В плену планеты Геката

      — Мам, все в порядке. Я лечу на Цереру.       Голос прорвется сквозь всю Солнечную систему за минуты, добегая разреженными волнами до Земли.       Дани откладывает передатчик, снимая его с руки. Небольшое черное устройство лаконично пиликает, информируя о разрыве соединения с кожей. Чип вибрирует в ладони, сигнализируя, что сообщение отправлено. Есть почти двадцать минут до того момента, как голос Маман ее достигнет. Если, конечно, та захочет отвечать на такое сообщение.       «Если захочет…»       Она опускается на небольшую твердую койку, освещаемую тусклым дежурным светильником, и морщится, ощущая спиной спрятанные под синтетическим полотном элементы системы «покоя». Гроб для гибернации — и его тонкую прозрачную крышку она видит, когда вглядывается в невысокий потолок каюты.       «Надо же было вляпаться в такое говно…» — Прикрытые веки сразу оборачиваются стоном звуков, холодным мерцанием — наваждением последних недель и дней.       Дани открывает глаза, возвращаясь к моменту своего падения с пьедестала. Как дипломатическому работнику ей была бы положена отдельная каюта на дипломатическом галеоне, но сейчас с Девятой планеты уходит только один корабль — рабочая «передача» концерна Ярвинен, везущая товар и смену вахтовиков с Девятой планеты до Цереры через систему Сатурна и оттуда — в любую точку Солнечной системы.       «Следующая станция — Ронсевальская земля. Япет, «Сатурн восемь», — перебивает тихий голос из динамика, и в голове проносятся знакомые некогда слова, звучавшие в поездах.       Но «передача» — всего лишь космический корабль эконом-класса, где ей только и положена отдельная каюта размером разве что с полтора гроба. Каюта похожа на половину купе поезда, но Дани этого мало.       Не потому, что выводит из себя гордость и всякое тому присущее, а потому что стены кажутся давящими. Свою клаустрофобию можно смело оправдать тем, что ты землянка, чем тщедушно она и пользуется, отказываясь от гибернации до последнего момента. Но не выдерживает зрелища ловящего отблески маленькой лампочки пластикового верха короба, который ее накроет через несколько часов. Дипломаты используют другие системы — посложнее и менее инвазивные, однако общая система погружения в длительный сон ясна и уже заранее ввергает Дани в ужас одним своим предназначением.       Кто бы подумал на Земле добровольно ложиться в гроб без сознания и вероятности вообще выкарабкаться потом на поверхность?       Рывок — нужно сесть, пока не укачало. И вовремя: в темноте выключенных ламп, подергивая напряжением дежурное — над койкой, корабль все же приходит в движение, переключается на искусственную гравитацию движения и это чувствуется только по тонкой вибрации, проходящей по ногам. Прилив тошноты. Это еще одно дурацкое свойство, которое никогда не позволит ей нормально чувствовать себя где-то кроме Земли или Марса.       Они продолжают путь без смены транспорта, только дозаправившись на ближайшей станции. Несмотря на возможность, у нее нет смысла выходить из «передачи». Все то, что раньше она только могла изучать по книгам, оказалось настолько до отчаяния близким, что просто выйди и протяни руку, но Дарья Медведева остается в каюте безвылазно уже несколько десятков дней.       Надеясь, что кошмар, поблескивающий на краях бокового зрения, останется в недрах глубокого космоса.       Корабли концерна Ярвинен — самые быстрые в Солнечной системе и единственные, что регулярно ходят на Девятую планету. Спасибо, что ее приняли на ближайшую «передачу», идущую оттуда. Спасибо, что маршрут из нескольких точек отбытия и прибытия выстроен станциями и спутниками нынче так, словно для Медведевой выстлали красную дорожку обратно до Земли. И тот путь, что она должна была бы преодолеть за годы, она преодолеет за несколько месяцев.       Маман вряд ли ответит — и в горле от этой мысли собирается горький комок.       Если все пошло так плохо с миссией, что, как пусть и маленького, но все же дипломата, ее ссылают обратно, то оттуда она может вернуться только в одной из двух форм. Или мертвой, или с позором.       Или в третьей, из-за которой Дани не выходит из каюты.       — Госпожа Медведева! — кто-то снаружи. Дани вскакивает на ноги в тревоге. Каждый стук кажется звуком ледяным, как и то, что обычно проскальзывало за большим окном холла в дипломатическом галеоне. Куски космического бытия — мелкие астероиды или большие планеты. Неполезное и неважное на фоне черноты бесконечности. Все это сейчас, внезапно всплывшее в памяти, ровно так же не имеет для «госпожи Медведевой» никакого значения.       — Госпожа Медведева, — чуть тише повторяет голос, — обед предполагается через час.       На передатчик, рефлекторно зажатый в руке, приходит сообщение об идентификации, подтверждающее голос за дверью, а потом и само сообщение. Это Сабина. Ее личный помощник.       — Да, Саби. Я буду, спасибо! — но двери не открывает. Сабина, наверно, уже уведомила Управление о состоянии своей хозяйки — помощника атташе по культуре. Наверно, Дани уже едет к своему увольнению, но тогда передатчик уже содержал бы подписанный приказ? К своему стыду, Дани проверяет состояние личного кабинета каждые полчаса, ожидая увидеть хоть что-то в реакцию на свой глубокий провал кроме приказа отправляться обратно на Землю.       Чип, вживленный в запястье между тонкими косточками в среднего и безымянного пальца левой руки, едва вибрирует, повторяя уведомление о сообщении с передатчика. За дверью стихают шаги. Дани ставит будильник на семь вечера — ко времени обеда по местным часам, и в очередной раз пытается провалиться в сон. В настоящий, без входа в гибернацию.       Но все равно не засыпает. Маман не отвечает ни через двадцать минут, ни через час.       Даже если корабли Ярвинена все еще самые быстрые в Солнечной системе, они не могут увезти ее от Девятой планеты так далеко, чтобы совсем и окончательно о ней забыть.

***

      Высадка на Цереру проходит из рук вон плохо.       Свидетельство личности, вшитое в чип, тихо отдается вибрацией при официальной проверке. Дани чувствует, что ее сканируют не только по базам, но и лично — глаза в глаза. Не только сотрудниками на выходе в астропорт, но и каждым, кто видит ее. Измученная пустой блевотой после выхода из гибернации в сочетании с рваной искусственной гравитацией, представительница дипломатического корпуса Управления с блеклой кожей и синими огромными синяками, прибывшая вместе с рабочими с богом забытой планеты — явно гость здесь в первый и последний раз. По крайней мере никаких сомнений в том, что она точно родилась на Земле у всех остальных нет: совсем маленькая по меркам тех, кто родился и вырос на космических станциях или работает на спутниках.       Но разнообразие, наваливающееся на нее на каждом шагу при выходе из «передачи», становится бесценным опытом, пытаясь вытащить ее из полусна болезненного состояния.       За Дани шаг в шаг проскальзывает Сабина. Она больше похожа на лунатку — жительницу лун-спутников за пределами Пояса астероидов вроде той же Цереры, Япета или даже Титана. Выше Дани почти на две головы, снежно-беловолосая и пострижена так же как и ее Дани — под каре, но только волосы зачесаны назад куда более собранно, чем волосы хозяйки. Да и выглядит в принципе куда менее потрепанной на таможенном пункте. Идеальным вариантом чужой внешности.       Но на Саби таможенные андроиды даже не обращают внимание, ведь справки на таких как и они сами идут тут же, в свидетельстве титульной владелицы. Пусть и временной.       — Погоди немного… — Вставая за одну из железных подпорок, держащих сводчатый потолок терминала, Дани упирается лбом в ледяной металл. Здесь холодно и свежо, и под ногами есть гравитация. Кажется, что Церера приветствует их куда больше, чем они могут себе представить — чем-то хотя бы отдаленно напоминающим Землю. Большое окно терминала только и показывает кусочек абсолютно серой, пусть и засвеченной лампами астропорта, поверхности. Похожей на поверхность Девятой планеты, но только о мысли о ней тошнота усиливается, в нетерпении излиться подкатывая к горлу.       Дани поворачивает голову, пытаясь хотя бы оценить обстановку. Проходящие мимо люди — одетые универсально в одну и ту же серую форму с корпоративной символикой компании «Акведук индастриз» — издалека похожей на две буквы «Т», написанные с наклоном, а по факту — две лаконичные створки старого акведука. Большинство сотрудников компании вряд ли знают в принципе о наличии некогда такого устройства. После Войн и Ожога большая часть информации оказалась просто ненужной, ведь вместо того, чтобы копаться в прошлом, людям пришлось заниматься исключительно будущим.       — Нам нужно вызвать врача? — спрашивает Саби. Личный помощник — это почти роскошь, но для тех, кто путешествует настолько далеко, он просто юридически положен. Положен Управлением, которое трепетно и нежно пытается заботиться о своих сотрудниках.       Так ли это? Нет, разумеется.       — Никакого врача, Саби. — Коротко и сипло отвечает дипломатка. Она только отмыкает лоб от металла и, поправляя волосы чуть трясущимися руками, проводит ладонью по шее. Горлу. Нет в нем никакого кома, нет в нем никакого шевеления, не пытаются черви или тараканы выбраться изнутри по гладкой глотке. Срабатывает чип. На передатчик, уверенно осевший в кармане, приходит уведомление о состоянии здоровья. И без него понятно, что там зашкаливает давление и температура скачет. Помощница хмурится: ей тоже доступны те же данные, и Дани периодами подумывает о том, чтобы выкинуть ее к чертовой матери в открытый космос — уж очень много она знает и много о чем пытается заботиться.       Столько лет жить самостоятельно, а потом чтобы тебе посадили вот такое на хвост?       Хорошо, что нет киберкома в голове, иначе она еще бы и мысли подслушивала напрямую через Сеть. Да, точно бы подслушивала.       — Мы можем продолжить путь?       — Можем. — и Саби, крепко сжимая ручку небольшого чемоданчика в руке, продолжает путь, протаривая его сквозь толпы лунатов и астероидян, уверенно проталкиваясь к отдельному коридору досмотра, где их уже ждут. Вероятно, андроида отправили в помощники Дани, чтобы она до банального не потерялась в толпе.       Но среди серо-белой формы, высоких людей, глядящих на нее уставше и отчаянно безразлично, голова в очередной раз начинает кружиться. Знакомые черты?       «Соберись. Пройди контроль…» — внутри черепной коробки стучит трезвое напоминание о собственной миссии и банально — гордости. Сейчас, конечно, мирные времена, но все равно ничто не может быть стабильнее позора. Сожрет быстрее огня. Так что обблеваться на виду почти половины всей Девятой планеты, приехавшей со смен, как минимум — идиотство. Как максимум — полные и окончательные похороны дипломатической карьеры.       Сидела бы себе на Земле, но ведь нет, закинуло в самую жопу Солнечной системы.       Она проходит досмотр быстро. Нет ничего с собой, что могло бы вызвать хоть какие-то вопросы у таможенников. А вот Сабину досматривают долго, в отдельной кабинке. Она пусть и официальное живое оружие, но все же не может быть напичкана боевыми модулями, которые не одобрены соглашениями Управления и Цереры.       Медведева собирает взгляды, дожидаясь проверки своего андроида. Обычно военный коридор, едва-едва отгороженный пластиковой сеткой, закрыт, а здесь он только ради ее одной? У лунатов плечи шире, глаза чуть уже. У астероидян — тонкие худые тела, которые имеют огромные проблемы с гравитацией. Поэтому на станции Церера, являющейся крупнейшим хабом, они себя чувствуют неуютно: искусственно увеличенная гравитация карликовой планеты заставляет кости напрягаться больше, так что почти все астероидяне чувствуют себя здесь совсем не в своей тарелке.       Зато лунаты чувствуют себя куда бодрее, откровенно и неприкрыто пялясь на девушку за сеткой, разделяющей таможенные коридоры. На ней серый костюм, но совсем не тот, что у работников «Акведук индастриз». Повседневный костюм, почти деловой: серый свободный свитер, серые свободные брюки. Это одежда не для тяжелой работы, и даже не для перелетов общими «передачами» на общих рейсах. Светлые волосы, которые она постоянно нервно зачесывает ладонью назад — словно причиняют боль от этих взглядов, — напряженные плечи, сведенные вперед.       Интересно, что они о ней думают? Злятся ли? Презирают?