✨𝖬𝗎𝗇𝖽𝗎𝗌 𝖭𝖾𝗈𝗇𝖾𝗇𝗌𝗂𝗌✨: 𝑷𝒖𝒓𝒄𝒉𝒂𝒔𝒆𝒅

Аста впервые оказалась на частном самолёте, и эта машина поразила её своей роскошью — ещё на трапе, когда она поднималась внутрь, девушка почувствовала себя так, будто ступила в иной мир, где всё было устроено иначе, чем на привычном ей суровом Севере. Внутреннее убранство джета напоминало не столько салон летательного аппарата, сколько гостиную в богатом доме: стены из светлого материала с безупречными швами, мягкое приглушённое освещение не резало глаза, пол под ногами, устланный толстым ворсистым ковром — настолько чистым, что Асте показалось, будто никто и никогда не наступал на него. Кресла из белой кожи, такой гладкой и мягкой, что рука скользила по ней, не встречая сопротивления, казались скорее тронами, чем местами для сидения. Воздух в салоне пах чем-то неуловимо дорогим — не резкими духами, не табаком, а самой идеей денег и спокойной уверенности людей, для которых такая обстановка была обыденностью. Аста прошла через первый отсек, заметив аккуратную кухонную стойку, маленькие столики, закреплённые на полу и остановилась, чтобы сесть в самом углу у окна — подальше от чужих глаз, ближе к иллюминатору, за которым виднелся заснеженный аэропорт. Ей казалось, что скромное место где-то с краю будет более уместным для неё — девушки, которая никогда не летала, не знала, как вести себя среди этой роскаши, и до сих пор не могла до конца поверить, что всё это происходит наяву. — Нет, госпожа, — сказала Сарайя, мягко останавливая её жестом. — Это место для стюардессы. Аста удивленно посмотрела на кресло, в которое хотела сесть, — красивое, широкое, с высокой спинкой и подголовником, отделанное той же дорогой кожей, что и остальные сиденья. Разве на таких местах может сидеть персонал? — Пойдёмте, — женщина протянула руку, указывая направление вглубь самолёта. Они вошли в следующий салон, и здесь роскошь оказалась ещё более очевидной. В основной зоне, стояли два кресла и мягкий диван у иллюминатора, на котором мог бы вытянуться во весь рост взрослый человек. Кресла были расположенные так, чтобы сидящие в них могли смотреть друг на друга во время разговора. Между сиденьями находился столик на котором, уже стояла бутылка воды и два стакана, приготовленные заранее. В одно из этих кресел Сарайя и усадила растерянную Асту. Заметив, как сильно ее спутница напряжена — как пальцы девушки вцепились в края кожаной папки, а взгляд мечется от одного предмета к другому, не в силах ни на чём остановиться, — Сарайя мягко улыбнулась. — Тут вам будет намного удобнее, — произнесла она. Аста не выпуская из рук папку с документами. Девушка оставалась напряженной — спина не касалась кресла, плечи сведены, а пальцы сжимали ценный документы. — Вы можете положить её, — сказала Сарайя, кивнув на папку. — Никто не тронет ваши бумаги. Жест южанки был открытым и спокойным — женщина села напротив девушки и откинулась в своём кресле, положив руки на подлокотники, всем своим видом показывала, что здесь нет никакой угрозы. Но Аста лишь на мгновение ослабила хватку, положила папку на столик перед собой — и тут же, когда Сарайя отвернулась к иллюминатору, снова взяла документы в руки. Девушка не могла расслабиться. Она не знала этих людей, не знала, чего от них ждать. Сарайя, эта женщина с тёплой улыбкой и мягким голосом, которая говорила с ней участливо, всё равно оставалась чужой — одной из тех, кто служил Парисе, кто выполнял её приказы и приехал забирать её с Севера, как забирают неодушевлённый предмет. Никакие улыбки и добрые слова не могли стереть эту простую, холодную истину. Сарайя пристегнула ремень безопасности и Аста этому примеру. Южанка с улыбкой посмотрела на то, как её спутница опять вцепилась в папку и её взгляде не было осуждения — только тихое понимание чужого страха, который не унять словами. Аста дождалась, когда женщина отвернётся и одним быстрым движением положила папку себе за спину — между поясницей и мягкой спинкой кресла. Сидеть так было неудобно, уголки впивались в позвоночник, но по крайней мере ей больше не приходилось держать бумаги в руках. Турбины самолёта заревели — звук налился силой и завибрировал в полу, в костях и девушка вцепилась в подлокотники кресла. Сарайя, заметив, как резко побледнела её спутница, подалась вперёд и произнесла успокаивающим голосом: — Всё хорошо. Будет немного шумно, но вы не бойтесь. Аста нервно кивнула, не в силах вымолвить ни слова и даже мягкий тон южанки не мог заглушить страха перед тем, что сейчас должно было случиться. Самолёт вырулил на взлётную полосу, и девушка с замиранием сердца наблюдала в иллюминатор, как быстро проносятся мимо постройки аэропорта — сначала медленно, потом всё быстрее. А затем… Аста ахнула и зажмурилась, когда почувствовала, как судно оторвалось от земли. Где-то внизу остался её Север, ее родные мать и Тора. Спустя несколько секунд Аста осторожно повернулась к окну ее веки дрожали, дыхание замерло, девушка смотрела как самолёт пронзает облака и поднимается выше набирая высоту. Сарайя наблюдала за ней с тёплой понимающей улыбкой, словно она сама когда-то испытывала то же самое при первом полёте. — Сейчас самолёт выровняется, — сказала она, когда гул турбин изменил тональность, став более спокойным, — и будет легче. У Асты слегка заложило уши — всё вокруг вдруг стало приглушенным и далёким, — но когда машина наконец выровнялась, давление пришло в норму, и дышать стало свободнее. Страх никуда не ушёл, но теперь он не душил, не сковывал грудь железными тисками — он просто затаился где-то внутри, тихим и глухим ожиданием. Вскоре к ним вышла молодая стюардесса — южанка с оливковой кожей, черными вьющимися волосами и мягкой улыбкой. Она двигалась плавно, неслышно, и каждое её движение дышало желанием услужить. На серебряном подносе стояли напитки — прозрачная вода с лимоном и маленькая чашка с ароматным чаем, — а также тарелка с фруктами и несколько аккуратных сэндвичей. Девушка поставила поднос на столик и убедившись, что гостья ни в чём не нуждается удалилась. Аста проводила её взглядом и взяла чашку с чаем и маленький бутерброд. Вкус оказался непривычным — не таким, к которому она привыкла дома, — но еда была свежей и удивительно вкусной. Стюардесса появилась снова, чтобы убрать пустую тарелку, и её улыбчивая забота настолько не вязалась со страшным образом Юга, который рисовало воображение Асты, что девушка начала понемногу расслабляться и её плечи чуть опустились. Сарайя поднялась, взяла телефон, отошла к дивану села на него и заговорила. Она произносила слова быстро и Аста отчаянно пыталась понять, о чём идёт речь, но женщина говорила на южном диалекте, слишком сложном для северянки, знавшей немного только основной язык Южного королевства. Судя по акценту, это было наречие какой-то отдалённой провинции — с незнакомыми оборотами и проглатыванием окончаний, которые делали речь неразборчивой для непривычного уха. Аста уловила отдельные слова: «Аста», «Север», «всё благополучно», «уже в воздухе», — а всё остальное тонуло в певучей речи. Сарайя кивала собеседнику и время от времени бросала короткие взгляды на девушку. Аста откинулась на спинку кресла, чувствуя, как тело тяжелеет, и провалилась в темноту — то ли от стресса из-за расставания, то ли от резких перемен. Её организм просто не выдержал и отключился. Очнулась она от того, что небо за иллюминатором уже розовело — солнца только начинало подниматься, окрашивая облака в нежные тона. Аста растерянно осмотрелась. Сарайя не спала. Она сняла пиджак и теперь сидела в лёгкой блузе, листая планшет. Заметив, что девушка очнулась, южанка улыбнулась ей. — Вы отдохнули, госпожа? — спросила она с участием. Аста сунула руку за спину — папка была на месте, всё ещё зажатая между поясницей и креслом. «Никто к ней не прикасался», — с облегчением подумала она и кивнула. — Да… да, я уснула, — произнесла она, растеряно. — Сама не знаю, почему. — Думаю, вы просто перенервничали, — мягко заметила Сарайя. — Это нормально. Переезд, расставание с семьёй, неизвестность — всё это отнимает силы. Она нажала кнопку вызова, и через несколько секунд снова появилась приветливая стюардесса. — Что желаете, госпожа? — спросила девушка, обращаясь к Асте. — Можно мне кофе с молоком? — тихо попросила та и стюардесса ушла выполнять просьбу девушки. Аста обернулась к иллюминатору. За стеклом простиралась бескрайняя синева. — Ещё часа три лететь, — произнесла Сарайя, устраиваясь удобнее. — Уже недалеко. Под нами океан. Посмотрите, какой он беспокойный. Огромная гладь простиралась внизу до самого горизонта, и где-то там, внизу, словно крошечные игрушки, двигались грузовые корабли. Вскоре на горизонте показалась земля — сначала тонкая полоска, потом всё шире, пока не заняла половину обзора. — Это?.. — Аста подалась вперёд. — Это Южное королевство? — Да, оно самое, — кивнула Сарайя. — Но дом госпожи Парисы находится дальше на юг, так что лететь нам ещё долго. Аста не могла оторвать взгляда от земли. Всё здесь казалось иным — вместо белого снега преобладали жёлтые и коричневые тона, и только кое-где виднелись островки зелёного: сады, поля, рощи. Реки вились серебряными лентами, озёра сияли на солнце, и вся эта картина была живой и яркой, непохожей на привычный чёрно-белый мир вечной зимы. Даже страх на миг отступил, сменившись детским любопытством. Сарайя наблюдала за девушкой с мягкой улыбкой. Она видела в северянке не расчётливую наследницу, а простую девушку — испуганную, но способную радоваться новому. Южанка снова подозвала стюардессу, и та вернулась с чашкой чая с тонким ароматом. — Вот, госпожа, чтобы вам было легче перенести приземление. Вкус оказался цветочным, с лёгкой горчинкой и послевкусием меда. — Необычно, — сказала Аста. — Это чай из цветов, которые растут только на юге, — пояснила Сарайя, замечая, как веки гостьи снова тяжелеют. — Успокаивает и придаёт сил. Аста сонно потёрла глаза и тихо произнесла. — Я подремлю немного? — Конечно, госпожа, — кивнула Сарайя.

***

Чёрная машина остановилась неподалёку от взлётной полосы, и из неё вышла женщина. Она была высокой, со статной фигурой, которая угадывалась под строгим безупречным костюмом. Чёрные брюки сидели на ней идеально, а лёгкая черная рубашка из тонкой ткани струилась при каждом движении, как вода. Чёрные вьющиеся волосы незнакомки были собраны на затылке, но несколько прядей выбились из причёски и падали на ее смуглое лицо. Коричневые глаза с золотистыми крапинками в глубине неотрывно следили за точкой в небе. Женщина оперлась о капот и просто ждала, а в её позе чувствовалась скрытая сила — как у хищника, который дремлет, но готов сорваться с места в любую секунду. Самолёт приземлился, снизил скорость и подрулил к зданию аэропорта возле которого стояла машина. Дверь самолёта открылась и спустился трап. Через некоторое время появилась Сарайя. На её руках лежала Аста маленькая и хрупкая . Незнакомка у капота на мгновение замерла, поражённая этой картиной. Затем она выпрямилась и пошла навстречу. — Всё в порядке, Сарайя? Ты всё сделала, как надо? — спросила женщина. — Да, без проблем, ваша светлость. — Это она? — Женщина наклонила голову, рассматривая лицо той, что лежала на руках помощницы. Светлые волосы, бледная тонкая кожа маленький носик нежные губы и удивительно густые тёмные ресницы. — О боги, — тихо сказала женщина. — И сколько же ей? — Восемнадцать, госпожа Париса. — Не может такого быть. Она не выглядит на этот возраст. — Она северянка, — пояснила Сарайя. — Она росла в очень бедном регионе, терпела лишения и голод. Это не южанка, выросшая в достатке. Париса продолжала рассматривать спящую, и выражение её лица постепенно менялось. Она почувствовала сильное желание прикоснутся к этому хрупкому создание. Ощутить ее вес у себя в руках. Приса протянула руки, стараясь не потревожить сон девушки. — Дай её мне, — сказала Париса. — Она как никак моя будущая жена. Сарайя, не колеблясь, передала Асту в руки госпожи. Северянка слегка пошевелилась во сне — вздохнула глубже, прижалась щекой к чужому плечу, но не проснулась. — Снотворное будет действовать ещё часа два, — произнесла Сарайя. — Давайте поедем в поместье. Париса кивнула, не отрывая взгляда от лица Асты. Они устроили спящую девушку на заднем сиденье как можно удобнее, и пристегнув её ремнём. — Надо включить кондиционер, — заметила Сарайя. — Она одета для Севера, как бы не перегрелась. На Асте все еще были теплые сапоги, джинсы и свитер с северным орнаментом. Водитель завела мотор и машина тронулась и понеслась по шоссе, обсаженному пальмами. — Она намного красивее, чем на фото, — произнесла Париса после долгого молчания. — Но такая хрупкая и молодая. — Асту осмотрит врач, а Мариам откормит ее, — отозвалась Сарайя. — Вот увидите — через полгода она расцветёт. Париса не отвечала. Она смотрела на тонкие черты лица спящей девушки, на её белую кожу и платиновые волосы. — Вы не можете отвести от неё взгляд, — усмехнулась Сарайя. — Вам выпал Джекпот: и уникальные рудники, и их прекрасная наследница. — Она дитя, — Париса отвернулась к окну. — Это просто сделка. С девушкой будут обращаться с уважением и заботой. Она не должна ни в чём нуждаться. Я не ожидала что она настолько хрупкая, поэтому заботу нужно будет усилить. Создать ей условия для комфортной жизни в моем доме. — Конечно, — спокойно согласилась Сарайя. Она протянула назад папку с документами — ту самую, которую Аста так отчаянно берегла, пока не уснула. — Вот её бумаги. Она боялась выпустить их из рук всю дорогу. Париса взяла папку и открыла её. Контракт по рудникам, брачный контракт, паспорт, карта клана… Она нашла небольшой конверт с деньгами и печально улыбнулась. — Ей даже денег дали с собой, — тихо произнесла Париса. — Потом, в присутствии юристов, я всё с ней подпишу. — Она не доверяет вам, — заметила Сарайя. — Не сомневаюсь. Обо мне говорят разное. Представляю, как ей было страшно лететь сюда, и как будет страшно, когда она проснётся в незнакомом доме. Париса замолчала. Машина неслась вперёд, увозя их всё дальше от аэропорта. Позади оставался Север, а впереди ждала новая жизнь — та, в которой Асте предстояло стать женой женщины, о которой на её родине ходили самые страшные слухи.