Мальчик с пальчик

Господи, это так вкусно. Эти имбирные печенья просто тают во рту. А травяной чай со вкусом мёда лишь подчёркивает великолепие этих шедевральных печений. Буквально. Это самая лучшая выпечка, какую он когда-либо пробовал. Ники неспешно жуёт печенье, наслаждаясь его рассыпчатостью во рту, болтает ногами, свисающими со спинки дивана. — Они такие вкусные. Боже мой. Это просто взрыв наслаждения и безумия у меня прямо во рту. Где ты их достал? — потрясённо спрашивает Ники. — Они из России, — певуче отвечает ему Джей с кухни. Он наливает уже не первую кружку чая, но Ники не против. Он давно потерял счёт времени, да ему и плевать. Здесь он чувствует себя гораздо лучше. Рядом с человеком, с которым можно поговорить и просто попить чай и съесть эти вкусные печенья. Джей ногой открывает дверь, потому что руки у него заняты двумя кружками, и это забавно. — Доброго времени суток, леди и джентльмены, — он искренне удивлён отброшенной к стене дверью и с лицом полного сарказма поворачивается к Ники, — похоже, у нас тут вторжение, но это не помешает нам пить чай. Ники, лёжа, посвящает ему громкие аплодисменты и свист в придачу. — Юху! Ещё чаю. Джей подлетает к их столику и ставит им кружки. — Да, мой милый друг, — он хлопает, привлекая его внимание, — ещё больше чая. Так давайте же сегодня с вами обоссымся, сударь! Ники громко смеётся и принимает сидячую позу. — Слишком соблазнительное предложение, чтобы быть правдой. — Но это она и есть, — Джей мученически опускается на диван, словно только что вернулся с завода, хотя всего лишь налил чай. Вероятно, он и правда с завода. Мозг Ники заполнен печеньем, и поэтому до него не сразу доходит ответ Джея на его первоначальный вопрос. — Россия? — удивленно спрашивает Ники. — Эх... — Джей медленно пригубляет чай и осматривается вокруг, — Да вроде Америка. — Что? — переспрашивает Ники, потом до него доходит, и он отрицательно качает головой, — нет-нет, Россия. Печенья вот. Он поднимает в воздух печенье, словно обозначая предмет своего вопроса. — А-а-а, — протягивает Джей с очень умным видом, — печенья из России. Ники энергично, насколько позволяет лежачее состояние, кивает и заключает жестким щелчком пальцев. — Верно. Мы ведь не в России, — подтверждает Ники. Джей фыркает: — Ну, ясен пень, то… — Замолчи, пожалуйста, — перебивает его Ники, — я не об этом. Как ты привёз печенья из России в Америку? Ники искренне не понимает. За годы, прошедшие с тех пор, как они перестали общаться, случилось многое. Может, у него была съёмка там. Ники не знает, поэтому и спрашивает, но одно он точно знает: эти печенья невероятно вкусные. Вот прям очень. — Так, — откашливается Джей, который уже успел сесть, пока Ники не заметил, — во-первых, не я их привёз, а мне их подарили. Они считаются чем-то вроде эксклюзивных из-за высокого содержания ТГК. Во-вторых, — выразительно морщась, даже с такими резко очерченными скулами он выглядит прелестно, — не проси меня замолкнуть подобным образом снова. Ники грустно вздыхает. — Прости, — не слишком искренне звучит у него, — но если бы ты продолжал говорить, то я бы потерял мысль. Ники дует губы трубочкой и задумчиво смотрит в потолок. Так ничего и не додумав, он поворачивается обратно к Джею. — Что с тобой? — спрашивает он. — А что со мной? — переспрашивает Джей. — Ну, ты вроде как хотел мне перерезать горло саблей и весь такой контуженный был, усталый и обдолбанный... — Я тебя понял, можешь не продолжать, — сухо перебивает его Джей. — Просто... — он неопределённо машет рукой, — устал. Понимаешь? — Съемки? — сочувственно спрашивает Ники. — Ебучие съёмки, — подтверждает Джей. — Я буквально ночевал на съемочной площадке неделю с лишним. Скоро выйдет какой-то модный бренд, и мы реально задолбались с этим кампейном. Наши ожидания были такие: «О, это обычный лукбук», а выяснилось, что создатель коллекции хочет не просто лукбук, а настоящий кампейн. — он стонет немного, сползая ниже на диван, — его букер уже выбрал парт-моделей для будущих обложек и определил место, но всё это так долго и муторно затягивается. Поэтому я немного расслабился. Осталось всего три последних дня отдыха перед новым этапом безумия. Джей растягивает губы в хитрую улыбку, глядя на своего собеседника. — Ты вообще ничего не понял, да? Ники качает головой. — Вообще ничего, — подтверждает он, — кроме того, что твой отдых скоро закончится через три дня и что ты устал. Кажется, было что-то ещё, но я не уверен в своём мыслительном процессе и как именно он обрабатывает информацию сейчас. — Понимаю, — буркает Джей. — М-м, — промычал Ники, — а на чём ты сейчас сидишь? — На диване, — неуверенно-полуутверждённо отвечает Джей. Ники закатывает глаза сам себе, понимая, что Джей и так не заметит, но ему надо это сделать. К тому же у него получается это круто. — Ты знаешь, о чём я, — он закатывает глаза еще раз, теперь это выглядит еще круче прежнего. — Прямо сейчас я под фентанилом, — он стучит пальцами по столу, размышляя, а потом добавляет, — и немного каннабиса. — Воу, сильно, — вздохнул Ники. — Собираешься бросить? Джей кривится и неопределённо мотает головой. — Неправильная постановка вопроса. Ах вот как. — Хорошо, ты планируешь отказаться от этого навсегда? — переформулировал Ники. — Вот, — протянул Джей. — уже близко. Ни в этой жизни, ни в следующей. Ники печально вздыхает и произносит: — У тебя проблемы, — констатирует он. — Большие проблемы, — усмехается Джей. — И огромный конский член. Ники задумчиво смотрит в потолок, а затем, будто в замедленной съемке, медленно поворачивает голову к Джею, раскинувшемуся на диване. Тот краем глаза замечает этот взгляд и лениво поворачивает голову в сторону собеседника. Но делает это далеко не так элегантно и плавно, как вышло у Ники. Они пристально смотрят друг другу в глаза: Джей в тёмно-карие глаза Ники, а тот — в его глубокие чёрные бездны. — Клянись, — тихо говорит Ники. — Клянусь, — серьёзным голосом отвечает Джей. Ники внимательно всматривается в лицо собеседника, пытаясь уловить признаки сарказма или лжи. Его собеседник точно отражает позу и выражение лица, для пущей убедительности даже скрестил руки на груди. Правда, в горизонтальной позиции это смотрится скорее комично, нежели убедительно. — Покажи, — нарушив молчание, произносит Ники. Джей растягивает губы в хищной ухмылке, демонстрируя передние клыки, острых зубов. — С превеликим удовольствием, — тянет он чересчур соблазнительным голосом и первым встаёт с дивана.

***

— Это не то, что я ожидал, но ого, — ошарашенно тянет Ники. После увиденного он еще долгое время будет чувствовать себя очень бодрым, ничего еще так не отрезвило его, как такое зрелище. — Ага, ого, — кивает рядом стоящий с ним Джей. Ники косится на него и вновь переводит взгляд на это. — Боюсь спросить, а что у тебя дома делает чучело конского... члена? — тихо спрашивает он. Удивительно, но голос у него абсолютно спокойный, видимо, шок еще не прошёл. — В душе не ебу, — честно признается Джей, — я точно не помню, но кажется, оно живет здесь с весны. — Живет? — переспрашивает Ники. — Может, висит? Оно выглядит довольно мёртвым, если честно. Чучело конского достоинства было прибито к стене одного из коридоров. Удивительное дело: у людей обычно на стенах висят картины, тарелки, фотографии, а у этого чудака — конский хрен на стене. Причем огромный! — Жесть, — коротко комментирует Ники. Джей усмехается и подозрительно прищуривается, глядя на него. — Ладно тебе, у Эрика примерно такой же размерчик, не так ли? Ники пинает его. Джей громко смеётся над выражением его лица. — Иди-ка ты, знаешь куда, — грозно наставляет на него палец Ники. — На хуй? — интересуется Джей и захлебывается смехом. Им почти по двадцать пять, но поведение обоих напоминает маленьких детей. Ники упирает руки в бока и изо всех сил пытается сохранить серьезное выражение лица, и не рассмеяться. Взамен он критично рассматривает чучело, подперев подбородок рукой, и говорит, обращаясь ни к кому конкретно: — Ну, сходство есть. Джей охвачен таким приступом смеха, что вынужден опереться рукой о ближайшую стену, чтобы не упасть. Взглядом Ники перемещается дальше вдоль стены и неожиданно останавливается на фото, которое раньше он не заметил. Ого, похоже, шанс увидеть на стене что-нибудь приличное, помимо лошадиного достоинства, все-таки есть. Ники оставляет истекающего слезами от смеха соседа и приближается к рамке. На снимке запечатлен совсем крошечный мальчик с дипломом в руке, а прямо под ней подпись:

⟨Энджей И́ван Лэй⟩

20.07.1983

Ники щурится, читая имя заново и заново. Кто этот ребенок? Ники не припоминает, чтобы у Джея были младшие братья или сестры. — Думал, давно убрал её отсюда, — раздался голос внезапно выросшего сзади Джея. Однако это не пугает Ники, а лишь вызывает вопросительный поворот головы. — Кто это? — заинтересованно спрашивает он. Наступившая после этого вопроса гнетущая тишина слегка тревожит Ники, и он надеется, что не задел болезненной темы. — Ты серьезно сейчас? — недоверчиво переспрашивает Джей. Ники еще раз смотрит на снимок и полностью разворачивается к Джею лицом. Лицо последнего красноречиво демонстрирует, будто Ники нанес ему удар под дых и произнес нечто невероятно глупое. — Это моё имя, блять, — обиженно шипит Джей, отступая на шаг назад. Что?! Ники раскрывает рот, похожий на рыбу, выброшенную на берег, и вновь возвращается взглядом к фотографии. Черт возьми! — У тебя есть имя?! — изумленно вскрикивает он и сам осознает всю нелепость звучания этого вопроса. Разумеется, у него есть имя, просто Ники считал, что «Джей» — это полное имя, а не сокращённое. — Ты офигел? — возмущается Джей. — Мы дружим около десяти лет, и ты понятия не имел, как меня зовут? Ты контуженный что-ли? Джей сердито топает ногой и демонстративно тряхнув зелеными концами волос направляется обратно в гостиную. Ники застывает посреди комнаты, растерянно оглядываясь между уходящим другом и его фотографией. Энджей И́ван Лэй. Офигеть. — Эй! — наконец соображает Ники и быстро бежит вслед за Джеем в гостиную, — Подожди-ка, тебя действительно зовут Энджей? Шаги Ники приводят его обратно в гостиную, где тот, запыхавшись, останавливается, едва не столкнувшись с ним лицом к лицу. — Никто так меня не зовет, — мрачно заявляет Джей. Ники замирает. — Просто Джей. На работе я Джей Лэй, для своих и знакомых я Джей, — раздраженно поясняет он, отведя взгляд. — Никто и никогда не называет меня Энджей или И́ван, и ты не зови. Ники слишком потрясён новой информацией и потому просто молча кивает. Конечно, это не проблема, мало ли почему ему неприятно такое обращение. Если Джей не хочет, Ники не станет так его называть. Пара прищуренных черных глаз, устремленных на него, заставляют вернуться к реальности. Ники кивает повторно, уже адресуя кивок самому Джею. — Хорошо, — удовлетворенно произносит Джей и направляясь в сторону кухни, задаёт новый вопрос: — У меня есть вино. Хочешь? «Вино звучит неплохо», мысленно соглашается Ники, однако его взгляд падает на настенные часы, и теперь вино кажется не столь привлекательным, как представлялось ранее. Черт возьми, он реально задержался. — Прости, давай в другой раз, — виновато смотрит на Джея Ники, — уже поздно, ребята будут беспокоиться, плюс мне нужно... Парень сует руку в карман и достает пакетик с лекарством, врученным ему Джеем. — Нужно это спрятать, — объясняет он нерешительно, — у нас есть спортсмены, ведущие чистый образ жизни, и я хочу, чтобы они такими и оставались. — Прямо идеально чистыми? — издевательски осведомляется Джей. — Ты же прекрасно знаешь, что бывших зависимых не бывает. Ники прячет пакетик обратно в карман и строго смотрит на приятеля, хотя внутри понимает, что тот прав. — Подвезти тебя? — предлагает Джей, выдержав паузу после минутного молчания Ники. Тот резко отрицательно мотает головой, обуваясь в прихожей. — Даже не думай сесть за руль в таком виде, — предупреждает Ники, поднявшись и постучав пальцем по носу Джея, — ты не трезв. Джей смешливо морщится, услышав реплику Ники, выглядит лишь недовольным. — Ты лишаешь себя возможности почувствовать адреналин в быстрой поездке на шикарной машине в духе фильма «Форсаж», — сетует он, не показывая признаков обиды. — Ничего я себя не лишаю, — смеется Ники, — я лишь обеспечиваю себе возможность добраться домой целым и невредимым. — Где выгода? — ухмыляется Джей, скрещивая руки на груди. — Дурак, — добродушно откликается Ники, открывая входную дверь, — пока, свяжемся позже. Джей согласно кивает и неопределенно пожимает плечами. — Ага, сообщи, когда доберёшься.

***

Путь до общежития Ники проделывает на незнакомой ему машине, которую поймал на трассе. Водитель оказался весьма разговорчивым человеком, но Ники этому рад. Он обеими руками и ногами «за» любую беседу. К тому же общение помогает немного взбодриться — совсем чуть-чуть, но прогресс был замечен. Выходящий из автомобиля парень благодарит водителя за приятное путешествие и идет неспешным шагом в сторону круглосуточного магазина 7-Eleven. На прошлой неделе, убирая комнату, он заметил кружку своего кузена, оставленную на столе. И казалось бы, что в этом особенного, кружка как кружка, но дело было вовсе не в ней, а в её состоянии. Эта кружка, судя по всему, стала участницей самой крупной американской революции за свободу и независимость Соединённых Штатов. Трещины и отколотый кусок керамики возле ручки свидетельствовали о том, что посуда сумела пережить Великую депрессию и попала в руки Аарона Майкла Миньярда, где ныне пребывала в их нищей университетской каморке. Никакое моющее средство не могло вернуть ей первоначальный вид, а любой клей лишь беспомощно развёл бы руками, заявив: «Всё, конец, будем хоронить!» Конечно, если бы у клея были руки, разум и способность изъясняться словами… Сначала Ники подумал сдать кружку в музей или отдать археологам, но пожалел её и выбросил в мусорку. Этот предмет прошёл через столько испытаний, что парень не желает подвергать его дальнейшим страданиям, передавая из рук в руки или оставляя на память. Всё равно такая память вскоре превратится в пыль, подобно высохшему листочку. В магазине Ники берёт необходимые базовые продукты для приготовления пищи, тратит на это всего несколько минут, поскольку знает, что и где лежит, и точно представляет, что именно нужно положить в холодильник. Среди посуды парень проводит чуть больше времени, чем среди продовольственных товаров. Похоже сегодня его день. Здесь огромное количество кружек с различными надписями, рисунками и орнаментами. Выбор настолько обширен, что Ники немного впадает в депрессию. Наконец, решение принято: Ники покупает простую белую кружку с надписью «I love USA» на фоне американского флага, покрывающего всю поверхность емкости, включая внутреннюю часть. Ники кивает, удовлетворённый выбором: Аарону непременно понравится. Чёрт возьми, если бы ему преподнесли такую кружку, но с надписью «I love Germany», он бы лично примчался на ночную тренировку Нила и Кевина, утверждая, что намерен довести свой организм до предела, как эти два чудака. Вернувшись на территорию общежития, Ники приветствует дежурную вахтершу, пожелав ей доброй ночи, и направляется к лестнице. — Ники, подожди! — его прогулку до третьего этажа прерывает оклик женщины на посту, вынуждая его остановиться и подойти к ней. — Добрый вечер, что случилось? — интересуется Ники. Женщина копошится в почтовом ящике, извлекает конверт и передает его парню. — Для тебя письмо пришло, — объявляет она. Письмо? Интересно, может, от Эрика? Хотя тот написал бы, используя для этого телефон, как обычно. От кого же оно тогда? — Наверное, от ДАС, — съехидничал Ники, положив письмо во внутренний карман джинсовой куртки, — манера вождения Эндрю способна свести любого в могилу. Ах, эти юные гонщики! Вахтерша только тихонько хихикнула и махнула на него рукой. — Ты все свои шутки шутишь, — она начала прогонять его, — Ну все, иди давай. Кыш! Ники добродушно скорчил ей рожицу и поспешил подняться по лестнице на свой третий этаж. Войдя внутрь, парень аккуратно ставит пакеты на пол и снимает обувь. Он замирает, когда чувствует что-то, чего не может описать. Оглядев коридор и кухню, видимую из-за угла, Ники замечает: обстановка выглядит слишком нормальной. Но в этом-то и была проблема. Слишком тихо для их общежития. — Ау! Есть кто живой? Помещение встретило его возглас эхом. Эхо, в их общежитии с недостаточно плотными стенами и хорошей соседней слышимостью? Что за херня? Ники неспешно стягивает с себя куртку, небрежно бросая её на стул в коридоре, и закатывает рукава облегающей кофты цвета старой лисы до локтей. Он берёт оставленные на полу пакеты и несёт их на кухню. Оставив их на общем столе, он выходит в гостиную. — Ребята? Ники направляется в спальню, намереваясь увидеть там хотя бы привычного Аарона или Мэтта, сидящих за столом, но хриплый стон сбоку и глухие удары тела об кафель останавливают его движение. Ники обернулся. Дверь ванной комнаты осталась чуть приоткрытой — тонкая полоска приглушенного света разрезала сумрак коридора, касаясь пола, а из-за двери доносились странные звуки. Свист. Опять мелодичное посвистывание, проникающее сквозь стены и заполняющее все пространство вокруг. Ники пробрала дрожь, вызвав мурашки вдоль позвоночника. Резко перевернувшись от неожиданного озноба, он плотно сжал губы, сделал глубокий вдох, и нерешительно двинулся в сторону ванной. Ники неловко постучал костяшками пальцев по дверному косяку и нервно произнес: — Кто бы там ни был, я вхожу, — толкнув дверь, добавил: — Она была открыта, так что... Последующие слова застревают в горле вместе с криком ужаса от увиденного. Аарон недвижимо распростёрся на прохладном полу, растянувшись во всю длину. Голову откинуло в сторону, придав ей страшно угловатую позицию, будто кости шеи утратили упругость. Футболка покрыта густыми разводами отвратительно коричневой рвоты, перемешанной с остатками еды и грязными пятнами. Глаза открыты так широко, что веки оказались неспособны прикрыть зияющую пустоту взгляда. Огромные, бесформенные зрачки поглощали большую часть радужки, превращая её в бледное пятно. Сердце Ники сжалось в тугой узел, ноги подкашивались, реальность исчезала. — Нет, — недоверчиво шепчет Ники, не веря своим глазам. Руки и ноги Аарона безвольно вытянулись вдоль тела, стремительно теряющего окраску и приобретающего мертвенно-бледный оттенок. Возле него валяется пустой шприц. — Ох, нет... Ники падает на колени рядом с телом, осторожно касаясь его лица. — Нет... Нет... Нет, — судорожным голосом шепчет он, хватая первое попавшееся полотенце. — Мое сокровище... Всё... всё хорошо... Дрожащими руками протирая лицо Аарона, Ники вспоминает правила оказания первой помощи и аккуратно поворачивает его голову вбок, освобождая дыхательные пути от рвоты. — Аарон... — губы Ники дрожат сильнее, чем когда-либо раньше. — Родной мой... Ощупывая шею возле подбородка, он отчаянно ищет пульс, но пальцы чувствуют лишь ледяной холод кожи. Тело бьет крупная дрожь, а сердце бешено колотиться, и Ники разражается громким криком боли и отчаяния: — Помогите! Кто-нибудь!!! Поддерживая его голову одной рукой, другой Ники роется в карманах, пытаясь найти телефон. Безуспешность поисков заставляет его вновь закричать, с каждым криком земля уходит у него из-под ног, а слёзы обжигают глаза: — ПОМОГИТЕ!!! Пожалуйста! Обняв Аарона за плечи, он крепко прижимает его голову к своей груди, будто защищая ребенка. Где-то открывается дверь, но Ники даже не замечает ее звука, продолжая держать брата в объятиях. — Всё хорошо... — голос ломается, тело сотрясается крупной дрожью, поток слез он больше не контролирует — Рони... Любимый мой... Всё будет хорошо... Я так сильно тебя люблю… Он прижимал его тело к себе так отчаянно, чувствуя, что с каждым мгновением оно становилось всё больше похожим на лёд. Все это должно было закончиться не так. Совсем не так. — Нет, прошу — умоляет Ники, в его горле совсем пересохло. Он мягко-мягко, совсем нежно и аккуратно покачивается из стороны в сторону, целуя Аарона в лоб и убирая назад прилипшие к вискам пряди светлых волос. Мелодичное насвистывание звучало в ушах, словно ядовитая змея, заползающая внутрь, уродуя реальность и проклиная. Разве можно проклясть проклятого дважды? Очень далеко слышится копошение. Бессвязная речь сбивает с толку, а шаги по кафельному полу эхом преследует со всех сторон. Чьи-то сильные руки пытаются оттащить его от тела Аарона, но Ники, оказывая сопротивление, лишь сильнее прижимается к нему. — Ники. Его здесь больше нет, он не ощущает себя. Ничего не ощущает. Не чувствует поступление кислорода туда, куда ему положено поступать. Его тело застывает вместе с лежащим на его руках Аароном. — Ники! ТВОЮ МАТЬ! К ужасу Ники, тело кузена на его руках вдруг исчезает, словно его никогда и не существовало. Он не верит своим глазам, хватая руками пустоту, где ещё секунду назад находилось родное тело. Сильные руки, пытавшиеся оттолкнуть его от Аарона, теперь резко толкают его в стену, фиксируя запястья. Удар об стену возвращает ощущение реальности, заставляя почувствовать боль и слабость одновременно. — Ники, что произошло?! Ники отрывает взгляд от исчезнувшего тела Аарона и видит... живого Аарона? Живого, целого и без следов рвоты на футболке. — Ники, — как можно спокойнее произносит Аарон, — что случилось? Ники подозревает, что это галлюцинация. С приоткрытым ртом и недоверчиво прищуренными глазами он анализирует Аарона перед ним. Сидящий на корточках в уличной одежде, он только что пришёл домой. Кожа естественно бледная, как у обоих близнецов, не похожа на трупную бледность, которую Ники видел на исчезнувшем теле. Зрачки не расширены, только испуганно бегают из стороны в сторону. Впрочем, Ники, наверное, и сам выглядит не лучше, так что глаза прошли проверку. Ну и в заключение, в связи с несколько секундным осмотром, Ники делает вывод, что Аарон перед ним — это его Аарон. Неожиданно на его тело нападает такая сильная усталость, что запястья, которые до сих пор держит Аарон, безвольно повисают в его руках. Мышцы всего его тела ноют так сильно, что ноги, которые он держал в полусогнутом положении, выпрямляются, не в силах больше вернуться назад. Ники не думает, что сегодня сможет ходить. Мышцы лица расслабляются и немеют вслед за телом, и его лицо приобретает настолько отстранённый вид, что Аарон невольно вздрагивает, пугаясь, и нечаянно отпускает его руки, которые падают вниз по обе стороны от бедер. Его голова кажется настолько тяжёлой, что начинает заваливаться в сторону, если бы Аарон не обхватил его обе щеки руками, поддерживая её и прислоняя к стене, чтобы она оставалась ровной и не заваливалась. — Ники, — слышит он взволнованный голос Аарона, — что с тобой? Ники пытается хмуриться, но это оказалось слишком сложно, поэтому он просто тихонько вздыхает, едва заметно искривляя губы. Аарон молчит с минуту, давая Ники прийти в себя. Его мышцы, видимо, не атрофировались настолько, чтобы Ники не мог сглотнуть и почувствовать своё горло и возможность говорить. — Ник, — негромко произносит Аарон, кладя ладонь на его плечо и легонько сжимая, чтобы привлечь внимание. Выбранная форма обращения настолько необычна для Аарона, что Ники вынужден поднять голову и взглянуть ему прямо в глаза. Кажется, его мышцы постепенно начинают оживать и приходить в движение. — Поговори со мной, — просьба от Аарона звучит настолько отчаянно, что он сам удивляется своей настойчивости. Ники облизывает пересохшие губы, обессиленно испуская воздух из лёгких и чуть наклоняет голову вниз, прекращая зрительный контакт. Теперь он смотрит на грудь Аарона, наблюдая за ритмом дыхания. Дышит, значит живой. — Ники, — более настойчиво повторяет Аарон, Ники ещё ничего не ответил, а уже устал только от одной мысли, что ему придётся объясняться. — Ты хотел себя убить? Вопрос настолько бестактный и высосанный из пальца, что вызывает у Ники короткую истеричную усмешку, сопровождаемую мимолётным движением бровей вверх. Он по-прежнему не поднимает глаз, и его улыбка сходит так же быстро, как и появилась. Вместо ответа он лишь отрицательно качает головой. — Нет? — недоумевает Аарон, растерявшись окончательно, — Тогда, что? Ники аккуратно глотает воздух на пробу, понимая, что больше не чувствует той пустыни во рту, которая была до этого. — Ты не поймёшь, — говорит он глухо, ещё не привыкнув к своему голосу после длительного молчания. — А тебе не кажется, что я могу понять? — разочарованно произносит он. Ники неопределённо пожимает плечами и снова качает головой. Отвратительную организацию, способствующую неравенству и поощряющую тоталитаризм, проще понять, чем Ники сейчас. Дело не в том, что он не хочет, чтобы его поняли, а в том, что он и сам себя не понимает. Н-Е П-О-Н-И-М-А-Е-Т. А когда человек сам себя не понимает, как кто-то другой может это сделать? — Нет, — бормочет Ники, — я так не думаю. Несмотря на то, что он произнёс это тихо, Аарон всё равно слышит его и хмурит брови. Они снова погружаются в неловкую тишину, пока Ники по кусочкам собирает свои мысли и заново учится чувствовать собственные мышцы. — Хорошо, — к его удивлению соглашается Аарон, — может, ты хочешь со мной чем-то поделиться? — У меня есть татуировка на заднице, — неожиданно делится Ники, — ну, не совсем там, она на внешней стороне правого бедра. Аарон выглядит слишком впечатлённым: его брови поднимаются вверх и остаются где-то на уровне волос, так что он выглядит очень застигнутым врасплох, а губы комично раскрываются, образуя букву «О». — Оу, — ошарашенно произносит он, его глаза изучающе опускаются вниз на уровень его бедер, как будто он может что-то там увидеть сквозь одежду, — ого. Это… — Безумно, — договаривает за него Ники, — я набил ее, когда мне было семнадцать, в Германии, — он выдерживает небольшую паузу, наблюдая за изменениями в лице Аарона, — ты сказал, что я могу с тобой поделиться, или… — Конечно, — мгновенно говорит Аарон, — разумеется, просто неожиданно. — Он немного прочистил горло, стараясь придать своему тону сдержанное спокойствие, — эм, круто. Теперь тишина между ними звучит ещё более неловко. — Покажешь? — просит Аарон. Ники бросает на него предупреждающий взгляд. — Не наглей. Аарон лишь изображает покер-фейс, поджимает губы и отводит взгляд в сторону. — Извини. Ники не успевает его пристыдить ещё сильнее, потому что дверь ванной комнаты с грохотом открывается, пугая их так, что оба аж отшатываются, а Аарон падает с корточек на пятую точку, испуганно глядя на входящего. — Ой, вы чего это тут? — Мэтт замер на пороге всей своей статной фигурой, со своими широкими плечами и торчащими шипами загораживая весь дверной проём и удивлённо взирая на них. — Разговариваем, — недоверчиво произносит Аарон, переводя взгляд с Мэтта на Ники. — О задницах, — поддакивает Ники. — О татуировках, — миловидно добавляет Аарон. Ники решительно кивает: — На задницах. Мэтт выглядит так, будто не хочет находиться здесь ни морально, ни физически. Он морщит нос, смешно вжимает голову в плечи и смотрит на них, как на радиоактивно опасный объект. Вид Мэтта забавляет Ники. Бойд выглядит таким растерянным, будто это его самого поймали, а не наоборот. Именно за это Ники хочет одновременно расцеловать его и ударить посильнее, чтобы аж кости затрещали. Он не знает, что делать с этим чувством, поэтому просто сидит и давит ему лыбу. Мэтт видимо пришел к стадии принятия, поэтому прочищает горло: — Так, ну от тебя, — он показывает пальцем на Ники, — такой интеллектуальный разговор был вполне ожидаемым, а от тебя — теперь он указывает на Аарона и немного меняет выражение лица, сжимая и растягивая губы в подозрительно узенькую линию, — а… к тебе у меня вопросы. Ники громко смеётся и откидывает голову так сильно назад, что ударяется затылком, но это не мешает ему рассмеяться ещё сильнее. Аарон простонал, закрыв лицо руками, всё ещё сидя на пятой точке, и что-то буркнул себе под нос типа: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». Мэтт выглядел уже совершенно привычным к их выходкам и поэтому не впечатлился их маленькой сценкой. Вместо этого он устало прислонился к косяку двери. — Очень рад, что вам сейчас весело, но можно я поссу?