В плену планеты Геката

      Проведя половину дня в особо приятной компании дипломатических клерков, в той или иной степени занимавшихся связями с Внутренним кольцом, Дарья Медведева чувствовала себя на удивление хорошо. Женщины и мужчины примерно ее возраста не стеснялись брать ее за руку, заводя в различные уголки столицы Цереры, рассказывая о своей жизни, как и не боялись рассматривать ее пристально, отмечая вскользь нетипичный для них цвет волос.       «Мы пытаемся стать максимально гуманитарной и гуманистической обителью. Развиваем философию и образование и считаем, что это наилучший вектор развития человечества!» — щебет не оглушал, но явно был направлен на политический вектор ее мысли. И действительно: огромные зеленые площади заняты кампусами университетов, школ. Темными глыбами прессованного реголита высятся банковские учреждения. Ощущение, что Церера — смесь черного и белого. Утилитарно — денег и управления предприятий, беловоротничковых работников и возвышенно — науки и воспитания.       «Они слишком уж радушны и жизнерадостны. Они не работали все то время, пока бегали с Вами по городу!» — Вердикт Сабины зато был короток и ясен. Ей эта вакханалия не нравилась, но новоявленное поколение дипломатов Цереры в лице пяти ее ровесников, никогда не видевших никого из землян вживую, оживилось и решило преподнести свою родину в лучшем виде.       И преподнесло, не испугавшись и…       Позабывших о всех предрассудках и распрях полувековой давности.       Дани старалась вникать в каждый звук, в каждую деталь. Маман бы подход одобрила. Наблюдение — основной метод исследования внешнего мира.       — У нас по списку задач только посещение медпункта.       — Потом. — отмахивается Дани, глядя в огромное окно. Они в корпусе над поверхностью, но он совсем невысок. Однако медленно падающий закат маленького Солнца где-то там над черным небосклоном темной планеты — уже второй за сегодняшний день, но все еще притягивает к себе. За сутки, так или иначе в целях облегчения жизненного и экономического уклада синхронизированные с планетами Управления, Солнце садится три раза, обеспечивая все тот же период в примерно двадцать четыре часа. Старт часов определяется по первому дню месяца, укорачивая последний день предыдущего донельзя.       Так обеспечивается «Такт». «Дыхание планет». «Три столицы человечества».       Вроде бы как взяли Цереру в собственный круг, а вроде бы и отчаянно и откровенно нарушили ее самоидентичность, заставив так или иначе заботиться о разнице во времени, которая раньше никого не интересовала и никому особо и не мешала, ведь на пассажирских терминалах и Марса, и Луны, первое, что было — огромные атомные часы. Подстраиваться приходилось.       — Дарья, медпункт обязателен.       — Не зуди.       Не особо диктуя свое ей раздражение по данному вопросу, Дани только закладывает руки за спину, расправляя грудную клетку. От перепадов гравитации на Земле, Церере, Девятой планете и в транспорте хорошо-то ей и не становится. Ноют суставы: она не занималась спортом очень долго. Заблаговременных земных тренировок не хватило, чтобы побороть проблемы, которые все же застигли ее в космосе. И пусть Сабина права, но то, что она ходит за ней по пятам все время — раздражает.       На Земле ей все равно наложат запрет на дальнейшее посещение космических миссий. Она уже понахваталась всякого на Девятой планете, понахваталась на Церере, вступив в контакт с разными людьми. Она уже и так увидела предостаточно разного и отличного от Земли. А раз так, то терять нечего. Из положительного — андроид-помощник не может применять силу, пока ей не даст на то соглашение владелец. Могут, конечно, прислать приказ с Земли, но покуда Дани все еще имеет возможность быть полезной обществу, есть шанс, что Управление не рискнет ее устранить.       Только тонкий ритм ровно цокающей секундной стрелки в голове все равно просит быть постоянно на людях. Хотя бы… Хотя бы днем.       Черт знает что в голове у Управления.       Сабина встает со стула, поставленного в холле. Точка обозрения закатов продумана логично, заставляя каждого проходящего мимо останавливаться, словно делая отметку в своем рутинном пути. Но для андроида ее типа нет никакого в том интереса. Ей проще просчитать и путь до далеких звезд, чем наслаждаться своей, единственной в системе.       Из коридоров раздаются голоса: люди спешат по ульям жилых кварталов. Устремленные вверх, они позволяют обеспечивать системы жизнеобеспечения и архитектуру поддержки верхних куполов, бесстрашно штурмующих самый космос. Другой вид жилых построек не видно: миниатюрные станции с системой искусственного вращения на поверхности как дорогие современные кварталы — доступны далеко и далеко не всем.       Единственный способ обеспечения гравитации под поверхностью Цереры и на выходе — «гравитационный позвоночник». Вдоль всей вытянутой станции на глубине находится пласт сверхтяжелого вещества, а по верхним точкам станции расположены небольшие локальные искривители гравитации. «Рукодельники!» — выпалила восторженно Дани, когда ей это поведали сегодня в ходе экскурсии, выведя на одну из ближайших к деловому центру площадей. Дани задирала голову от восторга и красоты. Сама площадь была не самой большой и не пользовалась особой популярностью в рабочие часы. Высоченные, огромные непрозрачные лифты дерзали везти людей фактически с уровней бункеров, в которых в основном находится какое-то небольшое промышленное производство, в той или иной степени обеспечивающее планету, до уровня земных гор.       Дани задумалась, глядя вверх. Сабина как какая-то препона отгородила ее от потока людей, которые, казалось, никуда и не спешили.       Белые стены с большими окнами выходили на самый верх, едва смыкаясь аркой, по итогу завершавшейся где-то там, на уровне небес, плотным, почти непрозрачным участком купола. Космос куда ближе, чем кажется. У Цереры нет атмосферы. Но, по заверениям ее церерианских коллег, настоящий солнечный свет наблюдается в жилых комплексах, рабочим утром и рабочим вечером. Собранный зеркалами и аккумулированный свет днем и ночью направляются в зоны, непосредственно его требующие: парки, теплицы. На бесцеремонный, но все же вежливо заданный вопрос Дани «зачем им вообще солнечный свет в жилых комплексах», дипломаты отметили, что именно Солнце является главным психологическим фактором для благосостояния жителей планеты.       Какая-то неправдоподобно идеальная планета. Вылизанная, как если бы ее постоянно драили и красили, не оставляя никаких сомнений в новизне каждого построенного здания, каждой уложенной плиточки!       Пока Сабина не начала бурчать о необходимости покинуть публичное место, Дани откровенно наслаждалась тем, что происходит вокруг. Разноцветная толпа огибала ее, шурша голосами, словно бы в отдалении. Кто-то говорил по Сети, кто-то общался вживую. Люди держались за руки. Смеялись. Шли по домам.       Отличался легкий говор новояза и она пыталась впитать его в себя как губка. Что днем, когда ей проводили экскурс по Церере, что сейчас — голоса казались чуть более грубыми, а слова — чуть более короткими. И даже диалекты разных планет смешивались, выдавая общие закономерности. Сопряженный на стыке различных языков новояз нахватал со всех по частичке и собрался в единый котел, но среди его лексики на свое удивление Дани выхватывала обрывки старых языков, некогда царствовавших на Земле. Их она знала, как и прилежная студентка дипломатического училища, однако услышать их так далеко от самой Земли было… Неожиданно.       Здесь почти нет преступности. Везде одни интеллигенты, небольшие ресторанчики, бары. Университеты, биржи, мастерские. Больницы и медицинские институты, курирующие одну из шести Станций Тяньцюй. Рай, да и только. Никакой тяжелой промышленности. Церера стала центром гуманистического и технического знания, готовя большинство квалифицированных кадров Солнечной системы в том числе и для инжиниринга и тяжелой промышленности, и для преподавания, и для архитектуры и терраформирования. И Банк Цереры — внезапный центр экономики, соединяющий Внешний простор и Внутреннее кольцо. Единственное, что смогло помочь построить этот рай на костях Геноцида.       Система, которая себя обеспечивает на таком уровне, не может не иметь изъянов. Но она, очевидно, точно их имеет, просто Медведева никак не может их уловить.       В конце самосаботированной экскурсии ей направили небольшое письмо с описанием направлений, на которые ее могут принять в случае сдачи экзаменов, и список вопросов к экзаменам.       Ими Дани и увлеклась во время ужина, когда Саби все же уговорила ее покинуть площадь и пойти в столовую гостиницы.       Сзади она сошла бы за подростка, но сзади за ней громко и даже вызывающе стуча каблуками, шагала Сабина. Дани вела себя глупо и отдавала себе в этом отчет — бесстрашно пялилась на всех встречных, стараясь запечатлеть каждую деталь, каждую мелочь! Люди были одеты действительно в разное: в рабочие, но слишком уж чистые спецовки всех ей известных цветов. В легкие платья, которые девушки прятали под плащи и накидки. Мужчины в костюмах, похожих на ее костюм, но куда более насыщенных и любопытных цветов: зеленого, фиолетового. Не было только красного и голубого — цветов планет Управления. А еще серого. И гудящая разными диалектами толпа словно отгораживалась от Дани — в сером и однотонном одеянии.       От какого-то неясного чувства, стало неприятно.       Чуждость. Неединство. Одиночество?       Снова.       Как вышло иронично: по-настоящему нейтральная Церера оказалась цветастой, яркой, сочного пряного колорита, а Управление, в чье серое облечена сама Дани, совсем не нейтральное…       В ушах девушек были проколы, на пальцах — кольца. И пусть это были не золото или драгоценные камни, но такие мелочи породили у нее адскую зависть. На Земле любые украшения могут носить только те, кто признан Советом. Кто носит длинные волосы. Кто достаточно ценен для общества. Проходя мимо туристической зоны, расположенной рядом с гостиницей, она не выдерживает, рискнув забежать в магазинчик. Пусть отберут. Но хотя бы на выставке побудет. Погреет душу воспоминаниями до того момента, как нырнет снова в тоску бюрократии.       Повыбирав для приличия, она проверяет электронный кошелек и, переводя деньги в местную валюту, все же покупает маленькое колечко на фалангу мизинца. Похожее на серебро или старую сталь, но по заверениям старого продавца, с ухмылкой глядевшего на нее, старавшейся не спалиться в своем изумлении от ассортимента и цветов, это был обработанный реголит — ровно из такого же и создан обелиск в зале Геноцида, но смешанный с железом, что придавало серый приятный цвет.       Расплатившись и поблагодарив продавца, Дани только ловит очевидно недовольное лицо из толпы, но, уловив за спиной мерные шаги Сабины, придает тому минимальное значение. Она же не могла предположить, что ее андроид заблокирует вход в магазин, аргументировав запрет активной дипломатической миссией своей хозяйки?       — Его изымут еще на границе. И наложат штраф.       — Хорошо.       Хорошее настроение Дани улетучивается моментально, как только Сабина открывает рот. Та же, как назло, в очередной раз напоминает про медпункт.       — Завтра.       — Хорошо.       Андроид что-то еще придумала. Но поскольку она не настроена на «компанейскость» в социальной сфере, то и болтать много ей тоже не положено. Так, сродни передатчику, спрятанному в рукав, только с большим физическим функционалом.       — Какие планы еще на завтра? — уже спрашивает Дани, чуя подвох. Спустя подъем в людном лифте, где у Сабины включались сразу боевые инстинкты, а Дани только и смела робко и дружелюбно (честно!) улыбаться, андроид выдала короткий план:       — Медпункт. Посещение Мемориала Геноциду. Посещение Дипломатического ведомства Цереры.       — Саби, я спросила «завтра», а не сегодня…       — Это план, присланный Управлением.       «А я что, поспешила? Вроде Регламент же помню, сутки с даты прилета — на уведомление Ведомств принимающей стороны. Что за хрень у них там, что за ебанный бардак!»       Но высказаться не сможет. Да кому и выскажется? Любой контакт контролируется, если не верифицирован дипломатическим ведомством. Сообщения верифицированным контактам видны службе безопасности. Следят, словно она прям вот шпионка какая-то из старых фильмов!       На ужин — водорослевый суп, искусственное мясо и какая-то каша. Царское питание. Интересно, что скажет Управление, когда увидит счет? Дорого им обошлась ее поездочка на Девятую планету…              Но тут Дани снова передергивает. Натренированная память просто пыталась не впускать в себя ощущения и ассоциации, намереваясь намертво захлопнуть их в какой-нибудь коробке, чтобы никогда больше не открывать. А значит — не помнить — в самом натуральном плане. Засунуть в самую долгоиграющую часть памяти и скрыть под ворохом других мыслей.       Работает? Работает, пока есть концентрация. А как только в голову приходят мысли о том, что нужно написать Маман и Морриган что-то кроме того, что она все же на Церере, как вылезает снова Девятая планета.       Доктор, юный и смышленный, напомнил Дани какое-то пушистое животное. Ощущение того, что он был очень милым никак не хотело ее покидать, даже когда он потащил ее к капсуле.       — Вам же известна процедура, да?       Еще одно унифицированное новшество для тех, кто путешествует официальными каналами.       — Да, известно… — Дани стаскивает свитер, оставшись в белье. Доктор же, наклонив голову, запускает систему диагностики.       Основой проверки была идея о том, что все же несмотря на то, что у человечества в принципе один геном, но в разных условиях организм может быть подвержен совсем разным болезням и вирусам. То, что может быть безопасно для жителя одной планеты, то может быть совсем небезопасно для жителя иной планеты. Сейчас проверка была только формальностью, поскольку основной контроль был еще на таможне — фиксацией промежуточного состояния между перелетами.       Но выведенные на большую панель перед доктором результаты обследования того не обрадовали. Он открыл историю миссии Дарьи Медведевой и погрузился в размышления до тех пор, пока она, пытаясь грузно отдышаться от захлестывающей паники, успев одеться и сесть в кресло рядом с панелью, не стала созерцать непонятные ей показатели и числа. Все они горели ровным желто-зеленым цветом, как того и требуют идеальные результаты.       — Вы… Были на Девятой планете? И… Как там?       Голос юного врача — растерянный.       — Там… Неплохо. Новая планета, новая станция, совсем маленькая.       — Не Церера.       — Нет, совсем не Церера.       Он наконец поднял голову, глядя на нее все с той же непробиваемой задумчивостью. Заметка «клаустрофобия» как-то очень плохо сращивается с дальними перелетами, но хотя бы оправдывает зашкаливающий пульс. Доктора волнует совсем не это, не мешает сканировать состояние пациентки.       — Вы переживали? Это Ваша первая миссия во Внешнем просторе.       — Да, конечно, переживала! — С улыбкой восклицает Дани, немного замявшись. Хорошо, что в памяти тревога глубоко закопана, но видимо все же это отразилось на медицинских показаниях. Вот дерьмо.       — Повышены показатели так, словно у Вас сердечный приступ был. Я бы проверил куда более досконально, но у меня нет таких полномочий. Это может сделать только Управление.       — Ну, я не сдохну, добираясь до Земли?       Все же на лице доктора расцветает улыбка. Небрежность к собственному здоровью, помноженная на некоторое равнодушие к исследованию — обычный набор дипломатов, которые пересекают Цереру по пути во Внешний простор, а то и обратно. Они лгут и лгут много, пытаясь скрыть все то, что доктору обычно и так понятно. Это не единственный случай и более того — совсем не самый грандиозный. Девушка не тащит в себе вирусы и паразиты — и то спасибо. А нервы… А кто из дипломатов не нервный?       — Не сдохнете. Но не забудьте провериться. Я внесу в протокол, что с Вами все в порядке, кроме… Вы какая-то нервная.       Огорошил. Пытливый взгляд, инквизиторский.       — Я просто провалила Миссию и… Меня отправили обратно одну. Вот.       Наиболее правдивая история из тех, которые она могла бы сочинить, но и сочинять не пришлось. Обобщить. Но доктора все же это успокоило.       — Могу прописать Вам успокоительные, если внесем в протокол жалобы.             — А, нет, спасибо. Мне еще работать на Ярмарке, придется быть бодрой еще недельку…       И того удовлетворяет ответ.       — Запишите себе данные, потом покажете докторам там, у себя…       Дани только оперативно прикладывает ладонь к панели, ощущая легкую вибрацию, растекающуюся по ладони. Управление знает и от Сабины, и от докторов, но в итоговый отчет все равно возьмет только то, что ему самому будет выгодно. В логах остаются анализы и результаты диагностики, но протокол будет чист. И этого достаточно, чтобы поехать на Тяньцюй и достаточно, чтобы Внутреннее кольцо вновь приняло ее. Приняло ее как свою.       Под дверью ее ожидает Сабина. Ей уже результаты исследования известны, однако ввинтить свое мнение она решается незамедлительно:       — А почему без отметки о нервном срыве?       — Потому что это психологическое явление, а не медицинское.       Дани откровенно почти что огрызается, но прячет свой гнев за тем, как пробивается сквозь толпу, внезапно застрявшую возле выхода из медицинского центра. Откровенное бурчание Сабины Дани просто не волнует.       По местным меркам все еще рано. Начинается рабочий день, но почему толпа упирается в одну из центральных площадей? Сабина, следуя инструкциям безопасности, тянет Дани за руку, но та только вырывается, сливаясь с толпой. Страшно ли? Среди высоких церерианцев — да, но к ней относятся в толпе как к ребенку, когда она, протариваясь вперед на несколько десятков метров, все же сдается. Впереди плотный затор. Сдавшись, Дани поднимает голову и цепляется взглядом за взрослого мужчину в фиолетовом костюме. Это… Банкир вроде? Чиновник? Да какая разница.       — Извините, пожалуйста… — Тихо, но четко спрашивает Дарья Медведева, заставляя мужчину сначала поискать ее взглядом, а потом, опустив глаза ниже, изумленно уставиться на нее. — А не подскажете, что за… суета?       Но он не успевает открыть рот, как женщина с огромными серьгами-кольцами перед ней оборачивается:       — Приехали гости, которые завтра поедут на Ярмарку.       «Опять эта Ярмарка…»       — Тут полный набор представителей, часть из них — покровители Цереры, так что все хотят их увидеть.       — Я думала, что они люди закрытые… — Бурчит Дани, надеясь, что кто-то услышит ее полу-вопрос.       — Не все. — Женщина ухмыляется, словно объясняет основы математике двоечнице. — Большая часть ведет себя как мудачье, это да. А есть те, кто готовы выйти спокойно к людям. Так что считайте, что на Церере сегодня праздник!       В голове идет подсчет. На Церере работают несколько миллионов человек. Неужели чье-то появление может заставить эта огромную бюрократическую машину остановиться? Кто в принципе способен оправдать все это сборище?       Вечером пришло сообщение от Маман. Она рассказала, как дела на Земле, спросила как у нее дела на Церере и когда она вернется. Но в сети ее нет. Так что Дани записывает короткий формальный рассказ о планете, мемориале и Ярмарке, на которую ее сослали. Про нашествие «покровителей Цереры», кольцо и экскурсию, устроенную для нее церерианскими дипломатами, она благоразумно умалчивает. Управление если еще не завело на нее дело о предательстве идеалов, то, скорее всего, очень скоро заведет…