Сосед по парте

Первый день без Натаниэля показался Рико странно тихим. Он не сразу понял, в чём дело: просто никто не стучал ручкой, не шептал глупости на ухо и не спрашивал, который час. Парта справа пустовала, и это пустое место давило на периферию. — Сегодня Натаниэля нет? — спросила соседка с первого ряда. На втором уроке он поймал себя на том, что смотрит на дверь. На третьем — что автоматически положил второй листок на половину парты Натаниэля, потому что тот «всё равно попросит». Но просить было некому. Рико убрал листок обратно в папку, разозлившись на себя. «Мне плевать. Он не пришёл — его проблемы». Но на большой перемене он всё же спросил у кого-то из одноклассников, не болеет ли новенький. Пожал плечами, сделал безразличное лицо. Ему ответили, что не знают — Натаниэль вообще мало с кем общается, кроме него, Рико. И это почему-то кольнуло. Натаниэль не пришёл во вторник. И в среду. А в четверг Рико уже начал прокручивать в голове сценарии: может, его перевели в другую школу? Может, он вообще уехал? И почему Рико должно быть до этого дело? В пятницу он сидел на биологии, когда дверь с грохотом открылась. Натаниэль вошёл — нет, ввалился. Мешки под глазами, плечи напряжены, хвост растрепан. И синяк. Свежий, лилово-жёлтый, расползающийся от скулы к виску, прикрытый слишком жидким слоем тонального крема, который только подчёркивал его, а не скрывал. Класс затих на секунду, потом зашептался. Учительница поджала губы, но ничего не сказала — только указала на место. Рико сжимал ручку так, что побелели костяшки. Ему хотелось спросить. Вытрясти правду. Схватить за воротник и заорать: кто это сделал? Но язык не поворачивался. Потому что они не были друзьями. Потому что Натаниэль, вероятно, послал бы его куда подальше. Потому что если спросить — значит, признать, что тебе не всё равно. Он промолчал. Вместо этого Рико достал из папки свои конспекты за пропущенные дни — аккуратные, с цветными заголовками и подчёркиваниями — и молча пододвинул на половину Натаниэля. Не сказав ни слова. Без обычного «возьми, но в последний раз». Просто положил и убрал руку. Натаниэль медленно повернул голову. Смотрел долго — так, что Рико захотелось провалиться сквозь землю. В этих глазах не было привычной насмешки. Только усталость и… что-то ещё. Что-то, от чего в груди заныло. — Спасибо, — сказал Натаниэль тихо, без всякого выпендрёжа. И отвернулся. Рико вдруг понял, что впервые слышит от него искреннее «спасибо». И это было страшнее, чем если бы он снова начал шутить. На выходе из школы Рико догнал его. Натаниэль шёл быстро, сунув руки в карманы, низко опустив голову. Дождь только начинался — мелкий, противный, косой. — Натаниэль. Тот остановился, но не обернулся. — Ты… — Рико запнулся. Все заготовленные фразы — «что с лицом», «кто это сделал», «надо заявить» — показались глупыми и чужими. — Ты будешь в понедельник? Натаниэль хмыкнул — коротко, без тепла. — А ты бы хотел, чтобы я был? Развернулся и ушёл сам, хотя обычно не уходил первым. Шагнул под дождь, на ходу доставая зонт. Слышал за спиной тихое: «Рико». Обернулся. — Ты странный, — сказал Натаниэль. — Ты знаешь? — Взаимно. И Рико ушёл под дождь, чувствуя, как внутри что-то сдвинулось, треснуло, пустило корни. Ночью он не спал. Набирал сообщение Натаниэлю — стирал, набирал снова. В итоге написал только: «На зачёт по физике я тебя не подтяну, если не будешь ходить». И впервые за долгое время заснул с лёгкой улыбкой. ---