Сосед по парте

Рико ненавидел первое сентября. Не праздник, нет — а сам принцип: шум, столпотворение, фальшивые улыбки родителей и учителей, которые делают вид, что летняя амнезия — это нормально. Но больше всего он ненавидел момент, когда классный руководитель говорит: «А теперь рассаживайтесь по своему усмотрению». Потому что «по своему усмотрению» всегда означало хаос. — Рико, ты как всегда вовремя, — классная улыбнулась ему, когда он вошёл. Идеально выглаженная рубашка, стопка новых тетрадей в рюкзаке, ручки разложены по цветам. Он кивнул и занял привычное место у окна: второй ряд, третья парта. Обзор хороший, доска видна, солнце не бьёт в глаза. Идеально. — О, а это место занято? — голос раздался прямо над ухом. Ленивый, чуть хрипловатый, с притворной вежливостью. Перед ним стоял парень, которого он раньше не видел. Новенький, судя по всему. Чёрные волосы, собранные в небрежный хвост, тёмная футболка с потёртым логотипом какой-то группы, джинсы с дырками на коленях. И татуировка — да, настоящая татуировка, вылезающая из-под рукава: изгиб ветки, маленькие листья. В этой школе, где даже пирсинг в ухе был поводом для вызова родителей, тату выглядела как вызов. — Занято, — отрезал Рико, хотя прекрасно знал, что нет. Просто инстинкты сработали быстрее мозга. — Врёшь, — парень усмехнулся и плюхнулся на соседний стул, даже не спрашивая разрешения. — Я всегда чувствую ложь. У меня суперспособность. Повисла пауза. А потом новенький расхохотался — громко, никого не стесняясь, запрокинув голову. Несколько одноклассников обернулись. Рико почувствовал, как уши начинают гореть. — Меня Натаниэль зовут, — протянул тот руку. На пальце — простое серебряное кольцо. — А ты, наверное, тот самый Рико, про которого мне уже полшколы рассказало? «Учится лучше всех, ни разу не опоздал, терпеть не может беспорядок»? — Льстит, — сухо ответил Рико, руку не пожимая. — Да нет, я серьёзно, — Натаниэль пожал плечами и убрал руку, ничуть не обидевшись. — Люблю узнавать правила игры, чтобы потом их нарушать. Рико мысленно закатил глаза. Такие типажи он знал: громкие, дерзкие, вечно привлекающие внимание. «Отличный год начинается», — подумал он с горечью. Первые полторы недели стали испытанием. Натаниэль не делал ничего откровенно ужасного — он не дрался, не курил в туалете, не грубил учителям. Он просто… существовал раздражающе. Стучал ручкой по парте. Спрашивал у Рико, который час, хотя на стене висели часы. Шептал на ухо одноклассницам, и те глупо хихикали. А главное — он постоянно списывал. — Нет. — У тебя нет денег. — Правда? — Натаниэль округлил глаза с притворным удивлением. — Откуда ты знаешь? Следишь за мной? На контрольной по литературе Натаниэль просто перерисовал его ответы — слово в слово, даже с той же ошибкой в запятой. Учительница заметила, но, к бешенству Рико, только усмехнулась и сказала: «Натаниэль, вы бы хоть свои фамилию писать научились». А он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой, наверное, у девочек подкашивались колени, и ответил: «Зачем, если Рико всегда рядом?» После урока Рико поймал его в коридоре. — Учусь, — невозмутимо ответил Натаниэль, жуя яблоко. — Стратегическое планирование. Зачем мне учить материал, если есть ты? Эффективное распределение ресурсов. Ты же любишь эффективность. — А кто тебя использует? — Натаниэль вдруг наклонился ближе. Рико отшатнулся — слишком резко, слишком заметно. — Ты сам позволяешь. Каждый раз, когда я прошу — ты смотришь на меня с ненавистью, но даёшь. Интересно, почему? — Потому что я не хочу, чтобы ты провалил год из-за собственной лени. — Ага, — Натаниэль кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то быстрое, неуловимое. — Добрый самаритянин. Понятно. Он ушёл, насвистывая. А Рико остался стоять у стены, чувствуя, как колотится сердце. Ночью он лежал в темноте и думал: почему он каждый раз уступает? Почему ему не всё равно? И зачем он запомнил, что Натаниэль пахнет мятой и дымом, хотя тот не курит? «Потому что он бесит меня. Просто бесит», — решил Рико и перевернулся на другой бок. Сон не шёл. А в понедельник Натаниэль не пришёл в школу. И Рико заметил это сразу. Слишком сразу.