не говорит и не смотрит на могилу Элоди, и все же это был какой никакой, а прогресс.       А потом слишком быстро наступает день Жатвы. Снова.       Они втроем сидят дома у Джостена. Жан заламывает пальцы рук, Морияма снова дерганый, а он, Нил, на удивление спокоен. Со временем принял тот факт, что Капитолий единогласно проголосует за него. Верхушка была недовольна его победой, подкупить жителей ничего не стоило. Может быть, их даже не нужно было подкупать. Президент нашепчет кому надо, и все послушно сделают, как тот попросит. Нутро, все его естество кричало: он снова взойдет на арену, как трибут.       В дверь громко стучат и Нил подпрыгивает, не ожидая гостей сегодня. К нему никто и не ходит, кроме разве что Эрика Клозе. И до него наконец-то доходит. Он медленно открывает дверь и оказывается чертовски прав, за дверью стоит Эрик с булочками. Он грустно улыбается Джостену, протягивает бумажный пакет и говорит:       — Ты и Элоди любили одинаковые. Я помню это.       Нил берет пакет и заглядывает в него: рогалики с нежным кремом внутри. Он улыбается сыну пекаря.       — Спасибо, Эрик, я и забыл об этом, если честно.       Клозе кивает ему, протягивая руку, и Джостен жмет ее.       — Пусть удача идет к черту, Нил, все только в ваших руках. Все мы будем болеть за вас.       — Пусть удача идет к черту, Эрик, — повторят он за ним, усмехаясь. — Поможешь с котами снова?       Парень ему кивает и уходит. Когда дверь закрывается из-за угла выглядывают любопытные тренер и Моро.       — И почему он носит тебе булочки? — поднимая бровь и скрещивая руки на груди, спрашивает Жан.       — Когда я вызвался добровольцем, случайно спасая этим Клозе, он пришел ко мне и спросил, что может сделать для меня, — пожимает плечами Джостен. — Я сказал ему, что был бы не против, если после моей смерти каждую Жатву он приносил бы вам булочки, которые я люблю.       Весь агрессивный запал ушел, Жан расслабился, смотря на пакет. Кусок в горло никому не лез, но Нил все равно достал одну и откусил. В память о сестре.       В этот раз люди спокойно шли на площадь, не волнуясь, что их детей могут выбрать на Жатве. Они извинялись перед ними и кивали, когда сталкивались по пути, но он не мог их в этом винить. Хотя и очень завидовал. Погода как всегда радовала, солнце слепило, легкий летний ветер приносил с собой соленый запах моря. Дышать было легко, хотя в душе творилось черт знает что.       Они втроем на сцене, мэр с неизменной речью, Эбби давившая из себя счастливую улыбку и два шара. Один – с избранным трибутом от жителей Капитолия и второй – с оставшимися двумя бумажками. Скорее всего, Жан и Тетсуджи.       — Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте. Счастливых вам Голодных игр и пусть удача всегда будет с вами! Пришло время выбрать наших храбрых трибутов, которые будут защищать честь Дистрикта-4 на третей Квартальной бойне! — она с полными грусти глазами смотрит на них и Нил ей улыбается, подбадривая.       Эбби достает бумажку с первого шара. Нил Джостен. Он выходит вперед, уже знал, что так будет, поэтому ни капли не удивляется. И следом она вытаскивает бумажку с Тетсуджи Морияма. Тренер даже не успевает печально взглянуть на Нила, как Жан вызывается добровольцем. Ну вот и все. Это конец.       — Дамы и господа, давайте поприветствуем трибутов Дистрикта-4 на 75 ежегодных Голодных играх! И пусть удача, — Эбби запинается, сдерживая все эмоции в себе, и Нил пользуется моментом, наклоняясь к микрофону.       — Идет к черту.       Их быстро ведут к Дому правосудия, выводят через черный вход и сразу сажают в машину, отвозят на вокзал. Все это ебануто пугает. Это из-за его последней реплики? Как только они заходят в поезд – он сразу приходит в движение. Джостена трясет, к чему такая спешка? Родной дистрикт быстро исчезает из его глаз, вызывая слезы глубокой печали. Снова уезжает далеко от дома и снова с обещанием вытащить родного человека. Лишь бы все прошло гладко без заминок.       — Зачем ты это сделал? — спокойно спрашивает он у Жана. — Зачем?       — Когда я не делал чего-то, чтобы спасти тебя? — хмыкает он. — Я снова в этом поезде, потому что глубоко привязан к одному раздражительному мальчику, которого встретил у покошенного временем дома. Забавно выходит, да?       — Нет.       Он отходит от двери поезда и уходит в вагон-ресторан, где сидят Эбби и тренер. Это ни черта не забавно, у кого и не было мозгов, так это у Моро. Тетсуджи в прошлом году ошибся, когда сказал, что мозгов не было у него. Жан был идеальным кандидатом на эту роль.       Жан приходит несколькими минутами позже. Несколько часов спустя, Эбигейл прокашливается и предлагает посмотреть повтор Жатвы, чтобы узнать, кто будут их соперники. Сердце Нила падает в пятки, ведь Кевина Дэя могли спокойно выбрать жители Капитолия. Он был победителем и это напрочь вышло из его головы за это время.       В первом дистрикте удивительно быстро проходит Жатва. Желающих стать добровольцем нет. Да и кто в здравом уме хотел бы? После победы все хотели только покоя. Трибут от Капитолия – Тея Мулдани, второй – Грейсон Джонсон, мужчине за тридцать. Он не выглядит особо довольным. У него уже есть жена и маленький ребенок, который смотря в камеру совершенно не понимает, что происходит и почему его мама плачет.       Сопроводитель Дистрикта-2 называет Кевина Дэя выбором Капитолия и все внутренности Нила сжимаются. Он видит боковым зрением, как Моро косится на него, но ничего не говорит. Второй трибут – Леверетт – сестра-близнец Гориллы.       — Она пока самый опасный соперник, — вслух говорит Эбби.       Дистрикт-3, выбранный трибут – Джереми Нокс и второй – Каталина Альварес. Оба гении в технике. Нил отворачивается, когда показывают их. На глаза наворачиваются слезы, когда выбранным трибутом в Дистрикте-5 становится Лайла Дермотт – та самая тетя девушки на его Играх. Даниэль Уайлдс не повезло также, как и ему самому, Мэтью Бойд. Сет Гордон. Он вспоминает все эти имена. Совсем недавно они смотрели все повторы Голодных игр. Двенадцатый дистрикт, выбранный – Рене Уокер, второй – Дэвид Ваймак, но его место занимает Эндрю Миньярд, вызвавшийся добровольцем.       По итогу, добровольцы есть только в четвертом и двенадцатом. Они все время вместе помогали спасать трибутов, а теперь будут биться за победу, за возможность жить.       Ужасно, как же это было чертовски ужасно. Хотелось уже умереть, чтобы все это дерьмо поскорее закончилось и люди больше никогда не страдали из-за него.

***

      Дистрикт-12, поезд на пути к Капитолию. Эндрю Миньярд.       Миньярд ехал в поезде в сторону Капитолия на Квартальную бойню. Капитолий обещал, клялся, что после победы на Играх от них наконец-то отстанут и дадут дожить эту гребаную жалкую жизнь спокойно, но правда, блядь, когда Капитолий делал хоть что-то, что он обещал? Гребаные лживые твари. Он не любил, когда ему лгут. Ненавидел всей душой.       Ваймак включил телевизор. Транслировали повтор Жатвы. Теперь он мог посмотреть, кто станет его соперниками на гребаной арене. Больше интересовал выбор Дистрикта-4. Очевидно, выбранным трибутом от Капитолия был сынок Мясника. Что сделал его многоуважаемый друг – Жан Моро? Оставил все, как есть или также, как и он вызвался добровольцем, чтобы спасти задницу своего парня? Наверняка, второе.       Его ни капли не удивило, что Кевина Дэя снова выпихнули на арену. На остальных Эндрю не обращал внимания, дожидаясь их дружеский дистрикт. История Жана и Нила давно известна всем в каждом дистрикте. Три сиротки – родные брат с сестрой Моро и Нил Джостен, прибившийся к ним бездомный щенок. Эндрю был возраста Жана, когда он вызвался добровольцем на неминуемую смерть, чтобы спасти от этой участи Нила. Следом последовала его победа на 69 Голодных играх. Казалось, что для их семьи наконец-то наступили светлые времена, но вот незадача, ведь наступили 74 Голодные игры, где для Дистрикта-4 наступили вновь темные времена, на помост вызвали Элоди Моро и Жан, стоя там, позади сестры среди победителей не мог ничего с этим сделать, как бы ему не хотелось обратного и тогда Нил Джостен вызвался добровольцем вместо Эрика Клозе. Сопровождающая их дистрикт – Эбигейл Уинфилд, кажется была в одном шаге от того, чтобы разреветься и обнять этих детишек. Она была ужасной актрисой, как ее до сих пор держали при таком раскладе в сопроводителях? Нил, прижимал девчушку к себе, пока его названный брат в самых мрачных фантазиях хоронил их обоих. Миньярд ни разу не заводил разговор с Жаном о той злополучной Жатве, поэтому он мог лишь догадываться, о чем тогда думал Моро, но где-то на подсознательном уровне был уверен, что попал в точку.       Несмотря на всю его безэмоциональность, Эндрю проникся этой Жатвой, как оказалось весь Панем тоже. Но в итоге Элоди мертва, а победителем Игр вышел Нил Джостен, который после смерти сестры почти готов был тоже прыгнуть в петлю, как это сделал их трибут – Кайл Диммачио. Наверное, спасло его только то, что не было больше веревки и огромная поднимающаяся волна из моря, которая ввела в панику трибута Дистрикта-4, заставляя его бежать прочь.       Эбби подошла к одному стеклянному шару, где лежал листок с выбранным трибутом от Капитолия.       — Нил Джостен, — прочитала она.       Эндрю видел, как рука Моро дрогнула, намереваясь подняться и скорее всего все услышали бы выкрик: «Я доброволец!», но он не мог. Не тогда, когда вызваться добровольцем вместо него было невозможным. Нила выбрали. Капитолий хочет видеть Нила на арене. Миньярду понравилось, как Жан, не подумав и секунду, готов был снова вызваться добровольцем вместо брата, как это было на 69 Голодных играх. Браво! Ну, явно заслуживает аплодисментов!       Эбби ухватилась за листок, вытащенный из второго шара, и подошла к трибуне, жалко улыбаясь толпе. Действительно, ужасная актриса. Бетси явно справлялась лучше.       — Тетсуджи Морияма.       — Доброволец! Я доброволец! Я хочу участвовать в Играх! — дрожащий голос Жана Моро окутал все их купе. Дэвид рядом с ним тяжело выдыхает. Точно, почти выбрали его дражайшего друга. Или он чертовски сильно распереживался за этих детишек?       Нил пронзил Жана ненавидящим взглядом, но тот даже не взглянул в сторону брата. Сохранились ли их братские отношения после того, как Джостен не сдержал свою клятву? После того, как не вытащил Элоди с арены? Эндрю вспоминает банкет после церемонии представления победителя. Оба не выглядели так, словно без ума друг от друга, но и ненавистью там не пахло. Скорее, обидой, неразрешенными вопросами, страхом и жалостью. Хотя Джостен наверняка испытывал к себе всю ненависть, что у него была.       Они досмотрели Жатву до конца. Дэвид выключил телевизор и повернулся в сторону Рене и Эндрю.       — Итак, — голос Ваймака не твердый, как Миньярд привык слышать. — Трибуты Дистрикта-4. Мы всегда были близки с ними. Жана вы оба знаете хорошо. Я понимаю, что вам сложно будет поднять на них оружие, но если вы оба хотите жить, то вам придется. И не надо их жалеть из-за горя, что случилось с ними в прошлом году. Жалость – это последнее, что вы должны испытывать к ним. Моро победил в двенадцать лет, вы видели его Игры, могло показаться, что ему повезло. Но если вы смотрели внимательнее, то поймете, что это не так. Арена, несомненно, помогла ему победить, но он смог выжить, потому что умел выживать. Тренировался, не забывая в Тренировочном центре о «бесполезных» секциях. Он умел держать оружие в свои двенадцать, сбрасывать со счетов его не нужно. Он и Тетсуджи были менторами Нила и Элоди, — Ваймак сглотнул тяжкий ком в горле и продолжил: — Вы оба видели, как он сражался за свою жизнь, чтобы спасти сестру. Тренировочный центр помог ему. Конечно, это так. Жан и Морияма готовили обоих убивать и побеждать. Вы же помните, как Тетсуджи советовался со мной насчет тренировок Джостена? Он тренировал его все время. Нил разбирался с трибутами с необычайной легкостью, ему ничего не стоило убить девушку-профи. Он ни капли не замешкался и не встал в ступор, когда дело касалось сестры. Теперь они вдвоем остались друг у друга, и они будут сражаться друг за друга до последнего. Особенно Нил из-за сестры, из-за обещаний брату. Он будет стараться вывести Жана в победители, идя по головам. Моро сделает то же самое, ради Джостена, как сделал уже однажды на 69 Голодных играх. Это дети-убийцы, дети-профи, если хотите – называйте так, а жалость к ним лишь подстегивает их сражаться еще упрямее и жестче. Никакой жалости к ним, это понятно?       Уокер кивнула, Эндрю оставалось лишь повторить этот жест. Многие знакомые ему люди погибнут. Он вышел на арену вместо Дэвида не просто так. Игры и смерти не приносили ему удовольствия. Разумеется, нет, но он хотел вытащить Рене Уокер, как этого хотели оба трибута Дистрикта-4 друг для друга. Жан был его другом, а Нил был любимым человеком для Моро. Но Рене была его близкой подругой. Если быть честным, она была единственной в Дистрикте-12. Миньярд желал ей только хорошего. Она изменилась после своих Игр, старалась до сих пор простить себя за все смерти детей на арене. Он не представлял, как она будет сражаться на Квартальной бойне.       Итак, Жан, Нил и Рене. Выбор, конечно, очевиден.       Но, что, если им все-таки перевернуть эту игру.       — Что насчет маленького восстания, тренер? — улыбаясь шепчет он Дэвиду. Рене рядом с ним нежно улыбается в ответ.       — Наше спасенье?       Он кивает и заливается смехом. Ему сносило крышу только от одной мысли утереть нос Капитолию. Уничтожить их всех.       — Это мятеж, — просто фактом говорит Бетси Добсон.       — Ах, ты чертовски права, Би-и-и-и.