На равных

***

      Стеклянные двери разъехались с тихим шипением, впуская Акали в прохладное, идеально кондиционированное нутро небоскрёба, возвышающегося над сеульским районом Йонсан. Она замерла у самого входа и, задрав голову, уже в десятый раз напомнила себе: теперь она здесь работает. Контракт подписан буквально на днях, новенький бейдж уже на руках. Правда, вместо того чтобы чинно висеть на шее, как у нормальных людей, пластиковый прямоугольник покоился на самом дне кармана мешковатых карго-штанов. И, как выяснилось, очень зря.       — Простите, юная леди, — дорогу ей преградил пожилой кореец-охранник, выставив ладонь словно регулировщик на оживлённом перекрёстке. — Вход только для сотрудников и по предварительной записи. Если вы на кастинг, вам в другое крыло, там отдельный вход для претендентов.       Акали моргнула.       — Я вообще-то новая солистка.       Мужчина окинул её скептическим взглядом с головы до ног: мешковатая одежда, взлохмаченные волосы, ни капли макияжа и потрёпанные кроссовки, которым самое место на скейт-площадке, а не в глянцевом холле элитного лейбла.       — Солистка, — повторил он, прищурившись. — У вас есть удостоверение?       Реперша шумно выдохнула и полезла в задний карман. Ламинированная карточка с её собственной угрюмой физиономией обнаружилась не сразу, пришлось вывернуть карманы, высыпать на стойку мелочь, наушники, мятую жвачку и сломанный медиатор, прежде чем искомое нашлось на самом дне, прилипшее к обёртке от энергетического батончика. Девушка выпрямилась и ткнула пластиковой карточкой мужчине в лицо, не агрессивно, конечно, но достаточно близко, чтобы тот мог прочитать имя.       — Акали Джомен Тети, новая реп-линия. Проверьте по базе, если хотите.       Охранник сверял фотографию с оригиналом добрых пару минут с таким видом, будто девушку подозревали в подделке государственных документов. Наконец он нехотя посторонился, всё ещё глядя на неё с лёгким сомнением.       — Лифт прямо по коридору.       — Премного благодарна, — бросила Акали через плечо и зашагала в холл, чувствуя, как внутри закипает что-то среднее между раздражением и абсурдным желанием рассмеяться. Она в поп-группу попала или в тюрьму строгого режима? Может, у неё ещё биометрию возьмут и на детекторе лжи прогонят? «Расскажите, гражданка Акали, где вы были в ночь с пятницы на субботу?» - «Писала биты и ела рамен, офицер».       Изнутри здание выглядело в точности так, как во время её первого визита: стерильное, холодное и абсолютно хаотичное. Кругом стекло, хром, ослепительно белые панели и футуристичные светильники, каждый из которых стоил больше, чем её месячная аренда конуры над раменной. И стеклянные, отражающие, пересекающиеся под странными углами, будто архитектор вдохновлялся эшеровскими гравюрами, коридоры. В прошлые визиты её сопровождала Ари, и Акали не задумывалась о маршруте, но сейчас она была одна и уже через пять минут поняла, что безнадёжно заблудилась.       За панорамными окнами до самого горизонта раскинулся Сеул, затянутый серой утренней дымкой. Красиво. Но Акали сейчас было не до красот. Она свернула налево, потом направо, миновала какие-то кадки с экзотическими растениями, похожими на инопланетных тварей, и упёрлась в дверь с табличкой «Отдел маркетинга». Чёрт, не то.       Солистка резко развернулась и зашагала обратно, на ходу тихо матерясь себе под нос. Мимо проплыла какая-то сотрудница с подносом, гружённым стаканчиками кофе. Пытаясь разминуться с ней, Акали вжалась в стену и со всего маху в кого-то впечаталась. Удар вышел несильным, но максимально неловким: реперша успела затормозить в последний момент, однако всё равно задела плечом чей-то безупречно отглаженный пиджак. Мужчина перед ней даже не пошевелился.       — Извините! — выпалила она, чувствуя, как заливается краской. — Я ищу звукозаписывающую, мне сказали где-то наверху. Видимо, заблудилась. Я новенькая в K/DA, в смысле, солистка, Акали.       Белобрысый мужчина чуть склонил голову набок.       — Я знаю кто вы, — произнёс он невозмутимо. — Был на прослушивании, вы же та самая протеже Ари.       — Проте.. кто? — Акали нахмурилась. — Я ничья не протеже.       — Разумеется, — ответил мужчина с лёгкой улыбкой. — Я - Варус, ваш исполнительный продюсер. И если вам нужна студия звукозаписи, то вы ушли в совершенно противоположное крыло. После лифтов следовало повернуть направо, а не налево.       Акали открыла рот, чтобы ответить, возможно, что-то резкое о местной навигации и том, что указатели здесь расставлены садистами, но не успела. Из-за угла, со стороны лифтового холла, донёсся стремительный цокот каблуков, и в следующую секунду перед ними материализовалась Ари. Как и всегда, она выглядела сногсшибательно: сияющая, идеальная, словно только что сошла с журнального разворота, а не наматывала круги по этажам в поисках потерявшейся реперши. Заметив беглянку, кицунэ облегченно выдохнула и прибавила шагу.       — Ох, вот ты где!       — Доброе утро, Ари, — с непроницаемым видом поздоровался Варус.       — Дорогой, — лисица одарила продюсера ослепительной улыбкой, — я одолжу у тебя нашу солистку? Обещаю вернуть в целости, сохранности и с записанной партией.       Ари не столько спросила, сколько поставила перед фактом, положив как бы невзначай руки на плечи новенькой и принялась подталкивать в другую сторону. Акали от такой бесцеремонности на миг растерялась и глупо зависла. Внимание лидерши группы всегда действовало как мощный прожектор: слишком ярко, слишком в лоб, и хрен поймёшь то ли оно тебя согревает, то ли сейчас прожжёт в тебе сквозную дыру.       — Э-э, я…       — Мы и так уже опаздываем, — прощебетала Ари, увлекая её по коридору. — Ты не представляешь, что Эвелинн делает с теми, кто заставляет её ждать. Зрелище не для слабонервных, — лисица обернулась через плечо: — Пока-пока, Варус, увидимся на ланче!       Акали почувствовала, как уши у неё начинают гореть. Ощущение было странным, непривычным и, чёрт возьми, уютным, но ровно до тех пор, пока внутренний голос не напомнил, что она органически не переносит, когда её водят за ручку.       — Я вообще-то и сама ходить умею, — сконфуженно пробурчала реперша.       — Конечно умеешь, — легко согласилась лидерша, даже не думая сбавлять темп или убирать руки. — Но с твоими навыками ориентирования мы бы нашли тебя где-нибудь в подвале через неделю. Ты вообще понимаешь, что трижды прошла мимо студии?       Акали хотела было огрызнуться, но вовремя прикусила язык, крыть было нечем. Она действительно ничерта не заметила. Оставалось только послушно переставлять ноги и делать вид, будто её вообще не колышет тот факт, что сама Ари, та самая икона с десятимиллионными просмотрами и лицо гигантских билбордов, тащит её по коридору как нашкодившего котёнка за шкирку.       Дверь в студию звукозаписи оказалась тяжёлой, обитой чем-то вроде мягкого кожзама. Не то чтобы Акали успела её как следует рассмотреть, потому что Ари буквально втолкнула её внутрь. Помещение было огромным, залитым мягким, рассеянным светом, шедшим будто отовсюду сразу, со стеклянными стенами, частично обитыми звукопоглощающими панелями цвета кофе с молоком. В дальнем конце, за прозрачной перегородкой, угадывался контур аппаратной, а посреди репетиционной зоны стояла Кай'Са, держа в одной руке планшет и задумчиво водила пальцем по экрану, хмуря брови.       Услышав хлопок двери, хореограф подняла голову и коротко кивнула.       — Привет, — она приветливо махнула свободной рукой. — Как добралась?       — Почти без потерь, — выдохнула Акали, чувствуя, как утреннее напряжение наконец начинает спадать. — У вас тут лабиринт какой-то. Если бы не Ари, я бы до сих пор там плутала.       — О, да, — понимающе улыбнулась Кай’Са, — я первые две недели вообще по навигатору ходила. Не то чтобы помогало, но чисто психологически становилось легче.       И вот в этот момент реперша совершила фатальную ошибку, решив, что всё самое страшное - неловкая встреча с продюсером и позорное блуждание по этажам - уже позади. Что сейчас она выдохнет, и всё пойдет как по...       — О, — раздалось лениво откуда-то сбоку. — Та самая новенькая.       В углу студии, чуть в стороне от зеркальной зоны, стоял низкий длинный диван с глубокой фиолетовой обивкой, и на нём, закинув ногу на ногу, полулежала женщина, которую Акали до этого момента не замечала. Вернее, замечала, но мозг, занятый Кай'Сой, отфильтровал неподвижную фигуру как часть интерьера. Теперь эта часть интерьера смотрела прямо на неё.       Разумеется, Акали знала это лицо, знала до тошноты хорошо, и в этом крылась добрая половина её предвзятости. Последние два года Эвелинн преследовала её со всех билбордов Сеула: вот она, полуобнажённая и завёрнутая в серебристый шёлк, рекламирует люксовый парфюм, вот её лицо на обложке Vogue Korea, вот кампейн дизайнерских очков, где её знаменитые золотистые кошачьи глаза гипнотизируют сквозь линзы цвета вишневого льда, а ещё бесконечные тиктоки, инстаграмм-рилсы, выходы на ковровые дорожки и реклама нижнего белья перед каждым вторым роликом на ютубе, которую Акали почему-то никогда не пролистывала. И вот эта разукрашенная фифа в трёх метрах от неё вживую.       В телефоне дивы что-то звякнуло. Не глядя на экран, она погасила его долгим нажатием и медленно, с какой-то пугающей, нечеловеческой грацией перетекла из положения лёжа в положение сидя. Эвелинн была босиком, высоченные шпильки валялись рядом с диваном и из-за этого женщина казалась чуть ниже, чем на отретушированных снимках, но от этого выглядела ещё более опасной. И всё равно умудрялась смотреть на Акали сверху вниз. Реперша оказалась самой низкой среди солисток. Кай’Са незаметно закатила глаза, прекрасно понимая, в какое русло сейчас свернет разговор.       — Дай угадаю, — протянула Эвелинн, одарив новенькую снисходительным, полным пренебрежения взглядом. — Ты и есть та андеграундная девица, которую Ари подобрала в какой-то подворотне? Честно говоря, я надеялась увидеть хотя бы намёк на стиль, а тебя словно кутёнка с улицы притащили в элитный питомник.       — А ты, надо полагать, та самая Эвелинн? — парировала Акали. — Я думала, фотошопа в рекламе больше, а у тебя и в реальности точно такое же лицо и такое же ебанутое самомнение.       Дива приподняла бровь.       — Мимо, дорогуша. Меня это не задевает. Придумай что-нибудь пооригинальнее, солнышко.       — Солнышко? — девушка вспыхнула мгновенно. — Слушай сюда, пиздоглазая стерва, я понятия не имею, кто внушил тебе, что можно разговаривать с людьми как с говном на подошве, но я тебе не стажёрка, не преданная фанатка и не очередная девка, которую ты поимеешь и выбросишь. В этой группе я на равных.       Тишина, последовавшая за этой тирадой, получилась настолько оглушительной, что стало слышно, как за стеклом аппаратной монотонно гудит кулер в стойке с оборудованием. Ари застыла со сложной смесью ужаса, дикого восторга и непреодолимого желания провалиться сквозь землю от стыда.       Эвелинн неотрывно гипнотизировала собеседницу взглядом. В полумраке её глаза казались чуждыми, почти сверхъестественными, и виной тому были эти чёртовы вертикальные зрачки. Акали вдруг стало не по себе.       — Пиздоглазая стерва… — медленно повторила женщина, пробуя слова на вкус. — Оригинально. Не припомню, чтобы меня так называли, обычно фантазия у людей заканчивается на «богиня», «икона» или, в особенно смелых случаях, «мамочка».       — Считай, я расширяю твой кругозор на общественных началах. В следующий раз буду брать за это деньги.       — Девочки, — голос лидерши группы наконец-то прорвался сквозь пелену шока, и она плавно вклинилась между ними, встав так, чтобы оказаться ровно на линии огня, после чего успокаивающе улыбнулась. — Давайте все выдохнем, хорошо? Акали, я восхищаюсь твоей прямотой, правда, это было великолепно, но, возможно, мы чуть-чуть перегнули с тоном. Эв, она новенькая, она нервничает, ты тоже была новенькой когда-то. Все всё понимают, все всех прощают. Да?       — Я её не прощаю, — ледяным тоном отрезала дива. — Я хочу её оставить.       — Что? — Акали насупилась. — Это ТЫ хочешь меня….       — Ты мне нравишься, — перебила её Эвелинн, вальяжно откидываясь на спинку дивана. — У тебя яйца размером с хороший грейпфрут. Это бодрит. Обычно люди рядом со мной либо потеют, либо заикаются, либо потеют и заикаются одновременно. А ты стоишь и орёшь на меня матом. Я заинтригована.       — Я не ору, — буркнула реперша, скрестив руки на груди. — А высказываю конструктивную критику.       — Ну разумеется, — мурлыкнула Эвелинн. — «Пиздоглазая стерва» - чистой воды цитата из учебника по эффективному менеджменту.       Воздух в зале, казалось, можно было резать ножом - эти двое явно были готовы вцепиться друг другу в глотки. Кай'Са мысленно вздохнула. Не то чтобы она ненавидела Эвелинн: напротив, всегда уважала её за профессионализм, и за всё время работы ни разу с ней не конфликтовала. Но прямо сейчас эту самоуверенную стерву несло, и кто-то должен был вырвать бедную новенькую из её когтей, пока всё не закончилось настоящим кровопролитием. Девушка бросила быстрый взгляд на Ари. Лидер группы, по всей видимости, совершенно растерялась от такой острой и внезапной эскалации. Коротко переглянувшись с кицунэ и прочитав в её глазах немую просьбу вмешаться, хореограф взяла инициативу на себя, потянув Акали за локоть.       — Идём, покажу тебе схему для бриджа, связка простая, но там есть переход, на котором в первые разы сыплются абсолютно все. Не парься, если сразу не пойдет, это нормально.       Акали, которую Кай'Са уже уводила в сторону, обернулась через плечо и бросила последний взгляд на Эвелинн, которая к тому моменту снова подобрала телефон, но даже не посмотрела на дисплей, провожая новенькую с хитрой улыбкой на губах. Реперша отвернулась и почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Хотела бы она сказать, что от злости, да злость куда-то улетучилась и её место терпеливо заняло другое, более коварное чувство страха.       Лидерша, оставшаяся у дивана, наклонилась к диве и тихо, чтобы никто не слышал, прошептала:       — Ну и как она тебе?       Женщина хищно прищурилась.       — Либо я её убью, либо трахну. Пока не решила.       — Эв!       — Что? Ты сама спросила.