Удача может послать тебя к черту

      В ночь на Голодные игры ему не ничего не снилось. Нил уснул рано. Выплеснув все эмоции на подушку, усталость этого тяжелого морально дня навалилась на него тяжким грузом. Иногда он просыпался и слышал ночные разговоры в гостиной. Джостен лишь надеялся, что у тренера достаточно ума, чтобы не втягивать в это дерьмо Жана и его отправили отсыпаться перед выходом на арену. Несмотря на то, что он вылил все свои эмоции на подушку, злость на них всех еще теплилась в его груди, поэтому Нил решил не вставать и не проверять, спал ли Моро или продолжал сидеть и строить планы вместе со взрослыми. Если все еще сидел, то он, однозначно, был полным придурком.       Утро настигло Джостена внезапно, его разбудил громким стуком Роланд. Нил быстро одевается, и стилист ведет его на крышу Тренировочного центра. Он постоянно виновато косится на Джостена, но Нил упрямо смотрит только вперед. Наверное, и стоило бы сказать ему хоть что-то напоследок, хотя, если быть до конца откровенным, никакого желания не было. Планолет уже ждет их, он хватается за лестницу, поднимается и ему сразу вкалывают следящее устройство. На этот раз женщина в белом халате не объясняет ничего, все они знают, что и для чего делается. Он снова был последним трибутом на этом планолете. Все уже стояли здесь и снова Нил не видел здесь тех, кого хотел бы. Кевина и Жана не было, зато была гребаная Рене Уокер. Она мило ему улыбнулась и кивнула в приветствии. Джостен скривился, хотя и ответил ей ответным кивком. Из всех людей он оказался именной с той, кто по его венам пускает страх и ужас не хуже Мясника и Мэри. Их ведут в каюту, где стоят столы с разными яствами. Джостен вспоминает, как из него вышла вся еда после того, как он убил двоих трибутов у Рога. На этот раз не стоит так сильно налегать на все блюда, просто обычный утренний перекус. Уокер подсаживается к нему, накладывая на тарелку фрукты и ягоды. С другой стороны от него садится Сет.       — Только не говори мне, что ты тоже в этом блядском союзе, Гордон.       Трибут восьмого пожимает плечами и откусывает большой кусок сэндвича, сверкая браслетом. Нил поджимает губы. Из-за этого чертового альянса Моро, браслет перестал иметь изначальный смысл, с которым Роланд и Эбби подарили их им. Он был символом семьи, а сейчас превратился во что-то непонятное – грязное и кровавое. Все эти люди носят его, не зная, что он значит для него. Для них. На руке Сета покачивается сойка-пересмешница. Сойка-пересмешница Элоди. Глаза немного пощипывает. Не время пускать слезы. Очень, блядь, не вовремя.       — Элисон уговорила, мол лишние руки не помешают.       — Стилист двенадцатого? Каким она вообще боком причастна к тебе? — удивленно спрашивает Нил, только рад был отогнать печальные мысли о сестре. Да простит она его за это.       — Ну, мы вроде как трахаемся.       Джостен морщится, он не хочет этого представлять. Сет Гордон из Дистрикта-8 и красивая капитолийка, пиздецки напоминает историю его матери и отца. Просто душещипательная картинка. По телу пробежались мурашки. Он отмахивается и больше не задает никаких вопросов, берет фрукты и апельсиновый сок. Все же ему стоило поесть, прежде чем выходить на арену. Если он правильно понял задумку распорядителей там будет целая куча отравленных продуктов, не зря же стояла эта секция в самом конце. Многие ли дошли до нее?       Полет продолжается намного дольше, чем в прошлый раз, Нил понимает, что они подлетают к арене, когда окна начинают темнеть. Он выдыхает весь воздух с легких. Совсем немного и все начнется. Начало его конца. Прожить хотя бы день. Сопровождающие трибутов приходят через пять минут, чтобы забрать их. Джостен с Роландом спускаются под арену. Путь до его стартового комплекса продолжается минут двадцать или тридцать. Может быть, даже больше, ноги прилично устают и начинают приятно побаливать. Они все идут и идут, петляя по коридорам. Почему так долго? Его не выпустят на арену, а убьют до? Могли бы это сделать и в Тренировочном центре, незачем было везти его на арену.       В итоге, они наконец-то видят комнату с табличкой «Нил Джостен, 4» и заходят туда. Странно, но рядом с его стартовым комплексом не было дверей рядом для других трибутов, хотя должны быть. Что за чертовщина здесь творится? Тетсуджи, наверняка, ответил бы – Квартальная бойня. Роланд отправляет его в душ, снова подстригает длинные пряди волос, чтобы не мешались на арене и феном сушит волосы. На вешалке висит подготовленная одежда. Обычные черные штаны, обтягивающая кофта и ветровка.       — Термозащитная, — заключает стилист, поправляя кофту на его мышцах.       Нил накидывает ветровку и зашнуровывает ботинки. Он откидывается на кресле, когда заканчивает с обувью, смотря Роланду в глаза. Надо с ним попрощаться?       — Роланд.       — Нил.       Они начинают одновременно. Джостен мягко улыбается и кивает ему, чтобы продолжал.       — Прости меня за это, нет ведь ничего плохого в том, что я хотел, чтобы ты выжил и делал то, что от меня требовал твой ментор?       — Почему я, а не Жан? Тренер обещал мне, что это будет он.       Стилист небрежно стряхивает с плеча невидимые пылинки, не смотрит ему в глаза, но отвечает. Стыд накрывает Роланда, потому что он предал человека, который всецело доверял ему; думал, что он единственный на кого Нил может положиться.       — Потому что символом восстания являешься ты, а не Жан.       Нил поджимает от злости губы. Он не просил этого, не хотел быть этим символом. Ему нахрен не сдалось это ебучее восстание и мятеж, которого так все желали. Он просто хотел покоя и живого любимого человека. Джостен не может снова оплошать и загубить всю семью Моро. Лучше бы мать никогда в жизни не бросилась с ним в бега, оставила его в гребаном Дистрикте-2. Он бы закончил обучение на профи, стал бы победителем вместе с Кевином и пошел бы по стопам отца. Нил никогда бы не знал Жана, потому что тот никогда бы не ступил на арену из-за него. Семья Моро продолжала бы свою жизнь в полном составе, а тренер, скорее всего, умер бы от цирроза печени. Как же хорошо бы все сложилось (исключение Тетсуджи), если бы не мать. Ненависть к ней возросла еще больше. Это все она. Она виновата в том, что они сейчас имеют. Сука. Гребаная сука сбежала с ним, подкидывая ему кучу проблем на будущее и исчезла, словно ее никогда и не было. Похоже, отец был прав – она ебучая кукушка.       — Всем трибутам подготовиться и встать на диск, отсчет пошел, — оповещает механический женский голос.       Нил поднимается с кресла и встает на металлический диск. Роланд провожает его, следуя по пятам.       — Сорок шесть, сорок пять, сорок четыре, — гудит из динамиков.       Джостен смотрит на носки ботинок и все-таки делает шаг вперед к стилисту. Он порывисто обнимает Роланда, прижимая его к себе со всей силы. Чтобы они там не задумали, он все равно слишком сильно их любит, чтобы не простить им это.       — Прощай, Роланд.       — Двадцать, девятнадцать, восемнадцать, семнадцать.       — Береги себя, Нил, — похлопывая его по плечу, говорит он. По смуглым щекам стилиста стекают маленькие капли соленых слез. Джостен отступает назад на диск, смотря на Роланда. Хочется запомнить его, отложить в своей памяти, как нечто хорошее, что случилось с ним в этой жалкой жизни. Спасибо этому миру за то, что подарил ему всех этих людей.       — Надеюсь, Эрик позаботится о моих котах, — почему-то шепчет он, вспоминая о них.       — Позаботится. Мы все позаботимся о них, Нил, — кивает ему Роланд, расслышав его шепот даже сквозь громкий отсчет времени.       На диск опускается прозрачный цилиндр. Роланд улыбается и машет ему рукой. Он скоро начнет движение вверх.       — Три, два, один, — слышит Джостен. В этот момент в комнату врываются миротворцы и начинают избивать стилиста, таща его за собой прочь.       — НЕТ! Нет. — кричит он, стуча кулаками по цилиндру, ему приходится почти лечь на диск, чтобы увидеть, что там происходит, но он уже наверху. Он уже на арене. Яркий свет ослепляет его, заставляя жмуриться. В ушах звенит от собственного крика. Дышать становится тяжело. Он хватается за кофту, крепко сжимая ткань в районе сердца. Пусть с Роландом все будет в порядке.       Когда глаза привыкают, а сердце успокаивается, он оглядывается, не находя ни одного трибута. Он стоит на своем диске совершенно один посреди зеленого прекрасного леса. Рога изобилия нет. Никого здесь нет, кроме него одного. Этого просто не может быть, Джостен летел сюда не один. Они не могли выпустить выживать его на арене совершенного одного. Где-то точно должны быть другие трибуты и Рог. Его охватывает паника, дышать становится все тяжелее и тяжелее. Голос Ичиро не звучит, чтобы привести Нила в порядок. Игры еще не начались. Почему они тянут? Дают рассмотреть арену? Дают справиться с этой ужасающей паникой и страхом? Наверняка, все двадцать четыре трибута уверены, что одни здесь на арене – наказание за то, что бунтовали вчера на интервью.       Спустя долгих пару минут звучит громкий голос Ичиро Морияма.       — Дама и господа, третья Квартальная бойня объявляется открытой! И пусть удача всегда будет на вашей стороне!       Перед ним появляется таймер, ровно шестьдесят секунд.       Нил не знает, что ему делать. Нет смысла срываться и куда-то бежать. Он был один. Все это так отличалось от обычных Игр, даже от других Квартальных игр. Распорядители и правда постарались. Кто бы мог подумать, что Джостен испытает жгучую тревогу и замешательство, когда не увидит рядом с собой диски других двадцати трех трибутов, готовых его убить.       Пока он стоит один посреди леса, отсчет идет слишком долго. Не надо просчитывать все шаги, готовиться бежать и выживать. Нил видит перед собой единицу, и голограмма с отсчетом исчезает. Звучит гонг. Он аккуратно делает шаг на яркую зеленую траву, боясь полностью ступить на нее. Может быть, как только он ступит на нее, из-за деревьев выскочит очередной переросток, выведенный в лабораториях Капитолия и быстро покончит с ним? Обе его ноги стоят на земле, но ничего не происходит. Он сначала идет назад, уловив там знакомое мерцание, пока оглядывал арену. Силовое поле. Это был конец арены и как ему воспользоваться им в своих интересах, если рядом никого не было? Джостен идет в глубь леса, оглядываясь по сторонам. Всюду плодовые деревья: яблоки, груши, сливы. Все выглядит таким неестественным, искусственным. Кусты полны смородины и крыжовника. Небо чистое, голубое, ни одной тучи. Ветер легкий и мягкий, приносящий сладкие ароматы всех этих, вкусно выглядящих яств. Много белых кроликов скачут туда-сюда, не боясь человека. Он кружится во все стороны, не понимая подвоха. Как же кровавая бойня у Рога? Или все как раз там, кроме него? Чтобы у него не было возможности взять оружие? Он качает головой, нет. Тут что-то другое, да и пушка не звучит, оповещая о чьей-то смерти, хотя пушка никогда не звучит, пока идет бойня.       Нил бродит в лесу около двух часов, ноги начинают подкашиваться от бездельной ходьбы, ни одного выстрела, тишина леса впервые оглушает его. Он растерян. Где сейчас Жан и Кевин? Также, как и он бродят по лесу, не зная, что делать?       Еще минут сорок спустя возле одного дерева он находит рюкзак, на нем большими буквами написано: «НАТАН ВЕСНИНСКИ, 51 ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ». Так иронично, что именно он нашел этот рюкзак. Джостен усмехается, понимая в чем дело. Это такая же тактика, как на 25 Голодных играх. Он помнит ту арену по записи – лабиринт, где повсюду были скрытые комнаты прошлых победителей Игр. Там были сундуки с их оружием, с которыми они победили Игры, но также там были чудовища, которые были на их аренах. Интересно, кому-то достался его рюкзак? Рюкзак Жана или Кевина?       Нил открывает портфель. Небольшая фляга с водой, две банки с консервами и топор. То, с чем Натан остался на арене один на один с другим трибутом. Что же, тогда кому-то не повезет, если ему попадется портфель Нила – он был с блядским ничего. Он берет топор в руки и надевает лямки себе на плечи. Это было уже хорошо. Все не так плохо, как могло бы быть. Джостен идет дальше, не знает куда надо идти, но есть предположение, что Рог изобилия находится где-то в центре арены, как и всегда. Ему нужны ножи, он не то, чтобы гений в использовании топора, это больше прерогатива его отца.       Когда небо начинает смеркаться, Джостен присаживается на мягкую траву и облокачивается на яблоню, чтобы перекусить и отдохнуть. Он так и не дошел до Рога и звука пушки по-прежнему не было. Нил не знал хорошо это или плохо. Наверное, было бы лучше услышать ее, чтобы понять, что он застрял здесь не один. Союзы, казалось, сейчас были просто бесполезны. Все это оказалось неважным. Он не знает, где сейчас Кевин. А Жан, наверняка, не знал, где его союзники. Раздумывая над этим всем, Джостен задремал, полный желудок, теплый ветерок, сумерки и тишина леса сделали свое дело. Его будит выстрел пушки. Первый мертвый трибут. Нил встал и начал всматриваться в небо. Было уже темно. Должны же уже показать павших? Сердце бешено колотилось, разгоняя по венам кровь – лишь бы не Жан, на остальных было плевать, но лучше бы и не Кевин Дэй. Только не эти двое.       Кусты начинают шуршать где-то рядом с ним и Нил поворачивается в эту сторону, поднимая топор для броска. Он на сто процентов уверен, что промахнется, не справившись с этим оружием, но напугать трибута, возможно, выйдет и тот пустится в бега. На свет от яркой луны выходит Рене Уокер. Из всех, блядь, людей именно она. Джостен не отпускает топор, пока она приближается к нему.       — Нил! — радостно восклицает она, не обращая внимание, что на нее направлено оружие. Сама она идет с копьем, даже не направляя его в сторону Джостена. — Боже, я думала, что одна тут.       — Здесь нет Господа бога, Уокер. Было бы классно, если бы он сражался на арене за всех нас.       Девушка пожимает плечами и садится рядом с ним, снимая рюкзак с плеч. Нил стискивает зубы и садится рядом. На ней все-таки браслет. Она из альянса Моро. Этот мудак только все испортил, он бы мог быстро убить ее, сокращая численность трибутов на арене, но эти золотые брелоки, связанные с их семьей, мешают ему. Все нутро сопротивляется убить человека, который носит на своей руке сойку-пересмешницу, связанную с Элоди Моро. Нил смотрит на надпись Рене: «СЕТ ГОРДОН, 67 ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ». Она замечает это.       — Совершенно не умею пользоваться копьем, не понимаю, как Сет делал это. Ужасно громоздкое оружие, с ножами и клинками намного проще.       Нил мысленно соглашается с ней, взвешивая в руке топор.       — Зато у него полный рюкзак еды. Гордону повезло. Здесь куча яблок, сладких булочек и две фляги воды, — продолжает Уокер, передает ему большое зеленое яблоко и кусает свое.       Джостен долго смотрит на нее, но с девушкой ничего не происходит. Не отравленные, он кусает. Яблочный сок стекает по подбородку. В жизни не ел таких зеленых сочных яблок.       — Больше никого не встретила? — задает он глупый вопрос. Наверное, если бы встретила, не вышла сюда одна, но ведь это она могла убить трибута, для которого прозвучала пушка? Нет, ее копье чистое.       — Нет, — качает она головой. — Интересно, где сейчас Эндрю. У тебя есть какая-то конкретная цель? Куда направляешься или что хочешь найти?       Уокер тараторит. Нервничает, тоже не ожидала, что арена будет такой. Страшно находиться в ней одному. Все привыкли встречаться у Рога изобилия и видеть своих противников лицом к лицу. А когда не видишь их – страх и оцепенение сковывают еще сильнее. Невидимая опасность страшнее той, к которой ты морально готов и, которую, естественно, видишь перед глазами.       — Пытался найти Рог изобилия, — не скрывая, говорит он.       — Думаешь здесь есть Рог? Зачем тогда эти рюкзаки?       Джостен долго думает, прежде чем ответить ей. Ему тоже в голову закралось за всю долгую прогулку по лесу, что, возможно, Рога изобилия и нет вовсе, но он всегда был. Во всех Играх, но и трибутов никогда так не разделяли.       — Есть. Точно есть. А это «стартовый» набор, чтобы в самом начале не было так скучно смотреть Игры. Если бы на тебе не было браслета, я бы убил тебя, — спокойно пожимает плечами Нил, — а, если бы мы встретились без оружия соперниками? Что бы мы делали? Пожали друг другу рук и разошлись, пока не встретимся у Рога? Как-то уныло.       Рене кивает ему, понимая, о чем он говорит. Все-таки кто-то уже встретился и один из двадцати четырех погиб. Черное небо озаряется гербом Капитолия и звучит гимн, словно прочитав мысли Нила. Сейчас они узнают, какого из бедолаг коснулась сама смерть.       Алмаз Панема,       Город великий,       Ты блистаешь на все времена,       Смиренно встаем       Перед тобой на колени…       Гимн стихает, а затем показывают лицо одного единственного павшего трибута. Джостен облегченно выдыхает, когда видит Зейна Ричера из Дистрикта-5. Рене держит свой крестик и опускает голову в молитве. Интересно, будет ли она молится, прося прощения у своего Бога, перед тем как убить другого трибута. Ужасно хотелось посмотреть на это. Может быть, не так уж плохо, что он встретился с ней. Когда она заканчивает, Нил говорит:       — Ложись спать, я подремал часа три.       Уокер не отнекивается и не боится его. Она просто кивает и ложится рядом с ним, прижимаясь спиной к его бедру. Так странно, он ни за что бы не смог уснуть рядом с ней, если бы это предложила она. Наверное, она так сильно верит в силу альянса, но Нил не состоял в нем. У него был свой союзник и завтра он найдет его, желательно живым и здоровым. А потом они оба найдут Жана, чтобы защищать эту занозу в его заднице.       Джостен сидит и ковыряется топором в земле, когда вспышка света освещает арену, а после слышится громкий грохот грома. Он ожидает, что сейчас пойдет дождь, но ничего нет. Рене ненадолго просыпает и Нил зачем-то успокаивает девушку.       — Просто гром, спи.       Он откидывает голову на дерево и шипит, больно ударившись о ствол. Интересно, чем сейчас занят Моро? Один ли? Если один, не страшно ли ему? Чертов ублюдок все время проникает ему в голову.

***

      После гонга, Жан в ужасе срывается со своего диска, бежит вперед, в лес и оглядывается во все стороны. Голова начинает кружиться, и он падает на землю, выставляя свои руки. Ему повезло, что он ни черта не чувствует ими, иначе сейчас бы взревел от боли. Он упал прямо на мелкие камни, на ладонях остаются впадины от них. Моро отряхивает руки о штаны, ноющая боль в коленях помогает ему прийти в себя, он встает и быстрым шагом направляется в лес, опасливо косясь во все стороны. Где все остальные трибуты? Почему он здесь один? Нила убили еще до начала Игр? Весь его альянс мертв, и он теперь должен медленно сходить с ума на арене, везде поджидая опасность?       Мысли Жана продолжают крутить и подбрасывать ему все более ужасающие картинки, пока он все идет и идет по лесу. Хотя это можно было бы назвать не лесом, а садом. Слишком много здесь было плодовых деревьев и кустов. И, наверное, девяносто девять процентов из них отправлены, иначе здесь не было бы столько еды. Куча живности и птиц просто повсюду. Рай для Джостена. Он быстро находит рюкзак, висящий на ветке грушевого дерева. Моро легко снимает его, благодаря своему росту и вчитывается: «КЕВИН ДЭЙ, 71 ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ». В портфеле лежит одна булка и фляга с водой наполовину полная. Почему лишь наполовину? Он долго смотрит внутрь и замечает моток веревки с кровавым бинтом. Жан хмурится, пытаясь припомнить Игры Дэя.       — О, я здесь не одна, как я рада! Жан! — Моро в испуге оглядывается назад, где видит Дэн. Он в облегчении выдыхает. Она несет в руке свой рюкзак, запыхавшись. Наверное, бежала, как и он в самом начале, поддавшись панике. Жан до сих пор помнит, как этот страх сжал все его нервные клетки и органы в маленький комок ужаса. Уайлдс добегает до него и легко хлопает по плечу.       — Ты поняла задумку этих портфелей? — все еще пялясь внутрь, спрашивает он.       Она пожимает плечами.       — Кажется, это то, с чем победители остались в финале или около того.       Дэн показывает свой, ей повезло, достался рюкзак Мэтью Бойда.       — В финале он остался без него, потеряв по пути, пока бежал от чудовищ, сотворенных Капитолием, но до этого он был у него просто полностью забитым всей ерундой, — она легко смеется, вспоминая своего мужа. — Так что мне достался полностью забитый безделушками. Ничего полезного и топор.       — Но тогда у Кевина должен быть меч, — Жан трясет своим рюкзаком у нее перед лицом. — А тут ни черта.       Даниэль хмурится, кажется, тоже вспоминает Игры Кевина.       — Ну, меч не поместился бы в это, ты осмотрел полностью то место, где нашел его?       Он начинает обходить дерево и рядом с кустами смородины находит меч. Жан скептически смотрит на него и взвешивает в руке.       — Умеешь им пользоваться?       Она качает головой. Моро, увы, тоже. Ему стоило бы тренироваться в этом, но он рассчитывал, что сможет достать трезубец с Рога, но никакого чертового Рога здесь не было и в помине. Жан устало плюхается на траву и делает глоток воды. Что сейчас делает Нил? Понял ли задумку или его поглощала паника вперемешку со страхом от неизвестности? Нашел ли рюкзак, а если да, то чей ему достался? Его?       — У тебя есть, что пожевать? — спрашивает Дэн, скривив лицо. — Мэтт был без еды в финале.       Он кивает и протягивает ей булку. Она немного отламывает и начинает есть.       — Мало кто в финале остался с едой, — заключает Уайлдс, Моро кивает ей. Они оба подскакивают на ноги и берут в руки оружие, как только видят, что кто-то пробирается через кусты прямо к ним. Из них выходит Эндрю, в волосах торчат ветки и листья. Выглядит тот диким и злым. Миньярд замечает их встает рядом с ними.       — Мой диск был в ебучих зарослях.       Дэн начинает смеяться, пока Эндрю снимал с себя все добро, что собрал по пути к ним. На плечах у него висел портфель, и Жан обошел его, чтобы посмотреть чей ему достался. «НИЛ ДЖОСТЕН, 74 ГОЛОДНЫЕ ИГРЫ». Миньярд смотрит на него через плечо и хмыкает, понимая, о ком сейчас его мысли. Он снимает его с плеч и выворачивает все наружу. Со звоном падает целая куча ножей и пара поломанных стрел. Стрел, которые принадлежали Элоди Моро. Его сестре. Моро выдыхает сквозь зубы, вот бы Нил был сейчас рядом с ним.       — Держу пари, рюкзак Джостена единственный напичканный таким количеством холодного оружия, — усмехаясь, говорит Дэн.       Миньярд кивает и складывает все ножи обратно. Наверняка, у того парочка уже были припрятаны под его повязками на руках.       — Зато ни воды, ни еды. Ни черта, — подводит итог он.       На троих у них слишком мало еды и воды. В итоге они приходят к решению остаться тут, возможно, им удастся выловить кого-то еще из их альянса, а потом они разыщут Нила. К вечеру на встречу им выходит Джереми Нокс с рюкзаком Дэвида Ваймака, в нем были топор с водой. Еды все еще ни у кого из них не было. Жан поделил на ночь всем маленькую булочку. Спать не хотелось никому. То ли из-за того, что несмотря на альянс, они никому не доверяли, то ли из-за адреналина, все еще бушующего в их крови.       Никто из них не спит, когда небо озаряет яркая вспышка молнии где-то рядом с ними и звучит оглушающий раскат грома. Они закрывают уши руками. В них продолжал стоять звон еще минут десять.       — Что за на хуй? — выругнулась Даниэль, когда они все пришли в себя.       — Не хочу повторять за своим ментором, он не очень умный человек, — усмехается Жан, — но это Квартальная бойня.

***

      Тетсуджи и Дэвид сидят в штабе, ожидая начала Голодных игр. Оба мужчины в полном смятении, они не знали, что ожидать на этот раз. Даже Ваймак, который однажды уже познал Квартальную бойню на себе не знал, что Ичиро мог подготовить для трибутов. Менторов дистриктов заметно меньше, кажется все они ощущают это угнетение и неизвестность. Многие переговариваются между собой. Кто-то даже дрожит и плачет. Все тут стали близкими друзьями, второй семьей, поскольку встречались каждый год на несколько недель, а иногда и больше. Они были поддержкой друг друга. Каждый прошлый победитель Игр знал, что он такой не один. Он не один сходит с ума, когда ему снятся все погибшие их трибуты на арене; не один, кто беспробудно выпивает, пытаясь заглушать фантомную боль и страх; не один потерял, возможно, кого-то дорогого сердцу человека.       Экраны менторов включаются и начинают транслировать трибутов. Перешептывания на несколько секунд стихли и начались с новой волной. Трибуты разбросаны по всей арене. Рога изобилия рядом нет. Морияма почти утыкается носом в экран, когда видит Джостена на четвереньках, вертящего головой в разные стороны. Он был в полном беспорядке, пальцы со всей силы сжимали кофту, еле дышал. Что, черт возьми, уже успело произойти с ним?       В комнаты входят сопроводители всех дистриктов и приносят напитки и закуски менторам. Сегодня и в последующие дни Голодных игр никто не уйдет отсюда. Все останутся со своими трибутами до последнего их вздоха.       Когда отсчет заканчивается Нил начинает аккуратно ступать на землю, пока Жан на другом экране рванул со всей дури, что была, валясь наземь. Тетсуджи мельком глянул в экран Дэвида. Эндрю медленно прочищал себе дорогу, находясь в зарослях и кустах; Рене быстрым шагом шла вперед, изучая местность. Все их трибуты быстро нашли первые попавшиеся рюкзаки. Все, кроме, конечно же, Нила. И почему он не удивлен? Морияма заметил, что все портфели прошлых победителей Голодных игр были рядом с местом, где их «высадили». Наверное, Джостен пропустил ближайший к себе. Он три часа бездельно бродил, пока не наткнулся на рюкзак Натана Веснински, как иронично. За это время, он и Эбби искусали все ногти и кожу внутри щек от нервов, боясь, что другие трибуты могут найти Нила безоружным и тогда все их планы пойдут коту под хвост.       Он даже не может предположить куда держит его один трибут путь, пока другой еще с самого начал смог собрать крохи своего альянса. Морияма уже хотел взвыть от бессилия. Почему не везло именно Нилу? В итоге тот взял и просто уснул после бесцельного хождения по лесу.       — Я не понимаю, иногда мне кажется, что у него очень высокий инстинкт самосохранения, но иногда он у него просто отсутствует! — жалуется он Дэвиду.       Ваймак усмехается.       — Он бродил по лесу часов пять или больше, конечно, он устал.       Джостена будит звук пушки. Все менторы, кроме пятого переводят взгляд на общий большой экран и сморят повтор: Зейн Ричер совершил самоубийство, съел отравленное яблоко. Распорядители могли и думать, что облапошили хотя бы одного трибута своими отравленными фруктами, но все они знали, что на арене будет везде одна сплошная отрава. Они узнали это от своих трибутов и предупредили друг друга. Ричер решил не участвовать в шоу для развлечения Капитолия, не хотел им давать этого.       Поздним вечером, когда луна освещает арену к Джостену выходит Рене и оба ментора напрягаются. Они знают, что Нил был против альянса, но Уокер очень сильно поможет ему в выживании. Она нужна ему. Они оба расслабляются, когда его трибут опускает оружие и садится рядом с девушкой, непринужденно болтая.       — Парень прав, — говорит Ваймак, — Рог точно должен быть. Распорядители не могли его убрать. Все финалы проходят именно там.       Морияма только кивает. Вскоре Уокер засыпает, пока Нил вырисовывает круги топором по земле. Тетсуджи просит Эбби приглядеть за трибутами, пока он немного поспит. Уинфилд кивает ему и пересаживается на кресло, пока он плюхается на мягкий диван позади. Уже многие дремали, пока их трибуты отсыпались перед следующим пугающим неизвестностью днем. Он просыпается от громкого звука на всю комнату для менторов. Все подскакивали со своих мест, уставившись в экраны. Эбби держится за сердце.       — Просто гром, спи, — слышит Тетсуджи с одной колонки.       — Что за на хуй? — слышится с другой колонки голос Уайлдс.       — Не хочу повторять за своим ментором, он не очень умный человек, но это Квартальная бойня.       Мелкий засранец. И он обещал Нилу, что вытащит этого говнюка с арены?       Почти у всех менторов сна не было ни в одном глазу после такого шума. Тетсуджи продолжил присматривать за своими детьми, отправляя Эбби отдыхать. Дэвид наоборот уходит спать и просит Бетси присмотреть за двенадцатым.       Когда начинает светлеть Нил тихо уходит в кусты, чтобы сделать свои дела и пока мочится на отравленные ягоды крыжовника встречает Кевина Дэя из второго дистрикта.       — Милая встреча, — сонно смеется Дэй, размахивая трезубцем, и устало потягивается.       Джостен салютует ему двумя пальцами, после того, как застегивает ширинку.       — Чертовски рад тебя видеть живым, союзник.       — Я, блядь, не спал всю ночь, пытаясь найти тебя.       Нил утягивает Кевина в крепкие объятия и парень из второго обессилено утыкается ему носом в волосы, прижимая его трибута еще ближе к себе.       — Спасибо, что нашел меня, Кевин, — шепчет он. — Спасибо, что ты рядом.       — Ты обнимаешь меня рукой, которой только что держал свой член?       Джостен выпускает его из объятий и весело смеется.       — У тебя есть лишняя вода, чтобы я мог помыть руки?       Кевин качает головой.       — Лишней нет. Я так хочу спать.       — Пошли, — утягивает его за собой Нил.       Рене все еще крепко спит, Дэй ничего на это не говорит, достает шкуру из рюкзака и кладет на нее голову.       — У меня портфель твоего парня.       — Я сразу это понял, как увидел трезубец. Спи, Кевин, я посторожу твой сон.       Второй раз просить не пришлось, трибут Дистрикта-2 быстро засыпает. Какие отношения связывали этих двоих, что по словам Дэя, тот не спал всю ночь и бродил по лесу, чтобы найти Нила? Очевидно, они очень близки.       Кажется, что на арене все спокойно, большинство трибутов еще спят. Альянс Моро тоже спит, пока Миньярд сторожит их. Тишина и умиротворение заставляют Морияму кумарить и клевать носом. В итоге он сдается под этим натиском и окончательно засыпает, погружаясь в манящую темноту. Да уж, с Жаном – вторым ментором четвертого дистрикта было как-то проще дежурить.       Вырывают его из сладкого сна три выстрела пушки подряд. Да простят его все остальные трибуты дистриктов, но хоть бы это были не Нил, Рене и Кевин.