Дождь

      Ругаясь себе под нос, Юнги быстрыми шагами пересекает коридор, удерживая одной рукой Тэхена за спинку. Руки малыша обвиты вокруг шеи, но отец знает, что вот-вот они соскользнут с плеч абсолютно безвольно, ведь ТэТэ уже одной ногой во сне.       — Да кого принесло в такой час? — Вновь обращаясь к себе, шептал Мин, открывая дверь, в которую стучали настойчиво-безразлично. Такое вообще возможно?       Рот открылся сам, создавая на лице Юнги абсолютно глупое выражение, рука так и осталась на ручке двери, не давая человеку зайти, а сердце, кажется, упало прямо в пятки в истерике.       На пороге стоял Чимин, промокший до нитки от дождя, что сейчас главенствовал на улице, в правой руке у него был небольшой чемодан, в левой — дорожная сумка. Он выглядел никак. Ну вот абсолютно. От того Чимина, что видел Юнги 5 лет назад, не осталось почти ничего. Пак очень худой и уставший, потерянный и забитый жизнью.       Они смотрели друг на друга минуту, пока Тэхен вяло не напомнил о себе       — ТэТэ устал… — Громко зевая оповестила кудрявая макушка, без интереса оглядывая незнакомца. И только теперь Юнги понял в чем причина — у Чимина нет запаха.       Обычно его маленький сынок альфа первым подлетает к омегам, бессовестно расспрашивает о запахе и лезет обнимать, а сейчас даже носом не повел.       — Да, солнце… э, конечно, — начиная сильно суетиться, выдал Юнги, открывая дверь пошире и крепче обнимая Тэхена на руках. Мин покрутился вокруг своей оси, бегая глазами по полу и стенам, будто что-то искал, потом вышел из коридора, абсолютно не понимая происходящего, направился уже было в спальню, но его остановил детский голосок       — А дядя? Дядя зайдет?       Юнги оглянулся на все еще молчаливого и спокойного Чимина, который, казалось, выражал присутствие полного отсутствия, будто камень какой-то.       — Э… Чимин, заходи и чувствуй себя как дома, я уложу бесёнка и приду к тебе. Чистая одежда лежит в ванной, я еще не успел сходить в душ.       Пак даже не кивнул. Он с большим усилием перенес чемодан через порожек, хотя тот был совсем маленьким и на вид легким, закрыл дверь, разулся и побрел куда-то вглубь дома.       Юнги прошел к себе в спальню, укладывая на кровать Тэхена. Малыш проснулся от звуков грома и наотрез отказался спать один, повиснув на отце как маленькая обезьяна, вот и пришлось брать его с собой в ночное путешествие — открывать дверь, хотя на часах было уже почти 12.       — Кто такой дядя? — Опять громко зевая и мило морща нос, спросил ТэТэ, устраиваясь на кровати поудобнее и вдыхая запах отца, что тут ощущался так явно       — Чимин… Мой старый друг, — неловко почесав затылок, ответил Юнги. Он был в шоке. Куча вопросов крутились в голове, на которые у него совсем не было ответа. Как он его нашел? Что с ним случилось? Зачем он тут вообще?       — Посему он не пахнет? — Еле волоча языком, добавил Тэхен       — Я бы тоже хотел это знать, — укрывая ребенка одеялом, ответил Юнги       — Он будет с нами тут?       — Наверное… да?       — Ладно, но шокодатные конфеты ты ему не давай… Они мои! — Неожиданно резво заявил ребенок, на словах «они мои» ударяя по кровати кулаком.       Этот сладкоежка сведет Юнги с ума. Он сдерживается, чтобы не рассмеяться, и отвечает кивками.       — Спи давай       Через 10 минут Тэхен задышал ровно, оповещая отца, что провалился в сладкий сон, потому Юнги тихо встал с кровати и направился на поиски своего неожиданного гостя.       Он нашел Чимина в гостиной напротив панорамного окна. Старый друг сидел на полу, обхватив руками колени и смотрел на бушующую стихию. Все еще были слышны тяжелые капли дождя, что падали на крышу со звоном разбиваясь о металл, морские волны забегали на песчаный берег, выплевывая водоросли, где-то вдали были слышны раскаты грома и, наверняка, видны белые полосы молнии.       Чимин молчал.

*19 лет назад*

      — А посему нелься есть песок?       — Потому что он грязный       — А посему он глязный?       — Потому что он на улице!       — А посему он на улице?       — Потому что его сюда привезли       — А посему его сюда пливезли?       — Господи, Чимин, ну потому что потому!!!       — Посему потому сто? — Продолжал четырехлетний ребенок, стоя по колено в песочнице в своем милом комбинезончике со слоником на нагрудном кармашке. Да, Чимину всего 4, а Юнги уже 9. Семья Пак приехала в гости к Минам, оставив своего сына, как всегда, под присмотром у младшего семейства Мин       Юнги не любил разговаривать. Он был спокойным и послушным ребенком, никогда никуда не лез, был ниже травы и тише воды. Правда, это не всегда помогало укрыться от подзатыльников старшего брата или пьяных нападок отца, но малыш не жаловался, он просто сам еще в этой жизни ничего не понял.       У Юнги была сотня вопросов почему — почему мама не уходит от папы, ведь он бьет ее и ее детей? Почему брат достает его, хотя Юнги так старается и любит его несмотря ни на что, приносит колу, когда тот просит, не шумит и не мешает играть в видеоигры, молчит, когда тот сбегает ночью к друзьям, не рассказывая отцу. Почему в школе с ним никто не общается? Почему и правда этот песок на улице? Кто его сюда привез?       — Посему ты глусный? — Задал коронный вопрос Чимин, заглядывая в усталые глаза всего лишь девятилетнего мальчика       — Потому что. — Добивает Юнги, взглядом умоляя парня наконец-то заткнуться, и Чимин, на удивление, все понимает, дует немного обиженно губы, опускает голову вниз, а после садится и начинает играть в песочнице, рассказывая о друзьях в детском саду, но не призывая больше Юнги отвечать.

*В настоящем*

      Юнги подходит сзади к Чимину и садится на подлокотник дивана. Младший даже не оборачивается, все так же смотрит в окно и, то ли думает, то ли спит на ходу. Это так непривычно, что Юнги и вправду теряется. Он поднимает руку в немом жесте в воздухе, открывает рот, чтобы что-то сказать, но сразу его закрывает, кусает губы и все не знает как начать разговор.       Чимина расспрашивать ни о чем не хочется, может потому, что Юнги слишком сильно узнает в нем себя? Наверняка у младшего сейчас в голове ворох вопросов и мыслей, которые ему самому пока трудно сформировать во что-то путное, чтобы поделиться с другими людьми. Оттого Юнги жмется еще пару секунд и неожиданно даже для самого себя начинает говорить Чимину в спину.       — Тэхен… Мой сын. — Почему-то начинает рассказ Юнги именно с этой фразы, — Ему на днях исполнится 4. Я воспитываю его один. Почти три года назад мой муж ушел от нас. Собрал все вещи и ночью сбежал, оставив только записку, что жить так больше не может. Хотя как — так? Я, к сожалению, все еще не понял.       Юнги остановился ненадолго, устало потирая глаза. Неприятные воспоминания, чувство несправедливости и даже уязвимости накатывали с каждым словом, делая больно.       — Наверное, он просто был не готов к ребенку и его воспитанию. Я много работал, чтобы мой муж и ТэТэ ни в чем не нуждались, но видимо, не заметил, как тем самым сделал только хуже. Возможно, Богому нужна была поддержка. Мне после развода кто-то сказал, что у него была послеродовая депрессия. Честно, я даже и не думал, что у омег такое бывает! Оттого и не заметил, как он стал таким несчастным, как говорят некоторые друзья. Сидеть с ребенком не так-то просто, это сейчас я понимаю, а раньше мне казалось, что это вовсе и не труд, а скорее отдых. У нас тут, на Чеджу, почти никого не было. Родители в Пусане, большая часть друзей там же или в Сеуле. А в первое время мы не могли позволить себе няню. Но ведь можно было бы со мной поговорить? Я все думаю об этом. Неужели нельзя было просто со мной поговорить? Рассказать, что тревожит, почему нужно было уходить? Оставлять своего сына… Я не люблю Богома, может, никогда не любил, но ТэТэ… За что он с ним так… Ему нужен папа, он такой тактильный ребенок и без старшего омеги ему совсем тяжело. Это то, что разбивает мне сердце и режет вместо ножа.       Юнги вновь остановился ненадолго, он отчеканил текст почти без остановки, на одном дыхании, будто учил его каждый день несколько лет подряд, хотя скорее просто прокручивал у себя в голове день за днем, перед тем как провалиться в беспокойный сон. Его все это мучило. Бесконечные вопросы с детства преследуют Юнги, неизменно оставаясь без ответа и заставляя погружаться все глубже и глубже, ближе ко дну морской пучины, которая называется человеческим сознанием.       Погода за окном становилась чуть тише, а Чимин так же не издавал ни звука, но одинокий родитель видел, что младший его внимательно слушает. В окне отображался его взгляд — болезненный, но осознанный.       — Я хотел поговорить с ним и попросить видеться с ребенком… Но он развод оформил электронно, отказался от имущества и опекунства, а в суд отправил доверенное лицо. Я так и не увиделся с ним ни разу, что уж говорить о Тэхене. Малыш плакал ночами, звал папу, искал его запах, но в ответ пустота. Со временем все стало забываться. К нам чаще приходил Джин — это омега моего лучшего друга, Тэхену становилось легче. У нас появилась няня, но бесёнок до сих пор каждый день говорит мне, что от нее не так пахнет, но хорошо, что только это ему не нравится, ведь женщина надежная и милая, искать кого-то нового у меня сейчас нет сил и времени… — Нервно усмехнувшись, Юнги добавил, — Теперь, сказав это, я думаю, что плохой отец, хотя я так молюсь, чтобы это было неправдой…       Мин тяжело вздыхает. Он никогда и никому еще не рассказывал эту историю так подробно. О своих переживаниях Джуну он упоминал вскользь, или не рассказывал совсем, наивно надеясь, что друг его поймет. Ким все понимал, но наверняка не так хорошо, как Юнги хотелось бы.       — Но несмотря на отсутствие папы он растет счастливым и смышленым ребенком, не в меру тактильным для альфы, но это ничего… Главное, что он все же осторожничает с незнакомцами и не лезет ко всем подряд без разбора, чаще только к людям с определенным запахом… Какой он, однако, избирательный, — вновь усмехнувшись, добавил Юнги, — Так что ты уж прости, если ТэТэ не сможет оставить тебя в покое, я попрошу его быть потише, но вряд ли на него подействуют мои слова.       Юнги слегка улыбался. Разговоры о сыне всегда поднимали ему настроение, ведь любовь к этому бесу — единственное, что у него осталось из хорошего в жизни. Они молчали, наверное, минут 20. Юнги не знал, что еще сказать, а Чимин просто не хотел произносить ничего. Но в этой тишине, в целом, знакомой обоим было что-то душевное и приятное. 5 лет разлуки испарились за секунду, создавая иллюзию того, что потерянного времени вовсе не было и они все те же близкие друзья, коими были большую часть жизни Чимина.       — Ты можешь лечь в гостевой. Первая комната слева. Оставайся тут столько, сколько тебе нужно. Спокойной ночи. — Добавил Юнги, уходя в комнату к Тэхену, наконец поняв, что совсем устал и Чимину его присутствие больше не нужно.       Ночь не была спокойной. Никому из взрослых так и не удалось уснуть, в погоне за мыслями, что беспощадно терзали обоих.